— Сюзанночка! — умильно пропела зеленщица, тётка Беттина, — Давненько ты… о, и Яриночка здесь! Люди поговаривают, вы обе хозяина сменили…

— Так, разве люди солгут? — согласно покивала я головой, — Сменили. Обе.

— А что ж так-то? — жадно спросила Беттина, и я заметила, как насторожили уши её соседки.

— А то вы госпожу Кайден не знаете, — фыркнула я, — Ведьма! Вот я и ушла.

— А новый хозяин, значит, лучше…

— Тоже ведьмак! — пожала я плечами, — Только этот щедрее.

И принялась рассматривать зелень на прилавке.

— Это в каком же смысле «ведьмак»? — не удержалась соседка Беттины, тётка Марла.

— В прямом… — я равнодушно поворошила пучок петрушки, — Ну, там, на Лысую гору слетать, супчик из мухоморов сварить…

— Погоди-кось! — окликнули меня аж из соседнего, молочного ряда, где вроде и не должны меня услышать — Так, суп из мухоморов, это уже не ведьмак, это чернокнижник?

— А я не сказала? — удивлённо подняла я взгляд, — Чернокнижник! Как есть, чернокнижник! Как сундук свой откроет, так даже свет в комнате скукоживается. Я первый раз подумала — затмение, аж испугалась. А это просто книги такие… чёрные. Ну и… ничего, попривыкла…

— А что ж он за зелья-то варит⁈ — робко уточнила из-за спины тётка Тесси.

— Ну, как сказать… — развернулась я, — Давеча эликсир бессмертия сварить пытался. Вся кухня жареными стельками провоняла. Не знаю, что у него там за эликсир получился, только хозяин потом три часа с фикусом разговаривал… Фикус завял потом, а хозяин слегка в темноте светиться начал… Удобно: на свечах экономия!

Вокруг слаженно ахнули. Я заметила, как Ярина уткнулась лицом в охапку укропа, и плечи её вздрагивают. Ну, мало ли? Пусть думают, что она рыдает от воспоминаний!

— Видела я твоего хозяина… — проворчала тётка Ханна, женщина выдающихся пропорций, — Худенький он какой-то… И бледный!

— Вы догадались⁈ — ахнула я, поднимая взгляд от сельдерея, — Ну… да, бледный… Так все они… бледные!

— Неужто… вампир⁈ — не поверила тётка Беттина, — Кровопивец⁈

— А что ж, что вампир? — вступилась я за хозяина, — Главное, человек хороший! Аккуратный, чистоплотный… Только с гардеробом беда: всё чёрное, всё в пол. А как улыбнётся, так словно, только что из кузни, клыки подтачивал… А что бледный, так мы с Яриной ему каждое утро в молоко по паре капель куриной крови капаем, для цвету лица… Зато, как ночь — так уляжется себе в гро… я хочу сказать, в постельку, и спит, ровно младенец!

Ярина отчётливо хрюкнула из своего укропа. Ну… может рыдания прорвались? Я флегматично принялась перебирать морковку.

— А мы-то думали… что твой хозяин… с демонами знается! — хриплым шёпотом призналась тётка Полли, торговка сметаной, — Слыхала, что какой-то рыжий демон на Горбатой улице учинил? Так мы подумали, не к твоему ли хозяину тот демон торопился⁈

— Были демоны, — согласилась я, — Мы не отрицаем. Да только, сплошь мелкота! Разве что, сапоги почистить… а мы их метёлкой! Нечего на чужое место метить! Если они хозяину служить будут, мы ему тогда с Яриной зачем? Всех разогнали! Один только остался.

— Кто⁈ — казалось, весь рынок замер. Даже мухи перестали жужжать.

— Да я, честно сказать, даже слегка сомневаюсь… — застеснялась я, — Демон ли? Какая-то водяная тварь. Хозяин его Плюхтиком зовёт, говорит, из южных морей привёз. Он у нас в тазу, в ванной поселился. Зайдёшь полотенца поменять, а он там булькает… Щупальце из лохани высунет, мыло схватит — и обратно. Мы его хотели приспособить, чтобы бельё полоскал, да после него на рубашке следы от присосок остаются…

Над рыночными рядами повисло тревожное молчание. Каждый пытался представить себе Плюхтика.

— Сюзанна… — Ярина изо всех сил пыталась удержать каменное выражение на лице, даже кожа на щеках натянулась от усилий, — Я… я… в мясные ряды!

И девушка заторопилась прочь, старательно отворачивая лицо в сторону.

— Конечно иди, Яриночка, — громко проговорила я вслед, — И не забудь купить там живую курочку! Ну, такую, чтобы кро… чтобы помясистее, говорю!

— Бедняжки! — чуть не всхлипнула тётка Тесси, — Это ж ужас, такому хозяину служить! Ночью, небось, и не спите, всё засовы проверяете?

— Ой, что вы? — беспечно отмахнулась я, — Нормальный у нас хозяин! Поначалу только жутковато было… особенно, когда я первый раз на чердак поднялась…

— А что там… на чердаке? — жадно уточнила тётка Полли.

