— Я любил тебя, — не посмотрел на неё, а устремил взгляд ввысь на кроны деревьев, а потом веки сомкнулись. Не от приступа, а от какого-то облегчения. Ненужное для неё и важное для меня, потому что подавлял его с самого первого дня, как только понял как влип. Сознательно влюбиться в девушку, сердце которой отдано другому.

— Знаю. И я тебя люблю.

— Изначально разная любовь...

— Да, так и есть. Мы оба понимали это. Но ты для меня всё равно самый близкий и родной человек, мой самый лучший друг. И единственное о чём я мечтаю, чтобы ты нашел счастье, а найдя — не упустил.

Неожиданно её ладони оказались на моих щеках. Она обхватила ими моё лицо, значит не отступит и мне не даст сбежать.

— Слушай меня внимательно, Оррен. Ты хорошо видишь меня?

— Прекрасно.

— Так это потому, что ты меня спас.

— Я сломал тебе жизнь и чуть не сгубил. Поил отравой, туманящей рассудок, ты болела, почти ничего не помнила, не спала, подавил твою истинность, — факт есть факт, и это ничего не изменит.

— Глупости. Ты придумал план и чётко следовал ему. Тогда я, конечно, разозлилась, потому что было слишком больно узнать такое, но это было единственным верным решением.

— Столько лет... Он мог не сработать, каждый день неоправданный риск. И вообще нас спас твой муж.

— Он спас тебя и Коррин, — прошептала она и оглянулась по сторонам, сделав мой ритуал вместо меня, — а я выжила только благодаря тебе. Если бы ты не оберегал меня, не пришёл к Яну, рискуя собой, то я бы не стояла сейчас рядом, не смотрела бы на небо, которое смотрит на нас сквозь этот лес. Не было бы Яна такого, какой он есть, и детей...

Она громко вздохнула, словно я тяжёлый запущенный случай, но не выпустила меня из своего хвата.

— Мы никогда не обсуждали случившееся. Больше десяти лет прошло, а ты постоянно избегал меня. Тебе больно, закрылся, оброс колючками. Я не представляю какого это быть вдали от близких. У меня был ты и родители, а у тебя никого.

— У меня есть ты.

— Я — неизменное постоянное в твоей жизни, но этого мало на данном этапе. Я же вижу, что что-то происходит, но ты противишься. Почему?!

И когда тон успел с милого и заботливого смениться на командирский?

— Даже, если в теории, что-то может сложиться, то это значит обречь человека на тяжёлое существование во лжи. И если где-то вскроется правда, то не хороший ли это рычаг давления на меня?

Никто не захочет быть мишенью, это же очевидно!

— Мы все в опасности. Каждый день, каждую секунду, но что же не жить теперь? Тем более у тебя есть мы, а мы за семью горой, а она станет её частью.

Принять себя в чью-то семью для меня было странным. Я всегда искал подвох. Разве могут люди так любить других, не требуя ничего взамен?

— Когда твоя умная голова поймет, что тебя никто не использует, не проверяет и далее по выдуманному списку? Хватит откладывать жизнь на потом.

Меора резко замолчала и обняла меня. Руки сомкнулись за шеей, и я аккуратно обнял её в ответ, положив ладони ей на спину. Мы стояли в безмолвной тишине, окружённые звуками леса, не близко как когда-то, но достаточно, чтобы я мог ощутить поддержку человека, который искренне желал для меня чего-то хорошего. И в этот момент она шепнула то, чего мне не хватало, но я сам избегал этого столько лет. Потому что жить затворником без чувств проще. Многое можно оправдать: отсутствие риска — мнимой мудростью, одиночество — свободой, а равнодушие к другим — уважением к их личным границам, а себя считать эмоциональным калекой, потому что так можно отмахнуться от любого возникшего чувства. Просто боишься услышать, как стучит твое собственное сердце, когда рядом кто-то есть.

— Я прощаю тебя, Фобос. И ты прости себя.

Голова сама опустилась вниз, и я уткнулся лбом в её разгоряченное от солнца плечо. Глупая логика, державшаяся на одном лишь чувстве безопасности, рухнула, как карточный домик. Легче? Не особо. Но, возможно, стоит взглянуть на мир не как на угрозу, а как на возможность, раз уж всё вело к тому, что Брианна никуда не денется из моей жизни.

