Ну, позвал он своих мастеров. Стоят, с ноги на ногу переминаются.

— Вот что, ребята, — говорю, хотя многие из «ребят» меня вдвое старше, — Договорились мы… расскажи, мастер Ольсен!

— Восемь гран и пиво… — мастер Ольсен басит.

Гляжу, «ребята» заулыбались. Хорошая цена. Ладно, посмотрим, кто в конце смеяться будет!

— Так вот, — вслух говорю, — Договорились за восемь гран… но я готова отдать и половину лари!

Тут «ребята» вообще загомонили.

— Но, — поднимаю палец кверху, — Но с условием! Первое: работа должна быть закончена послезавтра, до той поры, пока часы на городской башен шесть часов вечера не пробьют! За каждые полчаса опоздания — штраф. Один конти. Второе: за каждый огрех в работе — штраф. Один конти. Договор?..

— Дык это… — мастер Ольсен бороду свою чешет, — Это что же? Ежели мы на час опоздаем, да в двух местах промашку дадим… так мы только свои восемь гран и получим?..

— Верно, — отвечаю, — А если опоздаете больше, или работа будет кое-как, так вы можете и в убытках остаться. Но, если постараетесь — наоборот, заработаете!

— Вона как! — мастер Ольсен так яростно бороду заскрёб, что чуть не выдрал, — Что скажете, мужики?

— Сделаем! — мужики шумят, а у самих глаза азартом разгораются, — Договор!

— Смотрите, — ещё раз повторяю, — Половина лари за хорошую работу и в срок. Потом штрафы. Все согласны?

— Все!..

Ну, мы по рукам и ударили. Да-да, я уже говорила, никто и не подумал, что я буду настоящим золотом платить. При словах «половина лари» — каждый мысленно десять серебряных гран представлял. Да мне-то какая разница, кто из них что представляет? Может, кто-то свой заработок вообще, количеством пьянок в трактире меряет? Главное — слово сказано. Все слышали.

Точно так же прошёл разговор и с бригадиром отделочников, мастером Брендоном. С теми же условиями. Ярина только рот открыла, когда услышала.

Дополнительно, от себя, мы ещё обе бригады обедом покормили. Дважды. Мужики ели и жмурились. Чего удивляться, если Ярина готовила?

Ну, вот и пора расплатиться…

— Тэ-э-экс… — говорю, — Поступим вот как! Бригада отделочников ищет недостатки у плотников, а плотники — у отделочников! Кто недостаток найдёт, тот и получит тот самый конти, который в качестве штрафа бракоделы заплатят!

Ага! «Ребята» уже ручки потирают, заранее предвкушают, сколько пива на вырученный конти купят… Целый час друг дружку проверяли! Через час оба бригадира ко мне подходят, руками разводят: нет недостатков. Всё на совесть сделано.

— Ладно, — говорю, — Тогда и оплата по совести будет.

Привела бригадиров на кухню, в кошель пальцами лезу… У Ярины глаза блестят, в них, словно в зеркале, один вопрос: побьют?.. или не побьют?.. И руки у неё, сами по себе, к ухвату тянутся. Как будто от таких здоровяков можно простым ухватом отбиться.

— Вот, — говорю, — Как было обещано: каждому по половине лари! Разделите меж собой сами, по честному!

И золотую монету на стол — блямс!

Мужики даже отшатнулись. Мастер Ольсен, конечно, сразу бороду чесать. В которой до сих пор стружки торчат. Мастер Брендон, высокий, сухощавый, два раза карандаш из-за уха вытащил и обратно засунул. Даже не соображая, что он делает. А я, скромно так, шасть в стороночку, ухватила ближайший горшок и давай его тряпкой наяривать, словно других дел у меня и нету.

Мужики переглядываются, мнутся…

— Сюзанна, мы так не договаривались! — мастер Брендон бормочет, — Куда ж я с золотой монетой пойду? У меня ж её никто не примет! Ни у кого сдачи не хватит. А ума, наоборот, хватит, чтобы в краже у клиента обвинить! Расплатись с нами честным серебром, девочка, да и вся недолгá!

— Э, нет! — отвечаю, — Именно так мы и договаривались. По половине лари. У кого хошь из своей бригады спроси!

— Нет! — чуть не кричит мастер Брендон, — Не возьму золота! Серебро давай!

