— Врёшь!

— Как это: «врёшь»? — обиделась я, — Я никогда не вру!

— Соглашайся, не обманем!

— Ну… ну… — запыхтел Доминикус.

— Да, пойми же! — в который раз начала я, — Проклятая вывеска закрыла вход! Пациентов теперь, только через боковую дверь водить. А это значит, что их сопровождать надо. Иначе, мало ли куда их нелёгкая занесёт? Если я или Ярина начнут туда-сюда с пациентами бегать, то больше мы и не успеем ничего. А хозяину помогать?.. А борщи… я хотела сказать, а печеньки печь?.. А тебе это совсем нетрудно будет! Мало того, ты же у нас в любой момент в любое место в доме переместиться можешь? Одного довёл до приёмного покоя, второй посетитель на пороге — а ты уже опять тут как тут!

— Ну… а сапоги со шнурками, точно будут?..

— Будут. Да и дел-то, всего на пару дней! — вступила в атаку Ярина, — Через пару дней вывеску отлепим, и будем сами справляться. А пока — помоги нам! Ну, пожа-а-алуйста…

— Ну… так и быть! На два дня! И сапоги со шнурками себе оставлю!

— Дёмушка! — снова упала домовому на плечо Ярина, — Спаситель!

— Как⁈

— Это она любя, — пояснила я, — И только между нами. Мы же друзья? А между друзьями можно!

Уф-ф… Считай, гора с плеч. Осталось одеть домового, и завтра можно принимать первых посетителей.

— Ярина?

— Готово! — подруга достала большую корзину, в которую вполне может поместиться наш Веспасиан Доминикус. А вы что, думали мы его вот так, по улицам поведём?.. К портнихе, к сапожнику?.. Ага!..

— Девки, так вы всё заранее подготовили? — подозрительно закрутил носом домовой.

— Ну, что ты? — успокоила я, — Ты у нас такой непредсказуемый! Но, мы надеялись… да…

И мы с Яриной опять тайком перемигнулись.

— Только два дня! — сдвинув брови, повторил Доминикус.

— Конечно! — хором откликнулись мы.

Наивный он у нас, Веспасиан Доминикус, доверчивый. Я, может, с самого начала планировала домового швейцаром пристроить, а тут такой случай подвернулся, и «два дня»? Смешно…

* * *

Успели! Усталые, но довольные, мы сидели с Яриной на кухне, умиротворённо прихлёбывая ароматный чай. Хорошо-то как!

Хозяин заперся в кабинете, с подозрительной книжкой в руках, как я успела заметить, это были «Четырнадцать способов фиксации единорогов: как провести диагностику и не остаться без пальцев». Интересно, где он в наших краях надеется единорогов обнаружить?..

Веспасиан Доминикус то являлся, то пропадал. Я знаю, куда он пропадает. Он по очереди появляется перед каждым зеркалом нашего дома, чтобы рассмотреть, какой он красивый. Глянет с подозрением в одно зеркало, вздохнёт с облегчением, и тут же исчезает, чтобы появиться перед другим. А вдруг то, прежнее, не так хорошо отразило его великолепие? Может, вам и смешно, может, выглядит по-детски, но я его понимаю. У него, может, впервые в жизни красивая одежда появилась? Да ещё перед завтрашним днём волнуется.

Я, может, тоже волнуюсь, только вида не показываю. Ах, ты ж! Опять чуть мимо стола кружку не поставила!

— Ярина, а что это у тебя тут за газеты валяются?..

— А. это «Эхо Вечности», которое хозяин велел ему каждый день приносить. За четыре дня.

— И что, не читал?

— Пока не читал. Отмахнулся, но сказал не выкидывать. Ты, кстати, не хочешь полистать? А то ты вся такая напряжённая…

Я? Напряжённая? А, чего скрывать? Волнуюсь я, волнуюсь! И, кстати, идея неплохая! Я взяла верхний номер «Брехунка».

— Передовицу читать не будем, — заявила я, проглядывая содержание, — Тут о том, что наконец-то достроили фонтан на площади Роз. Жена мера ленточку перерезала, и нарекла фонтан «Фонтаном всеобщего изобилия». Не представляю, как у неё мозги повёрнуты! Уже вокруг дворца мэра и площадь Роз, и Парк Розовой мечты… Этак, лет через десять, она со своими благоглупостями и до наших окраин доберётся! Станет наша добрая Кривопясовая какой-нибудь «Улицей Зефирного наслаждения». Тьфу! А фонтан, кстати, так и не заработал! «Брехунок» пишет, что строители фонтана, для экономии средств, проложили трубу через астральное поле, но случайно наткнулись на магическую аномалию… а по-моему, просто дохлая крыса в трубе застряла!