— Я попробую.

Меора разомкнула кольцо рук и отвернулась, вытирая слезу, судя по движению рук, а затем продолжила так, будто ничего не произошло. И им уже было пора возвращаться домой, а мне, кажется, пора идти дальше.

Бри

Мы все вместе вернулись в поместье и проводили гостей, которым уже было пора возвращаться домой. После того, как автомобиль тронулся и скрылся вдалеке, я ощутила внутреннюю пустоту. В их присутствии мне было легче, не страшно. Я практически не отвлекалась на собственные мысли, но теперь... В голове настойчиво прокручивались события с озера. С места, где я стояла на пляже отлично открывался вид на то, как Фобос обнимает Меору. Лучше бы и я дальше оставалась в воде, но промёрзла до такой степени, что пришлось выйти и стать невольным свидетелем того, что вгоняло меня в слёзы. Ревновать к счастливой замужней женщине верх глупости. Получается, умом я не блистала, ревность сбрасывала меня в бездну моих нелепых желаний. Там им и место.

Сегодня выходной, сбежать на работу и погрузиться в неё с головой не получится. Поэтому под предлогом срочного важного дела я сбежала к домику у озера, который находился с другой стороны от пляжа.

Он, как всегда, встретил меня дружелюбно, скрипнув дверью в знак приветствия. Я расположилась на крыльце, поджав колени под подбородок, чтобы всё казалось более тоскливым. По пути сюда предусмотрительно запаслась небольшими камнями и теперь они лежали рядом со мной для успокоения нервов.

— Нужно заканчивать всю эту фиктивную историю, — первый камень улетел в воду, и она пошла рябью. — Я же так с ума сойду, — второй камень рассёк водяную гладь, — а для суда что-нибудь придумаю, — и третий кинула с такой силой, что он поднял брызги.

— И что же ты придумаешь? — раздалось где-то сбоку и я закрыла глаза, молясь, что мне послышалось, а когда вновь открыла их и посмотрела в сторону, то увидела Фобоса.

— Что ты здесь делаешь?

— Хотел поговорить.

— А надо ли?

— Ревнуешь? — какое возмутительное и правдивое заявление! Он ещё и мысли мои читает, кроме того, как следит?

— Я не питаю ложных надежд. Наученная жизнью, — ещё и лгунья! — Мне и самой нормально. Я сильная, морально и физически, не пропаду и вообще...

Я обернулась по сторонам, уловив то, что сама с собой разговариваю. Где он? Вот и пообщались! Но недовольство быстро сменилось удивлением, смешанным с нарастающей тревогой. Он стоял на краю утёса, откуда любители экстрима прыгали в воду.

— Хочешь героически спасти мужчину? — крикнул он. Сердце провалилось куда-то под землю. — Когда ещё такое может случиться?

Он подошёл к самому краю, готовясь к безумию.

— Ты сумасшедший. Не вздумай прыгать в воду!

Да кто бы меня послушал! Он взял и рухнул вниз прямо на моих глазах!

Не раздумывая, я кинулась к воде. Чтоб тебя!

— Спасу и убью, — причитала я, пока на ходу снимала с себя одежду. — Спасу и убью! — и нырнула в остывшее озеро, разгребая руками, вдруг ставшую тяжёлой, воду. Хорошо, озеро небольшое и искать этого ненормального пришлось недолго. Я еле выплыла со здоровенными мужским телом под боком, и с трудом вытянула его на берег, тяжело дыша.

Так, я же целитель. Сейчас соберу всю силу в кулак и... Тут пробился серьёзный, вполне себе живой, голос, я упала на колени в песок рядом с ним, с одной мыслью: прибью.

— Мне нужен спасительный поцелуй, иначе умру, — сказал этот притворщик, приоткрыв один глаз. Не стесняясь, ударила его ладонью в грудь, едва сдержалась, чтобы не побить основательно.

— Ты взрослый мужик, Фобос. И я даже думала, что умный!

— Умирающий взрослый мужчина, нуждающийся в спасительном поцелуе, — поправил меня он.

Не в силах встать, я села рядом с ним на мокрый песок и гордо посмотрев на него сверху вниз заявила: