Я сидела на стуле, на сиденье которого, для высоты, было подложено несколько книжек потолще. На голове у меня была жёлтая бумажная корона, только вместо зубчиков красовались полуокружья. И по всей короне, там и сям, в хаотическом беспорядке, были пришиты разноцветные пуговицы, долженствующие изображать драгоценные камни. Могу признаться, что часть из них, с невероятным сопротивлением, пришлось позаимствовать у Дементия.

— Почему без доклада? — рявкнула я, вместо приветствия, и тут же смягчилась, — А, это по моему повелению… Тогда прощаю!

Адвокат попытался поймать мой блуждающий взгляд, но не смог. Я перед этим два часа перед зеркалом репетировала!

— Господин адвокат, похоже, вы ничего не смыслите в придворном этикете! — капризно пожаловалась я, — Почему вы не приветствуете будущего вашего императора?

— Как⁈ — ахнул адвокат.

— А что вас смущает? — надулась я, — Разве я не могу претендовать на трон?

— Но… император… он же мужчина! — взвыл адвокат.

— Ага! — обрадовалась я, — Пошли первые возражения! Но мы их легко отметаем! Чем отличается мужчина от женщины?

— Ну… — слегка стушевался адвокат.

— Правильно! — на дала я ему слова, — Женщина может рожать! Верно? Конечно верно! Рожала ли я? Нет, не рожала! Значит, пока я, с юридической точки зрения — мужчина! Есть возражения? Нет возражений! Значит, нет и препятствий на пути к трону!

— Но… но…

— В чём дело? — нахмурила я брови.

— Но есть закон! Он так и называется: «Закон о престолонаследовании»! Вы никак не можете претендовать на престол!

— Почему же? — ещё больше нахмурилась я, — Извольте изложить мне этот закон со всеми подробностями! С цитатами параграфов и историческими параллелями! Начинайте!

— Но я… не готов! — замямлил адвокат, — Мне надо… освежить в памяти…

— Идите, — величественно взмахнула я рукой, — И освежайте! Но в три часа пополудни, после торжественного марша гвардейцев вокруг магистрата… в мою честь, разумеется… я жду вас в этом же зале! Со всеми ответами! И горе вам, если вы не будете знать какой-то подробности! Идите, я отпускаю вас… до назначенного часа!

Ошарашенный адвокат выскочил из дверей и тут же попал в руки Фредерика Рея, дежурившего в коридоре.

— Вы понимаете теперь? — втолковывал Трабету хозяин по пути к выходу, — Бедняжка Сьюзи, она тронулась умом… Я уже говорил, наша работа… нервная! И, как у всех сумасшедших, у неё не то, чтобы нет логики — у неё своя, извращённая логика! Я прошу вас, господин адвокат: выполните вы её глупую просьбу! Только предупреждаю: она где-то уже читала о престолонаследовании! Не то, в библиотеке магистрата, среди настоящих указов, не то, в глупом любовном романе, где бастарда-любовника избрали королём… кто же теперь разберёт? Но я прошу: отнеситесь к делу серьёзно! Не приведи нелёгкая, если она почувствует в ваших объяснениях нестыковки! У неё тогда мозги совсем переклинит! Повторяю, я оплачу вашу работу, особенно, если Сьюзи придёт в себя! Но работа должна быть выполнена качественно… Я не дам ни липта, если вы что-то напутаете! Идите же, идите, господин адвокат, и возвращайтесь, обогащённым знаниями! Если вам понадобится времени на час или на два больше — не беда! Мы трижды ударим в кастрюлю, и — авось, бедняжка подумает, что это три часа на башне магистрата пробило?

Вот так адвокат Трабет вынужденно принялся за чтение королевских указов, пока мы проводили короткое совещание.

— Поверил! — уверенно заявил хозяин, — Вид у него был… такой… поверивший!

— Господин Кнопп?

— Я, как и было сказано, ходил возле вашего дома. И, когда адвокат выскочил из дверей, словно бы случайно, столкнулся с ним. Вежливо попросив извинений. Если бы адвокат собирался заявить властям, это был бы для него отличный шанс, он бы ухватился за такую возможность — ручаюсь! Но он тоже пробормотал что-то невразумительное, и заторопился прочь. Я незаметно проследил, куда он идёт, я это умею! Он пошёл прямёхонько к себе домой. Через окно было видно, как он положил на стол какую-то толстенную книгу и принялся её торопливо листать. Так что думаю, да, он поверил.

— А я настаиваю, что тебе нужно было держать в руке поварёшку, вроде скипетра! — встряла Ярина, — Это дополнило бы твой образ!

