— То… тоже опечатка… — признался редактор, — Вместо «повода»…

— А почему напечатаны те слова, которые зачёркнуты? Разве не понятно, что раз они зачёркнуты, то они не нужны?

— На… наборщик ошибся…

— А ты куда смотрел⁈

— То… торопились мы…

Фредерик Рей молча шагнул ближе к столу и на ладонях у него вспыхнула ослепительно-белая плазма. Редактор испуганно хрюкнул и моментально нырнул под стол:

— Простите! Я… я жить хочу!..

Фредерик стряхнул огненные сгустки на стол, и они поползли к краю стола, торопливо и жадно, оставляя после себя чёрные прожжённые следы. И тут у меня в мозгу щёлкнуло. Идея! Гениальная!

— Стойте! — закричала я, — Остановите их! На секунду!

Огненные змеи замерли и свернулись в клубочки. Потянуло запахом горелого дерева.

— Эй, ты! — окликнула я, — Как там тебя?

— Гелиодор-Октавиан Нижневолокский… — осторожно выглянул из-под стола редактор.

Змеи одновременно подняли огненные головы.

— Это творческий псевдоним! — заорал редактор, снова ныряя под стол, — А так-то я Антуан Багуль…

— Вот что, Антуан, — проникновенно сказала я, обходя стол по кругу, — Ты, точно, хочешь жить?..

Редактор торопливо закивал головой, мол, хочет-хочет, ещё как хочет.

— Тогда вот что… — я присела за стол и набросала несколько строчек, — Вот что… Мы сейчас уйдём… но если через десять минут не выйдет нового, экстренного выпуска газеты, с одним вот этим объявлением… то мы вернёмся! Не смотрите так на меня, хозяин! Я не буду препятствовать! Да, чего там, я сама вас сюда за ручку приведу! И всё будет хорошо. И пепел редактора мы за окно выбросим и, если что, я передачи вам в тюрьму носить буду, а если этому… Гелиодору… вдруг памятник поставят… я сама его краской оболью! Чтобы не прочитать было!

Фредерик Рей насупился, но промолчал.

— Ты всё понял? — поглядела я на редактора, — Десять минут! Твоя жизнь висит на кончике минутной стрелки!

— Конечно-конечно… — залебезил Гелиодор-Октавиан, — Если хотите, даже будет редакторское примеча…

— Ни буквы! — шикнула я, — Иначе я за себя не отвечаю! Только вот это объявление! И не приведи нелёгкая, если будет ещё одна опечатка… Всё, время пошло!

Редактор выскочил из-под стола и принялся шевелить губами, вчитываясь в мой текст.

— Пойдёмте и мы, хозяин, — повернулась я к Фредерику Рею, — Пойдёмте-пойдёмте… Куда он от нас денется? Никуда он не денется… Вот, и шляпа ваша! Пойдёмте, а то скажет вдруг, что это мы ему помешали вовремя управиться…

* * *

Не поверите — я сама бы не поверила! — но как раз, когда мы вернулись к дому, нас догнали мальчишки-газетчики.

— Экстренный выпуск «Эха Вечности»! — во всю глотку орали они, — Бесплатный экземпляр! Возьмите бесплатно экстренный выпуск «Эха Вечности»!

— А ну-ка… — я ловко выдернула у пробегавшего мальчишки два экземпляра. Один протянула хозяину, второй развернула сама. На большом газетном листе, в самом центре, окружённое виньетками, словно рамочкой, красовалось моё объявление:

«Дорогие нижневолокцы! Надеемся, что предыдущая наша реклама потрясла ваши чувства. Это и было нашей целью! Мы не даём пресных и кислых объявлений, как наши конкуренты! А ещё мы не позволим киснуть вашим больным фамильярам! Мы не кусаемся, наши цены — тоже! При любом подозрении на недомогание вашего любимца, приходите по известному вам адресу… по техническим причинам, вход со двора».

— А ведь… могут и правда подумать, что это был хитрый рекламный ход! — задумчиво проронил Фредерик Рей, привычно потирая правый мизинец.

Ну, вы же помните: мои гениальные идеи всегда срабатывают!..

Может, вам и смешно, может, выглядит по-детски, но… у домового, может, впервые в жизни красивая одежда появилась?

Глава 11

О вреде духóв и поэзии

Лечить — так лечить!

Александр Розенбаум.

