Так вот, у хозяина красивая, дорогая трость, чёрного дерева, с круглым, серебряным набалдашником. Инспектор привёз набалдашник тоже серебряный, но не круглый, а вытянутый, в форме диковинного зверя. Если теперь взяться за этот набалдашник, перевернув трость, получится нечто, напоминающее дубинку, меч, или что-то похожее. Но, главное, в руке это будет сидеть крепко.

Хозяин пристально поглядел в глаза инспектору. Кнопп не отвёл взгляда. Так они и играли впереглядки, минуты три. А потом Фредерик Рей взял подарок и сказал спасибо. Но менять рукоять на своей трости не спешил. Вместо этого, он сделал приглашающий жест в сторону второго кресла и вежливо поинтересовался:

— Надеюсь, вы готовы дать нам полный отчёт о своём отдыхе?

— О слухах и сплетнях, — чуть усмехнувшись, поправил его инспектор.

— О слухах и сплетнях, — спокойно согласился господин Рей.

— Мы будем вас ждать! — крикнула я вслед.

Глава 22

Препарация слухов

Когда исключаешь невозможное, то, что остаётся, и есть истина, какой бы невероятной она не казалась.

Артур Конан Дойл.

— Я готов, — без малейшей рисовки, ответил инспектор, — Какие именно слухи и сплетни вас интересуют?

— Все! — моментально ответила я.

— Я собирал эти слухи два дня, — возразил Кнопп, — Значит, и рассказывать буду два дня. Давайте выберем главное.

— Я не знаю, где главное, — призналась я, — Придётся выслушивать всё, а потом отсеивать глупости. Но вы, инспектор, даже глупости рассказывайте! Даже, если… кхм… фривольное! Мы, конечно, девушки приличные, мы сделаем вид, что не расслышали… но не хотелось бы упустить важное! А важное может быть где угодно.

Инспектор с сомнением покосился на Фредерика Рея, не дождался его реакции, и начал:

— Хорошо. Тогда буду по степени приближённости к императорской фамилии. Итак, сам государь-император. Поговаривают о новой фаворитке.

— Баронесса Ларуа? — уточнила я, — Не новость!

— А вот и нет! Баронесса Ларуа — это не последняя, а предпоследняя фаворитка! Последняя — баронесса Шаргаунт. Итого — шестая. За последние месяц-полтора.

Хозяин удивлённо присвистнул, но промолчал.

— Да, — продолжал Кнопп, — Но, странно не это. Странно то, что император не меняет фавориток, а словно бы набирает из них подобие гарема. То есть, регулярно навещает всех шестерых! Что при его возрасте… странно! Я своими ушами слышал, как двое придворных, сидя в ресторации и попивая коллекционное вино, поднимали тост за императора, весьма язвительно называя его «пылким пилигримом» и «неутомимым рыцарем среди шёлковых… знамён». Как вы понимаете, очень прозрачно намекая на то, что император — пылкий «ходок налево», и неутомим среди шёлковых простыней. Кстати, среди тех же придворных ходят слухи, что эта «неутомимость» обходится императору нелегко: его чуть не ежедневно пичкает лекарствами личный лекарь и императору приходится растрачивать магические артефакты особого… кхм… свойства. Надеюсь, я не слишком оскорбил ваш слух, дамы?..

— Не слишком, — успокоила его я, — В наших краях выражаются проще и точнее: «топтун» и «жеребчик». А в столице, я понимаю, придворные вынуждены словоблудить. Продолжайте, инспектор.

— Удивительно, что её величество, кажется, относится к похождениям своего мужа весьма снисходительно. Я не могу поверить, чтобы императрице не доложили о подобных «подвигах» супруга. И уж тем более, её должны были насторожить визиты лекаря. Но ни единого скандала во дворце не было. Императрица одинаково ласково улыбается всем. В том числе, всем шестерым фавориткам. Во всяком случае, именно об этом судачили ещё двое из дворца. Это уже в трактире попроще, и это были дворцовые слуги. И я склонен доверять им даже больше, чем придворным. Ещё раз прошу прощения у дам за такую скользкую тему!

