Глава 17

О пользе вздорных слухов

Самая невероятная ложь всегда кажется самой правдоподобной.

Марк Твен.

Уже наступил поздний вечер, когда мы собрались в подвале. Теперь мне предстояло ассистировать здесь. Насколько я понимаю, с драконом незнакома только я одна?.. Ну, посмотрим, познакомимся!

Знаете, наверное я испугалась бы до потери сознания. Если бы увидела дракона в обычной ситуации. А сейчас… сейчас он напомнил мне бедную белку Чику. Разве только размер был слегка побольше. Как «слегка»? Раз в пятьсот. Или в тысячу. Я вам что, с линейкой ходить буду? Огромный, страшный, чёрный дракон, который лежал и умирал. И его было безумно жалко. Не меньше, чем Чику. Особенно после того, как Крейг осторожно провёл кончиками пальцев по чешуйкам на морде дракона, там, где нос, а тот в ответ просто лизнул руку хозяина, не в силах поднять головы… Прямо, до мурашек!

Ну, а потом призрак соединился с Крейгом, уже легче, привычнее, и началось.

Сперва я думала, что всё дело в сломанном крыле. Там было страшно. Кости сломаны, само крыло порвано. И, потом, не зря же призрак активно тыкал пальцем в банку с фосфоресцирующими нитями? Они единственные могли бы зарастить кожистую перепонку крыла. И Рей-Крейг, действительно, начал осмотр с крыла, впрочем, несколько бегло и небрежно.

— Так-так… — пробормотал он под нос незнакомым, чуть дребезжащим голосом, — Тут неплохо… тут тоже хорошо… Голубчик, поздравляю: с крылом у меня никаких опасений нет! Каких-то пару-тройку дней, и крыло будет, как новенькое! Уж, можешь поверить моему опыту, голубчик.

Дракон утомлённо закрыл глаза. Он так и не поднял голову с охапки соломы, заботливо подложенной кем-то для могучего зверя.

— А теперь посмотрим главное… — неожиданно заявил призрак, — Осторожно, голубчик, сейчас будет немного больно.

И он поднял крыло выше.

Знаете, если на крыло смотреть было страшно, то теперь это было попросту жутко. Я такого даже представить не могла.

Дракон был абсолютно тёмным только сверху. Со стороны брюха цвет был чуть светлее. И вот, на фоне этого, более светлого оттенка, дымилась мрачным туманом угольно-чёрная рана, прямо напротив сердца, и с первого взгляда было видно, что это не просто рана, это кошмарный след от магического оружия. Как минимум, профессионально наложенного проклятья. А может, и похуже.

— Ай, как скверно… — проворчал себе под нос призрак, — Это же, то самое? «Проклятый Шип Ледяной Пустоты»?

— Да, — кратко ответил он сам себе, только уже голосом Крейга.

— Посмотрим… Свет!

Мы заранее распределили роли. Рей-Крейг оперирует, я ассистирую, а домовой и Ярина отвечают за то, чтобы призрак видел операционное поле. Поэтому у Ярины с домовым в руках были связки магических бездымных свечей. А мне пришлось тащить здоровенную эмалированную кювету со стерильным инструментом, ещё одну кювету для инструмента грязного, всякие бинты и чистые салфетки, и ещё я приволокла ведро. Не просто ведро, а ведро из старого, морёного дуба, дно которого я лично выстлала сушёной полынью, вперемежку с солью. Такое ведро на рынке не сыщешь. Оно хранилось у доктора отдельно, неизвестно когда изготовленное на заказ. Генерал тоже пришёл не с пустыми руками. Он принёс целую бочку лечебного экстракта, на которую указал призрачный палец доктора.

— Больше света! — скомандовал призрак, и мы склонились, рассматривая рану.

Не знаю, что это за «Шип Ледяной Пустоты» такой, но ощущение было, словно пробив бронированную чешую дракона — как это вообще возможно⁈ — он ещё и взорвался изнутри. Под сердцем дракона зияла мрачная рана, чешуйки на краях были вывернуты под самыми дикими углами и покрыты странной, чёрной изморозью, края раны словно дымились туманом, медленно закручивающимся вокруг себя, свет от свечей не проникал внутрь, но зато ощущались тяжёлые, мерные толчки, совершенно не совпадающие с ударами сердца.

