— Да чтоб тебе, дядька Йонас, корова в карман чихнула! — возмутилась я, — Стала бы я такой ерундой заниматься! Сам, небось, пьяненький шёл, баклажаны с морковкой перепутал!

Я пошла дальше, но из-за спины ещё слышалось:

— А я говорю, что видел синюю морковь! Что ж я, добрые люди, дураки вы этакие, врать буду⁈

Ярину я нашла в самом конце мясного ряда, и подмигнула, чтобы та заканчивала с покупками. Та согласно кивнула головой, торопливо расплатилась и мы вышли с рынка в Обжорный переулок. И только здесь Ярина расхохоталась в голос.

— Сюзанна! Я все губы себе искусала! У меня завтра вместо губ будут вот такие оладьи! Зачем тебе эти глупости⁈

— Так надо, — спокойно и серьёзно ответила я.

— Зачем⁈

— Может, и зря, — согласилась я, — Тогда, считай, просто для смеха. А может быть, и не зря…

— А зачем? — посерьёзнела Ярина.

— Давай я тебе через неделю скажу? — предложила я, — Чтобы, уж точно, не ошибиться?

— Ну, давай… — Ярина смерила меня удивлённым взглядом. Весёлость с неё тоже слетела.

* * *

До дома едва доползли, настолько тяжёлыми оказались корзинки. А что бы не положить туда лишний пучок редиски, если торговка сама его даром отдаёт, лишь бы ещё парой слов перекинуться о таком событии, как приезд моего нового хозяина? Ну, вот. Там пучок редиса, тут связка чеснока, здесь пара рыбёшек… А в результате — неподъёмная тяжесть!

Отдуваясь, вползли на кухню, поставили корзины на скамью.

— Помочь? — спросила я, кивая на покупки.

— Брось! — легко отмахнулась Ярина, — Твоя «помощь» только мешать будет!

— Ладно, — не стала спорить я, — Тогда пойду, посмотрю хозяйскую спальню. Вдруг там пятно какое на полу проявилось, после ремонта? Или на стене? В любой другой комнате простительно, а в спальне нельзя. Сон — это святое!

— Подожди, — окликнула Ярина и понизила голос до шёпота, — Я тебе солерит отдам…

— Зачем? — отмахнулась я, — Пусть у тебя, до возвращения хозяина…

— Не-не-не! — замотала головой подруга, — Мне рядом с ним… страшно! Забери!

— Ну, давай, — согласилась я, — раз уж так боишься.

Ярина радостно кивнула и кинулась к большому деревянному ларю, где хранила муку. Сунула туда руку, чуть не по локоть, и принялась возиться. А потом лицо её стало потихоньку бледнеть, а глаза увеличиваться в объёме.

— Сюзанна! — забормотала она, — Я не… не… не…

— Монеты нету? — уточнила я. Почти спокойно.

— Нету… — помотала головой Ярина, — Но я не… не… не…

— Да, ясно, что не брала, — вздохнула я, — Ладно. Думала отложить на денёк-другой, да видно не судьба.

— Что… отложить?

— Знакомство с хозяином.

— Какое⁈ Мы с ним уже знакомы!

— Я не про нашего хозяина, — пояснила я, — Я про хозяина дома. Про домового.

— Домо… Домовой!

До Ярины дошло. И тут же краска бросилась ей в лицо. Теперь она порозовела. И брови сошлись над переносицей.

— Ну ж, я ему… — негромко пообещала она, принимаясь закатывать рукава.

— Подожди! — испугалась я, — Ты что? Хочешь по утрам находить куски угля в супе? Хочешь, чтобы печь дымила, а не горела? Чтобы по ночам на чердаке стучало, мешая спать? Так я тебе скажу: хозяин не одобрит!

— Я этому хозяину!.. — запальчиво возразила Ярина.

— На этот раз, я про другого хозяина! Про Фредерика Рея! Ему не понравится, если на него ночью с потолка будет штукатурка падать!

— И… что делать?

— Я же говорю, — повторно вздохнула я, — С домовым знакомиться.Только сперва его надо бы изловить…

— Ага! И как следует «познакомиться»! — пристукнула скалкой себе по ладони Ярина.

— Нет-нет, без рукоприкладства. К тому же у меня есть на него свои виды в будущем.

— Ну, не знаю… Я бы!.. И как мы его будем ловить?

— А вот это надо обсудить шёпотом! — подсказала я, — Чтобы даже мухи не слышали!