— Скелеты там, — вздохнула я, прицениваясь к пучкам базилика.

— Человеческие⁈

— Нет, — я слегка усмехнулась, — Были в старину такие звери. Огромные, зубастые… всё в болотной тине валялись… как же их… А! Тинозавры! Глянешь на такой скелет — оторопь берёт! А потом, ничего, привыкаешь… Я даже хотела один скелет тинозавра в сад спустить, бельё на нём сушить, наверно, удобно… да он не согласился.

— Тинозавр⁈

— Хозяин, — посмотрела я укоризненно, — Хозяин не согласился тинозавра отдать. Ну, да ладно! На сколько я тут всего накупила? Трита на четыре?

Беттина заторможено кивнула головой.

— Возьмите! — положила я на стол четыре медные монетки, — Даже торговаться не буду! Хозяин у нас не жадный!

Я переложила из руки в руку изрядно потяжелевшую корзинку, и пошла дальше, в рыбные ряды, ощущая ошеломлённые взгляды в спину. Слухи, как водится, бежали впереди меня…

— … А я говорю, этот чернокнижник приехал, чтобы опыты проводить! В столице за такое враз по рукам дадут, а здесь ему приволье! Небось, какприделает карасям лягушачьи лапки, чем мы с тобой торговать будем? Разбегутся наши карасики по лесам…

— Дурак ты Ален… Тут, понимаешь, любовь…

— Какая ещё «любовь»⁈

— Известно, какая. Энтот вампир, он в нашу русалку влюблённый, вот чево! И она по нему сохнет! Мне ещё вчера рыбак Лаймель, что недалеко от моста сети ставит, рассказывал, будто сам слыхал, как русалка наша из-под моста вздыхала, да до того жалостиво!.. Любит, видать!

— А чего ей вздыхать, коли любовник прикатил?

— Дык, вампир же!

— … Эх ты, тетеря! Слышал звон, да не знаешь, где он!

— А что?

— Не влюблён этот приезжий вовсе, а так, без любви, жениться приехал. Он, видишь, в чёрных книгах про старинный клад прочитал, а как стал его рыть — тут и незадача! Сундук, он, видишь ли, вот он, да на крышке написано, что откроется только тому, кто на графине Мариетте Калайской женится!

— Подожди! Так, та графиня уже лет триста, как померла!

— А я об чём? Я и говорю: отыскал он в своих книгах, как призрак графини вызвать! Хочет, вишь, с призраком обвенчаться! Графиня-то, аккурат в наших краях проживала…

— … Дураки вы, мужики, как я посмотрю! Ничо в жизни не понимаете!

— Ты, будто, тётка Фаншетта, много понимаешь!

— Да уж, поболе вашего! Принц он! Наследный принц с далёких островов! Оттого и вампир! Все там вампиры, все друг у друга кровушку сосут!

— А приехал-то зачем?

— А как же! Соблазнил, чай, какую фрейлину при дворе? А слушок пополз: наших фрейлин в чужие острова сманивают! Ну, император осерчал. Вот энтот вампир и уехал от императорского гнева подале… Только записку фрейлине черкнул: коли любишь — приезжай!

— А что ж он на свои острова не сбежал?

— Так наши фрейлины посимпатичнее ихних будут! Или кровушка вкуснее?.. В общем, от таких, как наши, не сбежишь!

— И чего?

— Чего-чего… Записка та в сторонние руки попала! А имени он не написал! Теперь половина дворцовых фрейлин размышляет, не её ли энтот принц сманивает? Да не согласиться ли, так уж и быть, чтоб её сманили? Вот, как нагрянут они сюда, целым кагалом, вот тогда враз цены под небеса взлетят! Вот чего!

— … Чудные вы, вот что я скажу! Любовь, любовь… Какая любовь⁈ Клад он отрыл, это было. Да с тем кладом — шасть подале от дворца! А то ещё заставят с находки налоги платить? Вот оно, главное дело! Столичный человек, а поди, тоже не дурак, чтобы лишний липт с налогов утаить?

— … Дураки вы все, вот и весь сказ! — пристукнул по прилавку дядька Йонас, вертлявый мужичок с жидкой, рыжей бородкой, — Понавыдумывали всякого! И вы дураки, и он дурак! Все дураки! Сошёл он с ума от своих чёрных книг, вот и попёрся в наше захолустье! Я вот, давеча, мимо ихнего забора иду, прохожу мимо решётки на воротах, глядь — что такое? Морковка синяя! Вот, как твоя морда, Берт, когда ты напьёшься. Меня ровно громом тряхнуло: это что же за столичная мода такая, морковку в цвет неба красить? Всё-то у них, у столичных, с подвывертом! О! Вон, и Сюзанна идёт! Сейчас мы у неё всё выведаем. Сюзанна, признайся добрым людям, что это ты морковку в синий цвет выкрасила! Пущай знают!