По-моему, у него даже волосы слегка поседели. А может, показалось.

— Без гарантийных обязательств и сроков возврата, коня покупать не буду! — категорично заявила я, — А вы, любезный, лишитесь существенного дохода! Так что? Будем дописывать документ, или глазами лупать?..

Приказчик ещё раз смерил нас с Яриной оценивающим взглядом…

— Будем! — неожиданно легко согласился он, — Будем дописывать документ!

И торопливо набросал несколько строчек.

— Тэ-э-экс… — пробежала я глазами написанное — Ну вот… Стоп! А почему здесь написано, что претензии принимаются только от покупателя, а от его наследников любого вида, не принимаются?..

— Так… — отвёл глаза приказчик, — Такова политика фирмы…

— Ну и леший с вами! Угу… гарантийный период всего неделя? Впрочем, пусть. Мне хватит. Где, говоришь, подписать? Вот здесь? Отлично!

И я сделала великолепный росчерк на бланке.

— Денежки извольте? — мягко спросил приказчик, словно ненароком прижимая купчую к столу ладонью.

— Вот! — положила я на стол золотую монету.

Приказчик пару мгновений поражённо пялился на неё, а потом моментально смахнул её со стола, и монета исчезла. Словно растворилась в воздухе.

— Ну, и где мой конь? — капризно вопросила я.

— Сейчас, леди, один момент! — почтительно склонил голову приказчик, и вдруг заорал:

— Филимон! Филимо-о-он, тудыт твою кочерыжку!

— Чегось? — оглянулся на зов здоровенный конюх, которого со спины вполне можно было принять за медведя на задних лапах.

— Ты, вот чего, Филимон, — осторожно сказал приказчик, — Ты возьми с собой Базиля, Каспера… ну, и Гуго, что ли… и выводите из стойла Испепелителя! Вот, покупательницы изъявили желание коня забрать.

— Что? Выводить Испепелителя… только вчетвером?.. — испугался Филимон. Потом до него дошёл полный смысл распоряжения, и брови его подпрыгнули, — Что-о?.. Вот эти… Испепелителя⁈

— Да, — кротко ответил приказчик, — И не сметь мешать покупателям! Мало ли кто как мечтает самоубиться…

Филимон жалостливо взглянул на нас, пожал плечами и отправился в конюшню, по пути созывая других конюхов. Мы с Яриной переглянулись. И вот, скажите, почему мне не понравились последние слова приказчика?..

Я отвлеклась, буквально на несколько секунд, свёртывая купчую и убирая её в безопасное место, а когда подняла взгляд, то увидела, как глаза Ярины становятся всё больше, больше, больше… вот уже размером с блюдце… вот уже такие, что больше и быть не могут… а вот ещё больше… и ещё…

— Испе-пе…пе… пе… пе… — бормотала Ярина, словно её заклинило.

Я оглянулась. Ик! Это…это… конь⁈ Это не конь!

Больше всего он напоминал осадное орудие, по недоразумению обтянутое рыжей лошадиной шкурой. Могучая зверюга, которую четверо конюхов, каждый размером с платяной шкаф, едва могли удержать на месте, ухватившись за концы цепи, хитрым образом накинутую на шею монстра. Он не просто стоял, он вибрировал от едва сдерживаемой мощи, и этот гул отозвался, казалось, в каждой моей косточке. И жалкой ниточкой качалась уздечка, за которую, вроде бы, полагалось тащить животное.

Испепелитель легко сделал пару шагов, перемалывая тяжёлыми копытами землю в пыль, и конюхов буквально проволокло по гравию, которым были присыпаны дорожки. Зверюга даже не почувствовала сопротивления. Подумала, и сделала ещё шаг, потянувшись к одинокой ромашке. Конвоиры вынужденно вспахали ногами ещё кусок земли.

И тут я заметила, как приказчик ненавязчиво подталкивает нас с Яриной к этому чудовищу… Ой, это зачем он так делает?.. Мама…

Похоже, я была на грани обморока. Думаю, и Ярина тоже. Именно поэтому приказчику удалось подтолкнуть нас ещё на пару шагов. Хотя сам он благоразумно оставался позади.

— Любезные леди могут забрать свою покупку! — пискнул приказчик из-за спины.

Услышав этот писк, рыжая бестия подняла голову и посмотрела на нас. И в его глазах я прочитала не «иго-го», а меню на ужин, где мы с Яриной значились основным блюдом. Казалось, тварь только размышляет, сразу нас сожрать с потрохами, или оставить потроха на десерт. Это не конь, это мясорубка на четырёх копытах!