Тут уж я руки в боки! И высокомерно так, холодно:

— Как это, «не возьму»⁈ Как ты смеешь не взять монету, отчеканенную на монетном дворе Его Императорского Величества⁈ Ты отказываешься?.. Серьёзно?.. Мастер Ольсен, ты слышал? Свидетелем будешь… А ты, мастер Брендон не уходи никуда, подожди минут пять. Я быстро. Только стражника кликну. Только вот что, господа хорошие! Очень боюсь, что стражники эту золотую монету в качестве «вещественного доказательства» возьмут. А вот, вернут ли… и когда…

— Стой, Сюзанна! Не торопись!

У Ярины глаза чуть под лоб не закатились.

Опять мужики впереглядки играют.

— И пополам не разрубишь… — тоскливо проговорил мастер Брендон.

— Не разрубишь, — подтвердил мастер Ольсен, — за порчу имперской монеты руки отсекают…

Мужики опять замолчали. Монета призывно сверкала на столе.

— Ольсен, дружище! — заговорил вдруг Брендон необычайно приторным голосом, — Ты человек уважаемый, у тебя и зять в городской страже… Что тебе стóит золотую монету разменять? Раз плюнуть! Бери себе золото, а мне потом половину серебром отдашь… Я тебе даже кон… половину конти за беспокойство сброшу?..

— Ну, что ты, любезный? — не менее приторно ответил Ольсен, — Тебе гораздо легче будет! У твоего свата и лавка на Горбатой улице, почти рядом с рынком… Тебе золото и по статусу положено! Вон, какой у тебя профиль лица… воинственный! А я тебе со своей серебряной половины целый конти уступлю!

— Дружище! Ну, что ты говоришь⁈ Не хватало в эти дела ещё свата впутывать… Кхм… Вот что! Бери золотую монету, мне половину серебром, а я тебе за это три мешка крупы! А? По рукам? Ну, вижу, что по рукам…

— Любезный друг! У меня гораздо лучшее предложение! Ты берёшь золото, мне — серебро, а я тебе за это… кхм… свою старую телегу!

— Это, у которой правое переднее колесо восьмёркой? Спасибо, обойдусь!

— Ну что, колесо? Подумаешь, колесо! Колесо починить — раз плюнуть!

— Сказано: обойдусь!

Опять мастера замолчали, глядя на стол. Оба здоровенные, потные, пропахшие стружкой и известковым раствором, они глядели на маленькую золотую монету, и мозги у них скрипели громче, чем скрип новеньких половиц на кухне…

Ярина очухалась, подняла взгляд, и совершенно невинно воскликнула:

— Как, господа? Вы ещё здесь? А мы-то думали, что вы уже на половине дороги в трактир, чтобы выполненный заказ отпраздновать… Ещё переживали, уж не подерётесь ли вы по дороге?

И тут у меня в мозгу щёлкнуло!

— Мне даже странно, — небрежно заметила я, — О чём именно вы спорите! Кто возьмёт монету!

— Сюзанна, деточка, — печально пропыхтел Ольсен, — Я плотник, а не меняла с ювелирной лавки…

— Я тоже не дворянин! — подхватил Брендон, — И если меня заподозрят в краже золота… если закуют в кандалы… кто моих детей кормить будет? Ольсен, дружище! Бери золотой? У тебя и лицо такое… доверие вызывает…

— Это моё лицо доверие вызывает⁈ — побагровел Ольсен, — Да меня третьего дня стражник у ворот обыскивал, потому что я «подозрительно молчал»!

— Не понимаю я вас, — вздохнула я, — Золотая монета, это же статус! Это лучше любых рекомендаций. Представьте, что в трактире вы небрежно бросаете золотую монету на прилавок… И сразу вокруг благоговейная тишина… А вы так, небрежно: «Да, мне за мою работу золотом платят! Потому что работа хороша!». Ага! На следующий день весь город гудеть будет от слухов! И сразу: заказы, заказы, заказы…

Оба мастера одновременно вскинули головы. Теперь они смотрели на монету совершенно другим взглядом!

— Что ты там говорил, насчёт телеги? — уточнил Брендон.

— Я? Ничего такого! А ты, помнится, предлагал три мешка крупы?..

— Предлагал! Если монета достанется мне!

— Вот как? Помнится, дело было наоборот!

— Ты не так всё понял!

— Я всё понял правильно! Значит, отдаёшь монету мне, а я тебе… кхм… телегу! И ещё старую козу!

— Маловато…

— Ладно! Ещё мешок овса!

— Кхм… И ещё ты разрешишь моей жене обзывать твою жену «драной кошкой»!

— Что⁈

— Да, брось, Ольсен, они и без того постоянно лаются…