Фредерик Рей задумчиво барабанил пальцами по подлокотнику кресла. Я тоже недоумевала. Новости и в самом деле несколько необычные, но чем это может нам помочь? Может, от постоянных «подвигов под шёлковыми… знамёнами», император просто-напросто сошёл с ума? А потому приказал уничтожить верного генерала, отразившего реальную угрозу Империи? Ой, что-то сомнительно… Сумасшедший император вряд ли смог бы утаить своё сумасшествие от окружающих. И это обязательно проявилось бы в слухах. Но тут ничего подобного. Над императором просто подшучивают, но не более. Да, такое бывает. Найдёт мужчина седой волосок в усах, и тут случится осечка в постели… мало ли, от усталости, от нервов… а мужчина уже начинает воображать невесть чего. А испуганный мужчина вполне способен потерять голову и начать совершать «постельные подвиги». В первую очередь, чтобы доказать самому себе, что он ещё — ого-го! Может, и здесь то же самое? Хотя, шесть фавориток сразу — это перебор… Ладно, учтём, но не будем на этом сосредоточиваться. Что ещё?

— Принц Чезаре, — продолжал Кнопп, — Поговаривают, что принц приболел. Во всяком случае, принц впервые не принял участие в традиционной охоте «Первого копья», хотя раньше никогда не пропускал возможности испытать свою охотничью удачу. Ходят слухи, что некоторые придворные льстецы предлагали вообще отменить охоту или, хотя бы, отложить её до выздоровления принца, и высказывали эти предложения императору, но тот отклонил эту инициативу. «Традиция — это святое! А принц ещё успеет показать свою удаль», — так ответил император.

Я слушал торжественную речь его величества, которую тот произнёс с балкона своего дворца, в честь окончании празднеств. Принц тоже там был, наряду с императрицей и некоторыми, из наиболее приближённых придворных. Так вот, я раньше принца не видел, судить не могу, но некоторые из зевак возле меня отметили, что принц выглядит бледнее обычного. И он постоянно переминался с ноги на ногу. Да и вообще, выглядел утомлённым, словно у него и в самом деле недомогание и ему было трудно стоять. Впрочем, слухи о недомогании принца разнятся. Некоторые утверждают, что заболел не он, а его фамильяр. Как известно, у принца, как и у его отца-императора, фамильяр — чёрный дракон. Я попробовал посетить императорские конюшни. Сказал конюхам, что я из провинции, что никогда драконов не видел, и предложил им конти, если они покажут мне принцева дракона, хотя бы издалека. Но те отказались. Я увеличил сумму до грана, до двух гран… дошёл уже до лари! Но конюхи только отрицательно покачивали головами. Хотя в их взглядах можно было прочесть корыстные интересы, но — нет. Это странно, потому что конюхи из простонародья, и лишние деньги им бы не повредили. И за что? За то, что позволили бы мне взглянуть на дракона из-за забора?

Так что, я не могу точно ответить на вопрос кто болен: принц или его дракон. Мне просто не хватило времени, чтобы выяснить это точно.

Принцесса Алисия… Ну, что можно сказать про пятилетнюю принцессу? Хорошо кушает, гуляет с мамками-няньками? Она, кстати, тоже была на балконе, и я ей искренне посочувствовал: её нарядили в красивые, но ужасно тяжёлые одежды, и ей пришлось почти двадцать минут стоять неподвижно. Для пятилетней девочки — кошмар!

Про императорскую семью — всё. Продолжать про придворных?

— Да, конечно… — несколько рассеянно согласился хозяин. Похоже, он усиленно размышлял над всем сказанным. А вот я все размышления отложила на потом. Я только внимательно слушала и впитывала информацию. А подумать над ней можно когда угодно!

— Хорошо… Я так понимаю, сам император, во время своего выступления, пригласил на балкон тех, кого считает наиболее приближёнными? Так вот, кроме императорской семьи, там были всего трое: Главный императорский телохранитель, Главный имперский маг, и личный врач его величества. Что, кстати, вызвало некоторое недоумение среди народа. По их словам, обычно там бывает не протолкнуться.

Итак: Главный телохранитель, если официально, то командир Отряда телохранителей его величества, Гюстав Барнейб. Единственный, кто стоял непосредственно рядом с императором, во время его выступления. Как бы, показывая свою готовность прикрыть императора собственным телом в случае опасности. В народе судачили о следе от ожога у него на лице. Почему, дескать, не свести это? Магией? Основное предположение было, что так он якобы показывает императору свой героизм, в надежде, что этот «героизм» окупится наградами за верную службу. Однако, были ещё слухи, что этот ожог господин Барнейб получил, когда сопровождал принца, а тот седлал дракона. Вроде бы, дракон был не в духе и пыхнул огнём, а Гюстав Барнейб случайно оказался не в том месте, не в то время… Как известно, раны, нанесённые драконом, магическому лечению не поддаются. Точнее узнать не удалось.