Призрак неразборчиво выругался. Протянул руку к краю раны и коснулся пальцем одной из заиндевевших чешуек. И тут же отдёрнул ладонь. Чешуйка замерцала фиолетовым цветом и раскрошилась. Призрак снова выругался.

— Сколько времени прошло? — уточнил призрак.

— Чуть больше недели — ответил он же, голосом Крейга.

— Скверно… — пробормотал призрак, — Очень-очень скверно…

И снова склонился над раной.

— Мы пришли сюда любоваться брюхом? — зло спросил голос Крейга.

— Не торопи меня, мой мальчик… — тут же ответил голос призрака, — Ты тоже, прежде чем пустить полки в атаку, сперва думаешь головой…

Вообще было странно наблюдать, как хозяин разговаривает сам с собой разными голосами. Если не знать, что внутри две сущности, могло показаться, что он сошёл с ума. Но, нет, разум у него был в порядке.

— Начинаем, — негромко распорядился призрак, — Сюзанна, дитя моё, ты готова?

— Да.

— Я планирую, — чётко выговаривая слова начал призрак, — очистить рану от всей той мерзости, которая в ней скопилась. Это не только гной и проклятье, это… трудно выразить… некромант, он же служитель Смерти? И в свои проклятья он добавляет… жертву свей госпоже, что ли? Пусть над названием имперские маги думают! А я собираюсь всю эту гадость удалить!.. если получится. Предупреждаю: любая магия сейчас пойдёт во вред. Эта скверна переработает любую, самую светлую магию, и извратит её, усилив и умножив себя. Только физическая чистка раны! Только обычные, не магические инструменты! Сюзанна, мы начинаем! Зажим! Скребок! Щипцы!

Я моментально подала инструменты. Призрак коснулся зажимом края раны… Тёмный туман тяжело качнулся. Раздалось тихое шипение, вроде того, когда раскалённый металл касается льда. И я увидела, как прямо на глазах, металлический зажим покрывается коррозией и ржавчиной. Железо попросту таяло, словно кусок сахара в горячем чае.

Призрак в очередной раз пробормотал под нос ругательство. И принялся торопливо скрести по самому краешку чёрной раны. То, что удалось ему достать, не было похоже ни на кровь, ни на что-то ещё. Это скорее напоминало тягучий дёготь, цеплявшийся за плоть чёрными нитями и испускавший мрачные волны тумана. Призрак ловко подрезал нити, и первая порция слизи, с противным, чавкающим звуком, упала в деревянное ведро. Из ведра пахнуло едким дымом. Чёрная слизь, чёрное проклятье, даже разлучённое с плотью, оставалось проклятьем.

— Сюзанна! — хлестнул меня голос призрака, отбрасывающего остатки скребка в то же ведро, — Серебряные щипцы!

— Отличная идея! — подумала я, протягивая инструмент, — Железо, как я вижу, не выдерживает прикосновения к этой гадости, но поможет чистое серебро!

И с дрожью в теле увидела, как чернеет серебро, погружаясь в рану.

— Свет! — заорал призрак, начиная работать, с сумасшедшей скоростью, — Больше света!

Это была воистину битва со Смертью. Призрак спешно кромсал слизь, вытягивал её серебряными щипцами и швырял в соляной раствор в ведре; снова, и снова, и снова… а чёрная, тягучая масса слизи цеплялась за плоть, цеплялась за саму Жизнь, и отравляла всё вокруг, самим своим существованием.

Две-три минуты, и серебряные щипцы переломились пополам. Призрак молча протянул руку и я вложила туда новые. И опять битва. Битва с самим Временем. Кто кого.

Никто не произнёс ни слова. Никто не шевельнулся. Только врачебное искусство и силы призрака против мрачной силы проклятья. Ну вот, и вторые серебряные щипцы сломались. Призрак, не оглядываясь, протянул руку назад. И я вложила третьи, последние из оставшихся серебряных…

А в ведре уже тяжело колыхалось больше половины ведра слизи. Я торопливо присыпала её солью, и слизь запузырилась, зашлась в водовороте, словно пыталась укусить противника, но кусала сама себя.

Как там призрак? Призрак тянул из раны очередную порцию чёрной массы. Уже на кончике скребка. Уже едва сумев ухватить щипцами. Брезгливо стряхнул слизь в ведро, посмотрел на остатки последних, третьих щипцов, и бросил их туда же. Ясно: восстановлению не подлежат.