— А я повторяю: это был бы перебор, — поморщилась я, — Я должна выглядеть не окончательно спятившей, а только так, слегка с придурью! Чтобы меня можно было попытаться вылечить. Иначе адвокат начнёт нести ахинею, а потом сильно удивится, если я начну вставлять умные замечания.

— Так что, ждём? — подвёл итог нашей дискуссии хозяин.

— Ждём, — согласилась я, — И вот что… дайте мне ещё какую-нибудь толстую книгу. Чтобы казаться ещё выше на «троне». Думаю, адвокат заметит. И поймёт по-своему.

— Не упадёшь? — забеспокоился Фредерик Рей.

— Может, и упаду? — вяло улыбнулась я, — В самом конце? Что поможет мне «прийти в себя»? Если, конечно, я услышу нужные сведения. А что, книгу жалко?

— Тебя жалко! — отрезал Фредерик Рей и тут же слегка смутился.

Я тоже…

* * *

Адвокат вернулся ровно в три. Ну, мы и до трёх успели известись от ожидания! Приёма сегодня, по понятным причинам, не было, а бездельничать оказалось ужасно скучно. Даже не подозревала, что это так нудно!

На этот раз всё прошло «по этикету». Дементий распахнул перед адвокатом дверь в лабораторию, на которой теперь, моим, специально, корявым почерком, губной помадой было начертано: «Тронный зал».

— Господин адвокат Трабет! — возгласил домовой, — К её… кхм… к светлейшей госпоже Сюзанне!

Мы особо обговорили между собой этот момент. Сказать «к её светлости» было совершенно невозможно. Это присвоение титула, и адвокат моментально ухватился бы за подобную возможность судиться с хозяином. И стрясти с него горсть серебра. А потому, не «её светлость», а просто «светлейшая госпожа Сюзанна»! Может, домовой имел в виду, что у меня кожа светлая? Не придерёшься! А с другой стороны, подобным обращением, вроде бы домочадцы подыгрывают моему «безумию».

— Э-э-э… дозволяю! — процедила я со своего «трона», — Входите, господин адвокат! И сопровождающие его лица!

И ко мне вошли господин Трабет с Фредериком Реем, который, сразу же, скромно примостился в углу и всё время помалкивал.

На этот раз я не только сидела выше, но ещё и завернулась в скатерть со стола, вроде как в мантию. Клетчатая мантия? — воскликнете вы. Ну, я же «сумасшедшая», мне можно! Главное, что адвокат должен был увидеть, что моё безумие медленно прогрессирует. И от его усердия зависит, вернусь ли я в мир здравомыслящих людей.

Адвокат отвесил мне весьма изящный поклон, поискал глазами стул, не нашёл его, но не расстроился. А пристроил на край стола толстющую книгу, испещрённую закладками.

— Вы с донесениями от моих верных войск? — подозрительно прищурилась я на адвоката.

— Что? Нет! — испугался господин Трабет, — Я по поводу закона о престолонаследии!

— Закона?.. — я наморщила лоб, словно пытаясь припомнить что-то в своём спутанном сознании, — Ах, да! Закона… И что же говорит закон? Я слушаю вас!

— Основной закон гласит однозначно: в случае смерти императора, ему наследует старший сын мужского пола! — напыщенно произнёс адвокат.

— Как скучно… — зевнула я, — «Основной закон»… А что гласит неосновной закон?

— Дополнения к закону, и примечания к нему, — поправил меня Трабет, — А также… кхм!.. несколько устаревшие «закон крови» и «закон силы».

— Вы говорите, говорите! — поторопила я, — Когда вы так говорите, словно ручеёк журчит, мне как-то даже спокойнее становится… Излагайте же!

— Дополнения и примечания касаются, в основном, ситуаций, когда старший сын императора, по каким-то причинам, не может или не хочет вступить на трон, как-то: находится в плену, в чужом государстве, официально признан недееспособным, или болен неизлечимой болезнью, которая неизбежно помешает ему исполнять государственный долг… особой формой тропческой лихорадки, к примеру. Так-то человек, вроде бы, в разуме… иногда. Но его постоянно трясёт, речь его невнятна, и он не может, ни произнести речь перед народом, ни воодушевить войска перед боем. Тогда, в соответствии с законом и дополнениями к нему, власть должна перейти к следующему по старшинству сыну императора. Если же такового нет, то к ближайшему родственнику императора, и опять по старшинству. К примеру, сейчас таковым является дядя императора по отцовской линии герцог Калиштский. Ему девяносто шесть лет, и я сомневаюсь, что в случае коронации, он сможет удержать на голове императорскую корону… но закон предписывает короновать именно его. При условии… вы понимаете?.. кхм… если вдруг его величество вздумает отречься от престола, и его сын — тоже.