— И куда нам? — желчно уточнил господин Рей.
— Сейчас я узнаю! — встрепенулась я.
— Не надо… я сам!
Мимо нас, как раз, с необычайно деловым видом, зажав под мышкой папку с, несомненно, наиважнейшими бумагами, торопливо семенил невысокий, пухленький человек, по виду — явный клерк.
— Любезнейший! — окликнул пробегающего клерка господин Рей.
Клерк что-то буркнул и попытался убежать дальше. Не вышло! Фредерик Рей ловко и жёстко, одним коротким, точным движением ухватил клерка за грудки и так шмякнул его спиной об стену, что клерк только пискнул. Похоже, вместе с писком, у него из лёгких испарился весь воздух, потому что клерк выпучил глаза, попытался вздохнуть… и не смог.
— Я сказал: «Любезнейший!», — рыкнул господин Рей, да так, что мне показалось, что пол под нами мелко завибрировал, — Или у вас, любезнейший, уши заложило⁈
Клерк попытался слабо трепыхнуться, но ему не удалось.
— Где здесь отдел регистрации? — продолжал Рей, не выпуская камзола клерка из своей пятерни, — Мне надо зарегистрировать покупку дома и открытие малого предприятия! Где в вашем гадюшнике мне могут оказать такую услугу⁈
Клерк, похоже, был уже почти при смерти. Он шевельнул губами, но звука не последовало. Клерк попытался сделать движение рукой, но и этого у него не получилось. Тогда клерк, из последних сил, кивнул головой в нужную сторону, и ещё постарался добавить выразительности глазами.
— Благодарю, любезнейший! — процедил Фредерик Рей, выпуская клерка из стального захвата.
Если бы мне кто-то сказал «любезнейшая» таким тоном, я бы почувствовала себя, словно меня по уши в нечистоты макнули!
Господин Рей широко зашагал в указанном направлении. Я поторопилась за ним, но на половине дороги оглянулась. Клерк стоял, привалившись к стене, и судорожно, с присвистом, глотал воздух. Папка, со всеми наиважнейшими документами, валялась на полу, у его ног, словно старый, истоптанный ботинок, выброшенный прибоем, никому не нужный и всеми забытый.
Я отвернулась и поспешила вперёд. И — вот она! Дверь с надписью «Регистратура»! Когда-то красивая и солидная, теперь скособочившаяся и с грязной, захватанной ручкой. И — чудо из чудес! — здесь даже очереди нету! Правда, когда мы подошли почти к самым дверям, эта самая дверь широко распахнулась, на порог выскочила разъярённая женщина…
— … именно туда засуньте себе свои три-четыре месяца ожидания! — рявкнула она, заканчивая явно экспрессивную фразу и, остервенело хлопнув дверью, засеменила прочь.
Господин Рей проводил незнакомку удивлённым взглядом. Я подошла и открыла дверь «Регистратуры». О! Старый знакомый… До целого регистратора с простого клерка дослужился!.. Давненько не встречались.
Фредерик Рей молча шагнул в открытую мной дверь. Ну, и я за ним прошмыгнула. Концерт, что ли, устроить? Не зря же приходила?
— Господин Рей! — звонко начала я, — Позвольте представить вам господина регистратора! Козё… ой. простите! Это фамильяр у него козёл! Впрочем, и сам он… Сигизмунд Гануй! Господин Гануй, позвольте представить вам высокоучёного лекаря из столицы, господина Фредерика Рея, решившего перенести свою практику в наш благословенный город. Воздух у нас… целительный!
— Чем могу?.. — недовольно буркнул Сигизмунд, которому вряд ли понравилась моя случайная оговорка.
— Пустяки, — покровительственно пророкотал господин Рей, — Всего лишь заверить купчую на покупку дома, и зарегистрировать лечебницу для фамильяров.
— О-о-о… — значительно протянул Сигизмунд, поднимая взгляд, — Какие же это пустяки? Это серьёзное дело! Требующее серьёзного отношения. Прежде всего вам предстоит заполнить заявление по форме двенадцать «б»… Сейчас я… Ага…
Он порылся в ящике стола и протянул бланк. Господин Рей с некоторым сомнением взял бумажку.
— Осторожнее! — посоветовала я хозяину, — Я предупреждала, что у него козёл в фамильярах? Так вот, этот козёл обожает официальные документы жрать. Чуть зазеваешься, а уже вот она — бородатая козлиная морда!