И мы принялись перешёптываться. Иногда только Ярина впадала в такой азарт, что невольно повышала голос. И тогда можно было услышать: «И тут я выскакиваю, и веником его, веником!» или: «И тут я хватаю воришку, и головой вниз его в кадку для угля!». И каждый раз я прикладывала палец к губам: «Тс-с-с!».

Наконец, план был составлен и утверждён. Суть плана была довольно проста. Ярина, как хозяйка кухни, наливает в блюдечко тёплое молоко. Улыбаясь и ласково приговаривая, зовёт домового «отведать угощения». Ставит блюдечко на подоконник. Рядом кладёт на тарелочку пару печенек. И, продолжая улыбаться, уходит из кухни. Я же, в это время, пока Ярина домового заманивает, должна успеть спрятаться в небольшой кладовочке неподалёку и изобразить из себя неживую скульптуру: не двигаться, не говорить, не моргать и, по возможности, даже не дышать.

Домовой, польстившись Яриниными печеньками — а кто бы не польстился? — лезет на подоконник… и это его большая стратегическая ошибка! Потому что, куда же он оттуда денется, когда придёт час расплаты? Заслышав прихлёбывания молока, я молнией выскакиваю из засады, арестовываю похитителя, и предлагаю ему на выбор: или дружба, или…

— И тут врываюсь я! — похлопала себя по ладони скалкой Ярина, — И вор соглашается дружить! Потому что, если не дружить, то это больно!

В общем, фальшиво улыбаясь и присюсюкивая, Ярина произнесла заветное: «Батюшка домовой, будь как отец родной! Прими угощение, в знак уважения! Ешь, пей, гуляй, да мне на кухне помогай!». Я как раз успела затаиться в кладовке. Услышала, как звякнуло блюдце о подоконник… прозвучали мимо шаги Ярины…скрипнула дверь кухни… тишина… Я навострила слух. Ну? Ну? Ну-у-у-у?..

Тишина… Никто не спешит отхлебнуть молочка… И тут мне в нос попала паутинка! Я боролась! Правда, боролась! И всё равно, оглушительно чихнула! И мне показалось, что кто-то невдалеке ехидно хихикнул. Ну, показалось и показалось… Делать-то что?

— А и пусть! — решила я, — Авось домовой подумает, что это Ярина за дверью чихнула!

И я опять застыла столбом. Вот только… я почувствовала, как что-то маленькое, мохнатое, поползло по моей ноге…

— Мышь!!! — завопила я, шарахаясь в сторону, — Святые рогалики! Мышь!!!

Я самое честное-пречестное слово даю, что это вышло случайно! Я ударилась о полки, что-то посыпалось вниз, прямо на меня, я отпрыгнула в другую сторону, сшибла ещё чего-то, метнулась вбок, и опять ненароком свалила какую-то кухонную утварь! Или ещё что.

Я в панике металась по тёмному чулану, напрочь позабыв, где здесь дверца, а сверху, с полок, размеренно падали самые разные предметы. Наконец, дверца распахнулась и на меня уставилась ошарашенная Ярина. А пол кладовки весь был усыпан чем попало.

— Яриночка! — счастливо зарыдала я. и попыталась броситься на шею подруге.

Ярина неожиданно вскрикнула и прянула назад.

— Что такое? — вытаращилась я.

— Корзина… — выставила дрожащий палец Ярина, — Корзина… сама ползёт!

— Мышь⁈ — снова испугалась я.

— Какая же мышь целую корзину сдвинет⁈ — охнула Ярина, — Это… это что-то другое!

Дрожащими руками, подбадривая друг друга, мы чуть-чуть приподняли корзину… Запутавшись в пучках зелени, словно в рыбацкой сетке, под корзиной барахтался небольшой старичок, с круглым, розовым личиком, с огромной чёрной бородой, в дырявом кафтане, но в яркой, красной рубашке, в полосатых штанах, совершенно босой… Мы переглянулись с Яриной…

— Батюшка-домовой, как же тебя угораздило⁈ — с неожиданным участием воскликнула Ярина, и принялась бережно распутывать старичка.

Тот дёрнулся, но застрял он крепко.

— Сейчас-сейчас, — ворковала между тем наша повариха, ловко орудуя пальцами, пропахшими сдобой и ванилью, — Не ушибся? И редиской не пришибло? Ну и хорошо! Подожди, сейчас я тебе ногу освобожу… Нет, не шевелись! Сейчас, вторую ногу… ага! Уже лучше! Теперь руки… отлично! Осталось только рубашку отряхнуть! И она, действительно, осторожно сняла с рубашки последние листки петрушки. А потом опустила руки.

Домовой настороженно зыркал по сторонам, прикидывая, сейчас дать дёру, или подождать минутку.