— Ага! Увидит какую-нибудь голую… ножку! И всё! Переключился!

— Этот не переключится, — заверила я, — У него постоянно перед глазами светлый образ, который не смогут затмить и десять голых ножек.

— Какой… образ?..

— Твой, дурочка!

— Правда?.. — неуверенно улыбнулась Ярина.

Фредерик Рей утомлённо закатил глаза под лоб…

— Господин Игнаций! — возвестил Дементий, — Без питомца.

— О-о-о… — простонал хозяин, — Ещё и это!..

Игнаций вошёл молодцом. Неожиданно, трезвым. В новой, красной рубахе в горошек, в новой поддёвке. И посмотрел на нас, сквозь прищур.

— Читали? — отрывисто уточнил он, — А вы говорили… Есть во мне талант! И господин редактор его враз разглядел! Иди, говорит, ко мне штатным поэтом! Я, говорит, тебе за это платить буду! На постоянной основе!

— Какое счастье! — с чувством сказал хозяин, — Что у вас теперь постоянное место работы… которое достаточно далеко от нас! Потому что ваши стихи, господин Игнаций, обладают одним уникальным качеством…

— Каким? — вытянулось любопытством лицо горе-поэта.

— Они меня пугают! — заговорщицким шёпотом признался хозяин, — Вот, ничего в жизни не боюсь, кроме одного: встречи с вашими стихами!

— Врёте вы всё! — привычно забормотал Игнаций, — Завидуете! А я, между прочим, не злопамятный! Я помню, кто моего гуся в Музу превратил!

— Как, кстати, ваш гусь? — вклинилась я.

— Полёт нормальный! — отмахнулся Игнаций, — В смысле, летать он перестал, а вот вдохновение мне всё дарит и дарит. Я, ведь, чего пришёл? Я для вашей лечебницы стихи сочинил!

— Нет! — воскликнули мы в один голос.

— Да! — твёрдо возразил Игнаций. И, приняв позу, с чувством прочитал, —

Будь гусь ты, или же не гусь,

Иди вперёд, дружок, не трусь!

Упал? — Вставай! Намажешь йод,

И продолжай идти вперёд!

— А где здесь про лечебницу? — проявил любопытство хозяин.

— Ну, как же? — возмутился Игнаций, — Там же ясно сказано: «йод»! Конечное дело, про лечебницу!

— А мне показалось, что про гуся… как и все остальные ваши «творения».

— Ничего вы не понимаете в поэзии! — обиделся Игнаций, — Злые вы! Уйду я от вас…

И в самом деле, ушёл. Под облегчённый вздох Фредерика Рея.

— Как он там, один-одинёшенек, в чужом городе?.. — тут же завела свою песню Ярина.

Ну, не знаю! Может, стихи господина Игнация не так уж плохи? Если учесть, что пока он их читает, Ярина помалкивает?

Позабавил за эти дни только один момент. К нам заглянул очень серьёзный господин, лет десяти, со своим фамильяром-сурком. Бедняжка потерял аппетит, сидел смурной, апатично поглядывая вокруг глазами-бусинками. Из разговора выяснилось, что его юный хозяин не додумался ни до чего лучшего, чем угостить своего любимца кусочком шоколадной конфетки. Чуть не напрочь убив его печень и повредив весь желудочно-кишечный тракт. Это ещё счастье, что он сразу прибежал к нам! Мы провозились с бедным зверьком часа два, потратив не только уйму дефицитных зелий, но ещё и кучу магии.

— Я так понимаю, денег у тебя нет? — уточнила я, умывая руки после всех процедур.

— Нету, — повесил парнишка нос, и тут же его снова вскинул, — А давайте я вас за это свистеть научу⁈

— Я умею, — вспомнила я лихое детство, и в доказательство посвистела в два пальца.

— Это ерунда, — скривился мальчишка, — В два пальца всякий умеет. Давайте я вас без пальцев свистеть научу! Смотрите, вот так сворачиваете язык…

И он в самом деле, лихо свистнул.

— Ну-ка, ну-ка, давай попробую… Фсь-сь-сь…

— Не… Ты язык к зубам не прижимай…

— Фсь-сь-ю!

— Ну, вот, уже лучше!

— Фсь-ють!

— Ещё лучше! Давай, тётка, из тебя выйдет толк!

— Да ты, прямо, учитель года! — пробурчала я, — Умеешь мотивировать!

Через двадцать минут я свистела, не хуже того паренька! А потом, когда счастливый мальчишка выскочил за дверь, я аккуратно вывела в приходно-расходной книге: «Получено: свист без пальцев».