— В самом деле? — удивился господин Рей, — А я слышу, что-то здесь хрумкает… Думал, крыса, а оно вот что…
— Напрасно вы так про моего Бонифация! — обиделся Сигизмунд, — Я ему позволяю жевать только документы, списанные из архива по сроку давности! Так сказать, бесплатная утилизация. Бонифаций, не чавкай так громко…
Он, не глядя, сунул под стол очередную бумажку. Из–под стола послышалось довольное сопение и чавканье. Мы с господином Реем одновременно приподнялись со стульев и заглянули под стол. Конечно! Донельзя довольный козёл дожёвывал лист бумаги, словно это был лист капусты.
— Я, конечно, не уверена… — задумчиво проговорила я, — Но судя по цвету печати… Это точно не прошение о помиловании? Это не из дела о растрате казённых средств при строительстве моста через Черепаховку?..
— Какое прошение⁈ — стремительно побледнел Сигизмунд, — Какая растрата⁈
Он с трудом вырвал обрывок из прожорливой пасти Бонифация и вчитался в текст на клочке бумаги…
— Это не тот документ! — закричал он, выхватывая папку из нижнего ящика стола, — Это не та папка!
И посмотрел на меня с таким укором, словно это именно я ему сейчас папку подменила.
— Давайте, однако, займёмся моим делом! — холодно предложил Фредерик Рей, брезгливо держа в руке бланк, — Где здесь подписать?..
— Подписать⁈ — брови Сигизмунда подпрыгнули, — Секундочку…
Сигизмунд неторопливо переложил злополучную папку в верхний ящик, запер её на ключ, дважды проверил, что ящик заперт, и вновь повернулся к нам:
— Подписывать рано. Сперва эту форму нужно заполнить… Образец в коридо…
— Так, заполняй! — не дослушав, с отвращением бросил листок на стол господин Рей.
— Я⁈ — изумлению Сигизмунда не было предела.
— Ну, не я же!.. — с бесконечным снобизмом возразил Фредерик Рей.
— Лучше тебе заполнить бланк… — певуче протянула я, снисходительно глядя на Сигизмунда, — А то, знаешь ли, вдруг хозяин тебя проклянёт? А столичные проклятия отстирываются гораздо хуже, чем следы от губной пома… ой, я хотела сказать, чем пятна от черники, которые твоя жена нашла на твоём воротнике в прошлую пятницу…
Сигизмунд пошёл пятнами.
— Э-э-э… — протянул он. Получилось очень похоже на «бэ-е-е», — И в самом деле… Почему бы не оказать любезность?..
Он придвинул к себе документ, печально вздохнул, взялся за перо, и принялся скрипуче выводить завитушки в нужных местах бланка:
— Кхм… кхм… у вас, конечно, имеются поручители, в количестве двух штук, которые могут засвидетельствовать вашу платежеспособность?
— Имеются, — любезно ответил хозяин, — Вот их собственноручные заявления.
И он протянул Сигизмунду две бумажки, достав их из небольшой папки, которую принёс с собой.
— Угу… — Сигизмунд оторвался от бланка и уткнулся в бумажки, — так-так… вот беда!.. эти люди не проживают на территории нашего уезда… В соответствии с Уложением о свидетельствовании подписей…
— Я знаю, — коротко парировал господин Рей, — Вот заверенная выписка из Жилищного Департамента.
— Неужели⁈ — ахнул Сигизмунд, и брови его взлетели под самый лоб, — Кхм… ну, что ж… кхм… а у вас есть документ о врачебной степени?
— Разумеется, — процедил Фредерик Рей, доставая из своей папочки очередной лист.
— Тэ-е-екс… маг-эксперт третьей степени? Солидно… Ну, а справка об окончании магического медицинского института?
— Зачем это вам? — нахмурился господин Рей, — Неужели вы думаете, что врачебную степень мне присвоили без соответствующего образования⁈
— Порядок, знаете ли, должен быть… — благодушно возразил Сигизмунд, — Вот, когда сделаете запрос, и вам пришлют справку…
— Вот справка! — Фредерик Рей, чуть не бросил в лицо Сигизмунду очередную бумажку.
— Подготовились, значит… — слегка увял Сигизмунд, — кхм… а чем вы можете подтвердить опыт работы?..
— Мне… присвоили… третью степень… врачебной квалификации! — чуть не по слогам прорычал хозяин, — Как ты думаешь, это возможно без опыта работы⁈