— Угу! — коротко ответила Ярина от плиты и замахнулась половником на домового, внезапно появившегося у неё под рукой. Домовой вовремя исчез.

— Тэ-э-экс… «Муниципальная служба отчиталась о применении в районе зерновых складов особого зелья дезинсекции против амбарных крыс. Ожидается полное исчезновение вредителей…». Брешут, как дышат! Они просто отловили бродячих кошек и запустили их в подвалы! А сколько средств спишут на «редчайшие ингредиенты» для зелья дезинсекции — одному магистрацкому казначею известно!

— Угу! — повторила Ярина, лихо помешивая варево, одновременно в двух кастрюлях.

Я перевернула страницу.

— «Кража века! Дерзкий налёт на будуар госпожи Ламурски! Похищена фамильная реликвия — изумрудная брошь „Слеза нимфы“! Штатный маг магистрата ищет следы левитации! Город в тревоге — преступники используют высшую магию! Куда смотрит городская стража⁈»

— Страсти-то какие! — кратко прокомментировала Ярина.

— Какие «страсти»? — усмехнулась я, — Видела я вчера вечером ту госпожу Ламурски. Стояла, завёрнутая в чёрный плащ, у заднего крыльца ломбарда… А если вспомнить, что сынок у неё любитель в картишки перекинуться…

— А!.. — Ярина отодвинула одну из кастрюль зато придвинула сковородку.

— А вот это смешно! — вчиталась я в одну из заметок, — Слушай! «Неудавшаяся месть. Господин Л, будучи весьма ревнивым по натуре и обладая от природы пылким воображением, стал подозревать свою супругу, госпожу Р в измене. Желая навести порчу на предполагаемого соперника, господин Л лично произвёл заговор на супружеское ложе. И, заговор сработал! Увы, пострадала только кошка, привычно вспрыгнувшая утром хозяйке на колени. Бедное животное теперь беспрерывно икает, а госпожа Р настойчиво внушает супругу беспочвенность его подозрений». Ха! Бедный Логан! Его Рената ему так «настойчиво внушает», что бедняга с синяком под глазом ходит, даже магией вывести не может…

Мы одновременно хихикнули. Я перевернула ещё пару страниц.

— «Слухи из столицы. Неслыханный афронт в Опере! Содрогнитесь, наши верные читатели! Ибо вчера под сводами величественного храма Мельпомены разыгралась трагедия, коей не видывали со времен падения древних империй! Вероломство, облаченное в шелка, нанесло свой подлый удар. Как стало известно редакции, некая баронесса А, бывшая, но отвергнутая фаворитка могущественнейшего лица нашей Империи, господина И, обуреваемая демоном ревности, обрушила на главу своей счастливой соперницы, баронессы К, целую чернильницу, превратив её роскошное платье в траурный саван! С высоты своего падения — а равно со второго яруса лож — извергла она океан чернейшей мглы на голову и наряд юной прелестницы, коей ныне благоволит Фортуна. Очевидцы, замирая от ужаса, описывают сей момент, как извержение самой бездны…». Ой, не могу больше! — Я расхохоталась и отложила в сторону газету, вытирая выступившие слёзы смеха, — Знаешь, что там было на самом деле?

— Что? — Ярина ловко опрокинула содержимое кастрюльки на сковороду и принялась помешивать.

— Если считать, что господин И, это император… а кто бы ещё?.. то тогда госпожа А — это Амелия Золлингер, а госпожа К — Кларисса Блюм. И, тогда я знаю, что случилось в Опере. Считай, ничего не случилось! Амелия сидела в ложе второго этажа и хлопала рюмка за рюмкой абазарское вино, переживая свою отставку из фавориток. Кларисса сидела в ложе первого этажа, чуть наискось. Ну, вот, в какой-то момент рюмка у Амелии опрокинулась на обитый бархатом барьер ложи. Понятно, вино тут же впиталось, но одна-единственная капля всё же капнула вниз… точно на веер Клариссы! Всё! Говорят, обе девицы чуть друг друга взглядами не прожгли, но этим всё и закончилось. А у нас в «Брехунке», и «пыталась чёрными разводами очернить репутацию жертвы», и «чёрная зависть выплеснутая из чернильницы»… Помяни моё слово, Ярина, когда-нибудь редактора за подобное побьют! И правильно сделают!