— И, зачем это? — рассеянно поинтересовался хозяин.

— А как же! — возразила я, — Нам положено налоги платить? Вот придёт к нам налоговый инспектор, я ему выдам денег, сколько причитается, а потом ещё в ухо как свистну! Потому что налог должен платиться со всех видов доходов! А если будет возмущаться, покажу эту самую запись. И пусть свистит дальше, пока этот свист в имперскую казну не попадёт. Вот только любопытно, когда имперский казначей будет проводит ревизию казны по ведомости, как он проверит наличие свиста? Сам будет свистеть, или ему кто-нибудь посвистит?..

Даже Ярина слегка посмеялась, прежде чем опять взяться за свои причитания!

Шутка, конечно. Но я так понимаю, мы очень скоро прикроем нашу лечебницу? Какие тогда с нас налоги можно содрать? А если не будет налогов, отчего же и не пошутить?

— Госпожа Марта с питомцем!

Вот уж, не ждали, а вы припёрлись!

— Здравствуйте, соседушки! А я вам тут булочек принесла! Свеженькие, с пылу, с жару!

Ярина вскинула голову, словно боевой конь при звуке трубы. В нашем доме кто-то пытается похвалить свою стряпню? Вот, прямо, при Ярине⁈

Подруга молча отобрала у булочницы небольшую корзинку с булочками и бесцеремонно потыкала в них пальцем.

— Они же… вчерашние!

Это приговор! Нет, это не только приговор, это ещё сильно похоже на ругательство! Вот к примеру… вы же понимаете, что оттого, что мы купили дом, штурм местных мальчишек на магические заборы не прекратился? Хозяин, между прочим, в эти дни стал чаще проверять защитные заклинания на заборе. Так вот, буквально на днях, я своими ушами слышала, как Ярина, устав гоняться за юными шалопаями с поварёшкой в руке, ворчала себе под нос:

— Эти скверные мальчишки… они как вчерашние булочки!

Нет, она не злая. Я уверена, что поймай она за шкирку, какого-нибудь сорванца, пытающегося пробиться сквозь магические барьеры решётки, она его не за уши оттаскала бы, а вместо этого заставила слопать с полдесятка ватрушек… но поворчать-то она обязана?..

— Они сегодняшние! — сделала вид, что возмутилась, госпожа Марта.

Ой-ё! Похоже, сейчас разгорится настоящая кухонная баталия! Вот, уже одну булочку разломили и сейчас сунут под нос обманщице! Чтобы та понюхала, чем именно пахнет корочка. Чем⁈ А должна чем пахнуть⁈

Я уже сделала шаг в сторону, чтобы сбежать подобру-поздорову, но тут госпожа Марта призналась, что булочки «не то, чтобы вчерашние… но пеклись ночью. Для утренней продажи».

Ярина фыркнула, и это было равносильно презрительному: «Просрочка!».

— Дамы, прекратите! — примирительно пророкотал Фредерик Рей, — Ну, что мы, не придумаем, куда булочки деть? Вон, у нас под порогом целая свора… кхм!.. Но вы ведь, не просто так пришли, уважаемая госпожа Марта?

— Да, — вынужденно призналась посрамлённая булочница, — Я пришла не просто так.

И перед нами, многокрасочными словами, выплеснулась настоящая драма. Бедная сорока-фамильяр явно больна! Раньше она была резвой и подвижной, и каждый день приносила хозяйке что-нибудь сверкающее. Новенькую монетку, осколок зеркальца, пуговку… но вот уже два дня… нет, уже третий день!.. бедная любимица сидит на плече, не торопится улететь и не обращает внимания на блескучие вещи… Это же кошмар для хозяйки, кошмар!

— Что с магическими потоками? — тут же уточнил хозяин, — Магическая сила не уменьшилась?

— Да… нет… не знаю! — растерялась булочница.

Она не проверяла. Она не подумала, что надо проверить. Ой, ну что вы пристали к бедной женщине? У неё столько дел, столько дел… И магия… ну… есть небольшой запас… но проверять магические потоки ей просто не пришло в голову!

Сорока и в самом деле, не стремилась в полёт. Она смирно сидела на плече госпожи Марты и только хитро косила взглядом на металлические инструменты.

— Ну… — Фредерик Рей наморщил лоб и задумался, — Ну…

Я краем глаза углядела, как скользнул к нему призрак. Только вчера Ворчун признался, что научился быть иногда видимым, а иногда невидимым. Ненадолго. Сейчас он был невидимым, и только в зеркале я различила его присутствие.