Ах, любовь… Из-за любви, господа, бывает столько курьёзов! Видите ли, возле столицы стоит только Пятьдесят третий пехотный полк, а потому, большинство моих военных историй исходит именно от служащих этого полка. Так вот, некий влюблённый адъютант получил письмо от предмета своего обожания. И… сунул его в полевую сумку. Признаться, он очень торопился, и ему было не до размышлений. Он спешил в штаб полка с донесением. Представляете? Через пространственный портал, потратив почти всю магию на этот переход, он буквально врывается на штабное совещание и, чуть не падая от усталости, протягивает депешу полковому командиру. Вокруг все старшие офицеры полка, ждут важных распоряжений. Командир вскрывает конверт, и чуть щурясь от напряжения глаз, начинает выразительно читать приказ командования: «Милый пупсик! Приходи в полночь в ту беседку у пруда…». И начальник штаба машинально начинает разворачивать военную карту, чтобы понять, про какую беседку сообщает начальство… Дамы, вы смеётесь? Уверяю вас, бывает и хлеще!

Вот ещё случай, уже с дворцовой охраной. И опять виновата любовь. Некоего молодого охранника постоянно ставили на пост в тёмном переходе между центром дворца и его левым крылом. Скучно, тоскливо, не с кем словом перемолвиться… И проверка в одно и то же время — под утро. А стражник молодой, кровь кипит… И вздумал он приятно провести вечерок! Набрал соломы, скрутил из неё чучело и нарядил в собственные доспехи! Сунул ему в латные перчатки верную алебарду, а сам пошёл к сердечной зазнобе. И, надо же такому случиться — именно в этот день, сам государь-император, возвращаясь… кхм… после подвигов под шёлковыми… знамёнами, решил перемолвиться парой слов с охранником! Вы догадались, с кем именно? Сперва он его окликнул. Стражник молчит. «Молодец!» — объявляет ему государь, — «Я понимаю: служба!». Стражник молчит. И император отчего-то принялся с ним откровенничать. О том, что жизнь императорская — не мёд, о том, как сложно управлять вздорными дураками из самых приближённых — а куда от них денешься? О том, что порой хочется выпить — а нельзя; а порой не хочется — а надо. О том, что это только кажется, что императоры лишь пирожные и жрут, а его этими самыми пирожными уже шесть раз отравить пытались… Стражник молчит. Тут императору захотелось его соблазнить! И давай он ему всякое предлагать: и деньги, и земли, и титул… Только скажи, мол, слово, и всё твоим будет! Стражник стоит по стойке смирно и молчит. Император чуть не прослезился от такой выдержки. «Жалую, — говорит, — тебе чин сержанта!». И монаршей ручкой по плечу его похлопал. А стражник возьми, и свались! Тут, понятно, сразу суд… Дамы, не пугайтесь! Суд присудил — не поверите! — просто разжаловать его из сержантов обратно в рядовые! Повезло…

Инспектор Кнопп обвёл взглядом вокруг себя, посмотрел на хихикающих нас с Яриной, на серьёзного хозяина, и спокойно закончил:

— И последнее. Народ любит вас, генерал, и за ваше здоровье выпивают даже больше, чем за здоровье его величества… Ну что вы так подскочили? Я на вашей стороне! Иначе, промолчал бы… Скажу больше: я был на вашей стороне, ещё когда сцепился с имперским сыщиком… как бишь его? Серпенсием!

— Интересно, в этом городе есть хоть кто-нибудь, кто не знает моего настоящего имени⁈ — проворчал хозяин, опускаясь в кресло.

— Есть, — успокоил его инспектор, — Полным-полно народа, кто думает, что вы простой лекарь. Можете мне поверить.

Хозяин минуту подумал, а потом, не таясь, вытащил из собственной трости тонкий стальной стилет. И принялся отвинчивать у него круглую ручку. Мы все молча ждали. Потом хозяин взял подарок Кноппа, и прикрутил его к лезвию. Получилось полноценное оружие, с отличной, ухватистой рукоятью. Фредерик Рей снова спрятал стилет в трость и обвёл нас взглядом.

— Что? — удивился он, — Это тоже для вас не новость?

— Скажете тоже, сударь! — фыркнула я, — Если мы при уборке каждую вещь туда-сюда передвигаем… неужели мы не почувствуем, что ваша трость слишком тяжела, чтобы быть просто деревянной? Кончено, мы знали! Только удивлялись, почему у вас ручка круглая.

