— Лупус?.. — ошалело смотрел на него Хуберт, — Ты что⁈ Взять! Взять!
И вот тут господин Рей впервые поднял взгляд на Хуберта. И его глаза, холодные и серые, словно сталь дорогого меча, впились в юношу. От такого взгляда в страхе икали самые бесстрашные бойцы Империи.
— Сесть! — коротко приказал хозяин.
— Хуберт, словно подкошенный рухнул на сиденье стула, дёрнулся от вторично впившегося гвоздя, но на этот раз ни подпрыгнуть, ни издать звук, не посмел. Так и сидел, смиренно сложив руки на коленях.
Хозяин перелистнул страничку газеты.
— Гляди-ка, Сьюзи! « Магическая аномалия на Почтово-Трясинной улице! Некоторые булыжники ночью светятся бирюзовым светом! Штатный астролог магистрата утверждает, что это предвещает благоденствие!». Как тебе новость?
— Это не новость, — хихикнула я, наблюдая, как Хуберт ошарашенно переводит взгляд с нас на своего дрожащего фамильяра и обратно, — Там, сударь, недавно перевернулась телега с фосфорным удобрением. А смыть некому — водовоз в запой ушёл. Ну, вот… светятся!
— Понимаю… — добродушно пророкотал Фредерик Рей, — А напомни мне, Сьюзи, какова была цель визита нашего пациента?
— Ах, сударь, — мгновенно уловила я интонацию, — Точно не уверена, но когда молодые люди проходили под окном, мне кажется, я слышала слово «кастрация»…
— Что? Нет!.. — пискнул Хуберт в страхе.
— Серьёзное решение! — величественно заметил господин Рей из своего кресла, — Серьёзное и… ответственное! Потому что такая операция непременно отразится и на хозяине фамильяра. Но, конечно, спокойствие любимца дороже! Готовьте инструмент!
— Нет… нет… не надо! — Хуберт приподнялся, наткнулся взглядом на хозяина и передумал вставать, — Пожалуйста…
— Как там зовут нашего пациента? Лупус? — безжалостно продолжал генерал, — Лупус! Место!
И постучал согнутым пальцем по операционному столу.
Бедный волк всё понял. Всё понял и… не смог сопротивляться. Жалко подвывая, он буквально подполз к столу, поёрзал, но всё же запрыгнул наверх. И издал жалобный вой. Настолько жалобный, что из соседнего леса, километрах в трёх от нас, тоскливо откликнулись ещё трое, искренне переживающих за собрата.
— Нет… не надо… я денег дам! — бормотал Хуберт, — Пожалуйста… умоляю!..
Я видела, как по обивке стула расплывалось красное пятно. И почему-то мне было его не жаль. Ишь ты, пришёл сюда, чтобы с нас денег стрясти, пользуясь папиными связями… А на боевого генерала нарваться не хочешь⁈
— Так что, будем делать операцию? — напомнил хозяин.
— Конечно, у меня уже и баночка приготовлена… э-э-э… для экспоната! — я показала небольшую стеклянную баночку.
— Ну, что ж… — вздохнул Фредерик Рей.
— Не надо! — окончательно зарыдал Хуберт, сползая со стула и падая на колени, — Умоляю! Что угодно!..
— Пшёл вон! — брезгливо процедил хозяин, снова разворачивая газету бледными пальцами, — И если я ещё раз, хотя бы услышу о тебе…
Волк понял первым, что он спасён. Спрыгнул со стола и метнулся к выходу, торопясь, пока страшный человек и ещё более страшный дракон не передумали. До Хуберта тоже дошло, что он помилован. И он, не вставая с колен, и не поворачиваясь к нам спиной, стал пятиться к дверям.
— Стоять! — буркнула я, когда он был уже у самых дверей.
Хуберт боязливо замер.
— Эх, господин Хуберт! — с досадой, а оттого, несколько нервно, проговорила я, — Ведь умный человек! А чем занимаетесь! Вот, о чём вы сейчас думаете? Я знаю, о чём! Вы думаете, с каким видом вы появитесь перед двумя вашими прихлебателями, и не уроните ли вы своей чести в их глазах… А на самом деле вам на них должно быть плевать! Нет у них никакой чести и вашу честь они не оценят. А должны вы думать не об этом, а о будущем! Вот, скажите, вы слышали, что ведётся следствие по поводу растраты средств при возведении моста через Черепаховку?