Мы с хозяином, оба были в приёмном покое. Оба в новеньких, свежайших, белых халатах. Фредерик Рей небрежно развалился в кресле, а я нервно перебирала пустые пробирки на столе. Просто, чтобы хоть чем-то занять дрожащие руки. И как раз в тот момент, когда я подумала, что сегодня посетителей может и не быть, потому что наша реклама оказалась чересчур жёсткой для местного менталитета, дверь широко распахнулась. Казалось, что на пороге застыла только одна ошарашенная женщина, судорожно прижимающая к груди комок шерсти, но тут, чуть ли не от колен женщины, раздался хрипловатый, торжественный голос:

— Госпожа Мелания с питомцем! К господину Фредерику Рею! Прикажете принять?..

Веспасиан Доминикус, собственной персоной, скрытый от глаз уголком стола! Словно торжественный выход государя-императора на большом дворцовом приёме объявил. Умница, надо ему лишнюю печеньку организовать.

Фредерик Рей неторопливо отложил в сторону газету, слегка привстал, и произнёс одно-единственное слово, но необычайно внушительно:

— Прошу!

Женщина, пугливо оглядываясь, перешагнула порог и дверь за ней гулко захлопнулась. Мелания вздрогнула. Ну, нечасто в наших краях можно встретить домового, который тебе дверь открывает и спрашивает о цели прибытия. Я больше скажу — никогда!

— Что случилось… э-э-э… голубушка? — доверительным, вибрирующим баритоном, спросил хозяин, устремив на женщину проницательный взгляд.

— Вот… — Мелания посмотрела вокруг, не увидела ничего подходящего и положила свой комок шерсти прямо на стол перед хозяином. Комок развернулся и оказался крошечным, ушастым созданием.

— И?.. — приподнял одну бровь Фредерик Рей.

— Заболел… — упавшим голосом объявила Мелания.

— Кхм!.. — хозяин не спешил прикоснуться к больному, наоборот, заложил руки за спину, рассматривая кролика с высоты своего роста, вприщур, — И что с ним?..

— Простудился? — предположила Мелания.

— Про-сту-дил-ся… — задумчиво, по слогам, повторил хозяин и вдруг развернулся ко мне, — Ты же собиралась стать настоящим врачом, Сьюзи?

— Сюзанна… — автоматически отреагировала я, — То есть… да!

— Ну, вот, — с видом добродушного дядюшки, улыбнулся Фредерик Рей, — Попробуй поставить диагноз… под моим постоянным, твёрдым контролем, конечно!

Ух ты! Мне так доверяют! Только бы не ошибиться! Я склонилась над шерстяным комочком…

Странно… кролик выглядел и больным, и не больным одновременно. Его глаза слезились, и он беспрерывно вытирал мордочку лапками… но что-то было не так. Что?..

Я схватила трубочку стетоскопа и принялась вслушиваться в биение крохотного сердечка. Эх, опыта мне не хватает! Мне всё время кажется, что сердце бьётся нормально… или нет?..

Дверь скрипнула, едва приоткрывшись, в щель заглянул любопытный глаз, и дверь тут же захлопнулась. Не отвлекайте меня! Я и без вас ошибусь!

Что ещё? Выделения из уголков глаз жидкие, прозрачные… Прозрачные? Что-то это должно означать, вот только вспомнить бы… Кролик активно трёт глазки и носик лапками… постоянно дёргает ушами…

Дверь снова приоткрылась, едва скрипнув. К столу застенчиво шагнула Ярина, положила на край стола громадную морковку, и торопливо выскочила за дверь. Ну, повариха, что с неё возьмёшь…

Кролик явно обрадовался угощению. Попытался обнюхать лакомство, но чихнул. И всё равно, с азартом принялся грызть оранжевую конреплодину. Стоп-стоп-стоп! Я, кажется, знаю в чём тут дело!

— Госпожа Мелания? — распрямилась я, принюхиваясь, не хуже кролика, — А скажите, как давно вы свои духи поменяли?..

— При чём тут это?.. — не поняла женщина, — Ну… вчера. Мои обычные духи кончились, а в магазине не оказалось ничего похожего. Но, новый аромат мне нравится даже больше прежнего!

— Придётся отказаться, — вздохнула я, — У вашего фамильяра аллергия на этот запах… То есть… — я взглянула на хозяина, — Я думаю, что это аллергия! Сердцебиение не учащённое, хрипов не слышно, выделения из глаз прозрачные, кролик проявляет активность и у него хороший аппетит… всё указывает на простую аллергию!