— Потому что я купил трость с круглой ручкой! — несколько резко ответил хозяин, — А когда произошло покушение, я отдал трость в мастерскую, чтобы из неё сделали оружие. И они сделали оружие! Но у них не было достаточно дорогой рукояти, чтобы не вызывала подозрение на фоне дорогой трости. Пришлось довольствоваться, чем есть. Думал, куплю в вашем городе. Но и в вашем городе нет ничего подходящего!

— Я так и подумал, — кивнул инспектор, — Потому и купил подарок.

— Какие все умные! — деланно восхитился хозяин, — Если все такие умные, может скажете мне, в чём же всё-таки дело? Почему на меня было покушение?

— У меня есть одна версия, — призналась я, — Она родилась только что, благодаря точному и подробному изложению слухов господином Кноппом.

Ярина заулыбалась, словно это её личная заслуга, что инспектор был настолько точен.

— И, как мне кажется, это единственная версия, которая отвечает на все вопросы, — закончила я, — Но эта версия такая невероятная, что мне нужно ещё кое в чём убедиться. Завтра мы проведём одну консультацию, и если консультант подтвердит мои соображения, я вам всё расскажу. И тогда будем думать, что делать дальше.

— И, с кем ты собираешься консультироваться? — хмуро поинтересовался хозяин.

— С адвокатом Трабетом, — любезно ответила я.

— Но, это опасно! — встрепенулась Ярина, — Он может догадаться!

— Придётся сделать так, чтобы он не догадался, — вздохнула я.

— Что? — удивился Фредерик Рей, — Это тоже для вас не новость?

Глава 23

Бумажная корона

Сер, если вы желаете, чтобы я был безумцем, я буду им. Это самая лёгкая роль на свете.

Марк Твен, «Принц и нищий».

Когда уличный мальчишка торопливо постучал в окошко и одним духом выпалил: «Вашу-милость-прямо-сейчас-ждут-на-Кривоплясовой-дом-восемь!», адвокат Трабет, если честно, удивился, но не слишком. Просто, на всякий случай, проверил, на месте ли купчая на дом, и перечитал текст. Всё верно. Если приезжему что-то не понравилось в купленном им доме, если обнаружились скрытые дефекты, теперь это его проблемы. Адвокат чист. И Александéр Трабет засеменил по улице, в привычным портфелем в руках, привычно и дежурно улыбаясь всем встречным. Удивился он уже позже, когда дверь перед ним распахнулась, и встретил его сам хозяин дома. А где же служанка? Но настоящий шок он испытал, когда хозяин приложил палец к губам, и заговорщицки прошептал:

— Прошу на минутку в мой кабинет… Только тише!

— Что за игры? — размышлял адвокат, — Что здесь творится?

— Уф! — выдохнул Фредерик Рей, когда дверь кабинета закрылась, — Думаю, здесь нас не услышат. Прошу!

И он широким жестом указал на одно из кресел.

Адвокат осторожно примостился на краешке кресла, и прижал портфель к груди. Он ничего не понимал в происходящем!

Фредерик Рей немного помялся, а потом начал:

— Господин адвокат! Понимаете… работа у нас такая… кровь, грязь, страдания окружающих… Это, знаете ли, выбивает из колеи! Надо слегка зачерстветь сердцем, чтобы не сгореть на нашей работе… понимаете?

Адвокат кивнул, хотя ничего не понимал.

— Как хорошо, что вы меня поняли! — с облегчением выдохнул Фредерик Рей, — Тогда прошу вас посетить Сюзанну. И, пожалуйста, не спорьте с бедняжкой… Просто, поговорите с ней. Если она будет говорить непонятное — соглашайтесь! Про деньги не сомневайтесь, ваш визит будет оплачен. Только… только не навредите! Где я ещё найду такую помощницу, которая и в травах специалист, и оперировать помогает, и всю грязную работу по дому делает? Пойдёмте, пойдёмте, господин адвокат! И, умоляю, будьте с ней мягким!

Растерянного адвоката подняли на ноги, вывели из кабинета, и проводили в лабораторию. Мягко втолкнули внутрь и закрыли за ним дверь. Адвокат поднял взгляд и всё понял. Он увидел меня.