— Там… — Хуберт облизнул пересохшие губы, — Там всё запутано… и половина бумаг куда-то пропала…
Я вспомнила Сигизмунда Гануя с его козлом Бонифацием. И потрясла головой, прогоняя наваждение.
— Я не об этом, — сказала я, — Я вообще, о качестве работ наших подрядчиков. Вот, представьте, что ваш папенька решит построить ещё один мост. А ваша маменька назовёт его «Мостом Лучезарного Света». И оба пойдут на открытие: один — чтобы сказать речь, а вторая — чтобы перерезать ленточку. А мост возьми, и рухни. Что вы будете тогда делать, господин Хуберт?.. Есть ли у вас опора и поддержка среди горожан, чтобы претендовать впоследствии на папенькино место?
А ведь, на самом деле, можно малыми средствами сделать многое! Ну, допустим, взять, и замостить какую-нибудь, самую короткую улицу! Ну, хоть переулок Сероглинище! Там всего шагов двадцать. И попросить маменьку, чтобы в честь этого переименовали переулок вашим именем. Переулок Хуберта. А? Да про вас в каждой пивной баллады сочинять будут! А цена всей работы — на полтора трита! Тьфу! Зато, какая поддержка населения!
Идите прочь, господин Хуберт, не мозольте мне глаза, пока я не передумала! И хорошенько подумайте над моими словами. Вон!
Не знаю, что подумал Хуберт. Он просто исчез за дверью. А вот хозяин поглядел на меня очень внимательным взглядом.
— Послушай, Сьюзи, и почему ты такая умная?..
— Так что, будем делать операцию? — напомнил хозяин.
— Конечно, у меня уже и баночка приготовлена… э-э-э… для экспоната!
Глава 20
Инспектор широкого профиля
Хороший шпион — это не тот, кто умеет прятаться, а тот, на кого никто не подумает.
Джон ле Карре.
Как-то незаметно появились Ярина с призраком, а потом и Дементий возле двери нарисовался. То ли услышали шум от Хуберта, то ли так просто собрались.
— Так почему ты такая умная, Сьюзи? — повторил хозяин.
— Почему я умная… — погрустнела я, — Тут ответ печальный. Это всё потому, сударь, что за шесть лет я сменила шесть хозяев. Вы седьмой. Тут, как получается? Если прислуга любопытная, она от каждого хозяина может чему-то научиться. Вот, скажем, господин Лемиль. Простой писарь при канцелярии мэра. Но он ещё, в часы досуга, увлекается минералами! У него четыре огромных стеллажа всякими образцами забиты, с подписями. И, как вы думаете, если я целый год, каждый день, каждый камень от пыли протирала, неужели я их все не запомнила? Вот вы сможете с одного взгляда отличить хризолит от халцедона? Они похожи, оба могут быть прозрачными и непрозрачными, оба зеленоватые… даже названия на одну букву! Но для меня это разные камни. Я теперь, может, в минералах лучше самого господина Лемиля разбираюсь. Ну, учитывая, что я ещё тайком пару книг из его библиотеки прочла… Или больше…
Или взять госпожу Марселлу. У неё сынок готовился к поступлению в университет. И к ним приходил репетитор, чтобы подготовить оболтуса Каспера по математике. А Каспер — шалопай! Ему по десять раз одно и то же повторять приходилось. Если я, стоя невдалеке, по десять раз одно и то же слышала, неужели вы думаете, я ничего не запомнила? Уж, если лоботряс Каспер в тот университет поступить умудрился, то можете мне поверить, я тоже знаю алгебру с геометрией. Может, и не высшую математику, но достаточно для поступления в университет… если б у меня ещё были деньги и связи…
И так с каждым, сударь! Вон, я почти год в трактире «Пьяный лось» подавальщицей работала. Там и с Яриной познакомились. Как вы думаете, о чём говорят мужики, когда выпьют? Думаете, о бабах? Нет, о бабах они говорят, когда ещё набираются. А как наберутся, то в основном, о политике. И народ в трактире разный, много путников, которые пришли, выпили, и дальше пошли. А историю свою рассказать успели! Ну, вот… Спросите меня о любом королевстве, которое с нашей империей граничит! Я любому дам полную и подробную характеристику. И скажу, когда мы с ними воевали, когда мирно торговали, а когда и пытались породниться династическими браками. Спросите про нашу высшую имперскую знать! И я расскажу, какие у кого гербы, штандарты, какие отношения с императором, и какие силы под рукой. Хотите убедиться?..