Чудовище переступило ногами, и я почувствовала подошвами, как зашевелилась под ними земля. А потом этот рыжее исчадие захотело познакомиться ещё ближе со своим обедом. Оно ещё раз шагнуло вперёд и потянулось к нам с Яриной. Конюхи вцепились в цепи мёртвой хваткой, их жилы на шеях вздулись от напряжения… монстр этого и не заметил. Он принюхивался. И звук был такой, будто в кузнице сработали гигантские мехи.

— Благородные леди! Хватайтесь за уздечку! — прозвучал голос приказчика, уже откуда-то издалека, — Хватайтесь смелее! Мужики… отпускай!

Я увидела, как Ярина, словно под гипнозом, уцепилась за повод, с левой стороны, так крепко, что у неё побелели костяшки. Я, сама не понимая как, сделала то же самое. Справа. Я вцепилась в уздечку, словно это была последняя ниточка, связывающая меня с жизнью. И в тот же миг конюхи сделали слаженный шаг назад, а цепи упали на землю… Святые рогалики!..

Рыжая бестия удивлённо вскинула голову. Я почувствовала, как мои ботиночки оторвались от земли и повисли в воздухе. Зверюга посмотрела направо… налево… нас с Яриной, словно тряпочки, мотнуло в том же направлении… Монстр издал короткое ржание, отчего у меня заложило уши. Казалось, чудовище протрубило в боевой горн, объявляя войну всему городу сразу. И исполинская тварь, решив, что прогулка началась, лёгким галопом двинулась вперёд. Мне показалось, что я падаю в небо. Краем глаза я видела Ярину: её сарафан взметнулся колоколом, ноги в изящных туфельках беспомощно болтались в воздухе, а сама она летела параллельно земле, ухватившись за уздечку, и трепало её, словно флаг на корабле во время урагана. Думаю, я выглядела не лучше…

* * *

Так, о чём это я?.. Ах, да! Я и говорю: две приличные девушки, в праздничных сарафанчиках с рюшами, в нарядных чепчиках с разноцветными ленточками, в симпатичных чулочках и башмачках, вели по городу рыжего рыцарского коня…

Ну, ладно, две девицы волоклись за рыцарским конём, намертво вцепившись в уздечку… Но всё равно, это совсем не то, что впоследствии было описано в «Эхе вечности»! Вот, послушайте:

'УТРЕННИЙ ТЕРРОР В ГОРОДЕ! ХРОНИКА ХАОСА:

Сегодня, около семи утра, со стороны Выворотного взвоза, минуя Обжорный переулок и Рыночную площадь, на улицу Горбатую выметнулось рыжее облако мышц и ярости, слегка обременённое уздечкой. Однако, истинный ужас внушал не столько боевой скакун, способный ударом копыта расплющить наковальню, сколько две особы субтильного телосложения, пытающиеся этим конём «управлять». Две барышни, чьи розовые чепчики прекрасно гармонировали цветовой гаммой с налитыми кровью глазами рыжей фурии, демонстрировали чудеса воздушной акробатики, передвигаясь не столько по земле, сколько в воздухе, изображая живые противовесы безумию рыжей бестии.

— Я думал, это у меня галлюцинация после вчерашнего, — сообщает местный лавочник, господин Блендс, — Гляжу, летит чепчик, под ним чулочки в цветочек, а под ними — тонна мяса, с оскаленными зубами! Аж в глазах потемнело! Очнулся: лавка заперта на три замка снаружи, я сам внутри, и заговоры от сглаза бормочу…'.

Вы слышите, как нагнетает ажиотаж жёлтая пресса? Да, наш Испепелитель двигался… бодро! Но совсем не так, как описано в грязном листочке!

«Нашим внештатным корреспондентом, ведущим наблюдение из перевёрнутой селёдочной бочки, зафиксирован случай, имеющий быть увековеченным в скрижалях истории: почтенная старушка, госпожа Лейзи, семидесяти двух лет, торгующая цветами на углу Горбатой улицы и Щёлкающего переулка, едва завидев движущееся на неё огненное торнадо, без разбега перепрыгнула двухметровый забор, промчалась по чужому подворью, чуть не до смерти напугав сторожевую собаку и, выбив собственным телом дверь в сеновале, нашла там себе, среди снопов, подобие временного пристанища…».