— Очень, очень неплохо! — произнёс, наконец, господин Рей, откидываясь на спинку стула и протягивая руку к чашечке с остатками кофе.

И тут…

— «Эхо Вечности»! «Эхо Вечности»! — завопил мальчишеский голос под окном, — Покупайте «Эхо Вечности»! Скандал на приёме у мэра! Господин Капорей был нетрезв, и устроил дебош! Попытка ограбления банка господина Свенсона провалилась! Преступник арестован! Госпожа Демюль подаёт в суд на парфюмера, который приготовил некачественные духи! Эксклюзивное интервью от адвоката, господина Трабета! Покупайте «Эхо Вечности»! Всего половина трита! За каких-то шесть липтов, вы будете в курсе всех местных и столичных новостей! Покупайте «Эхо Вечности»!

— Что это? — рука хозяина замерла над столом.

— А… Местная газетёнка… — слегка скривилась я, — Официально называется «Нижневолокское Эхо Вечности», но её давно между собой переименовали в «Бреховечность». Или попросту: «Брехунок». Не стóит она вашего внимания, сударь! Всё, что вам интересно, я и без неё расскажу. Сбегаю, вон, на базар за продуктами, а как вернусь, всё, что хотите! Хоть биржевые сводки, хоть заграничные скандалы. С подробностями! А в газете переврут половину и не поморщатся.

— У вас в Гадюкино есть газета? — искренне заинтересовался господин Рей, — Любопытно! Сьюзи, сбегай на улицу, купи экземпляр!

— Я Сюзанна… — буркнула я, разворачиваясь.

— Подожди, я же денег не дал! Вот медяшка… сдачи не надо!

И Фредерик Рей кинул мне монету. Пришлось бежать. И конец завтрака прошёл уже не так чинно. Хозяин шелестел страницами, иронично хмыкал, иногда бормотал «Любопытно!», и, кажется, когда он закончил читать, его кофе совершенно остыл. Считай, трагедия для Ярины!

— Действительно, брехунок! — сделал вывод господин Рей, дочитав газету. На секунду задумался, и добавил, — Но я хочу видеть эту газету на столе каждый день! Деньги для этого я дам…

Мы с Яриной одновременно переглянулись. Хочет, значит будет. Делов-то…

— Ну-с… — поднялся из-за стола хозяин, — Пора и в магистрат? Кстати, завтраком я доволен. Неплохо… очень неплохо…

Ярина просияла.

— Прикажете запрягать? — уточнила я, — Или предпочитаете пеший променад?

— А как в вашем Гадюкино принято?

— В нашем Нижнем Волоке принято, как душе желательно, — почтительно ответила я, — Большинство предпочитают пешие прогулки. На каретах приезжают, разве что, если новым рысаком похвастаться. Всё равно, возле магистрата места для стоянки не найти. Приедут, перекроют своей каретой половину улицы, дождутся, пока стражники материться не начнут, и дают кучеру команду, мол, езжай, братец, домой, а я пешком вернусь. Ну и — на следующий день «Брехунок» всем уже растрезвонил: дорожное происшествие! Затор на улицах города! Такой-то, сякой-то, грубо нарушил дорожные порядки! И вот почему… И теперь ему грозит штраф, аж в половину конти! Дорогие сограждане, не допускайте подобного впредь! Ага… они и не допускают… пока кто-то очередного породистого коня не прикупит…

— Значит, пойду пешком, — сделал вывод господин Рей, — Я иду одеваться. Надеюсь, мой сюртук вычищен?..

— Но… — ахнула я, — гардеробная комната пуста…

— Ах, да, — поморщился хозяин, — Я сегодня слегка рассеян… Ничего страшного, вычищу сюртук магией.

— Сударь, позвольте мне! — ринулась я вперёд.

Очистит он… с таким-то фамильяром… представляю!

— Не нужно, — выставил Фредерик Рей руку перед собой, — Я и сам отлично справлюсь.

И он повернулся лицом к спальне. А меня, словно кто в бок кольнул!

— Сударь! — окликнула я.

— Да?..

— Позвольте с вами?.. в магистрат?..

Ярина взглянула на меня с недоумением. Может, подумала, что я от мытья посуды отлыниваю? Но, сейчас мне было не до неё. Я умоляюще смотрела на хозяина. Фредерик Рей раздумчиво потёр переносицу.

— Хорошо. Я буду готов через десять минут. К этому времени и ты будь готова, Сьюзи!

— Сюзанна! — проворчала я в очередной раз.

Мне-то чего готовиться? Я всегда готова. Мне сюртуков надевать не надо.

* * *

— Это и есть магистрат⁈ И ты ещё каждый раз кривишь лицо, когда я называю ваш заштатный курятник «селом Гадюкино»?

Фредерик Рей, с высокомерным презрением, заложив руки за спину, осматривал здание магистрата.

Надо же! Оказывается он умеет наблюдать. Оказывается, он заметил, что мне не нравится, когда он наш Нижний Волок Гадюкиным обзывает.

— Зато дворец мэра у нас хорош! — буркнула я.

Впервые мне нечего было возразить по существу. Магистрат у нас… Нет, когда-то, может, ещё до Первой Магической войны, он был неплох. Наверное, внушал уважение и трепет. Сложенный из могучих каменных блоков, он символизировал твердыню власти. Когда-то магистрат был выкрашен небесно-голубой краской, с золотой полосой посередине. Мало того, в золотую краску добавили немного магии, чтобы золото переливалось разноцветными искрами. Теперь же голубая краска посерела и приобрела грязно-бурый оттенок, штукатурка кое-где отвалилась, золотая полоса поблекла, и только разноцветные искры по-прежнему продолжали переливаться. Только теперь они осыпались на землю из стыков каменных блоков, напоминая не бриллиантовую пыль, как было задумано, а искры полупогасшего костра. Даже облезлые горгульи на крыше выглядели скорее уныло, чем мрачно и торжественно.

Обиднее всего, что пылающие когда-то буквы на вывеске «Магистрат», давно потускнели, а буква «с» совершенно погасла. Теперь вывеска гласила «Маги трат», и становилось непонятным, на какие такие траты магов намекает глупая вывеска?

— Убожество! — подвёл итог господин Рей, перевёл взгляд на проезжающую мимо золочёную карету, с великолепным рысаком, украшенным плюмажем из разноцветных перьев, снова взглянул на магистрат и вздохнул, — Жалкое зрелище!

— А нам этот магистрат на стену не вешать, вместо картины! — огрызнулась я, — Нам только нужные бумаги получить… и хоть гори он синим пламенем!

— Ты права, — неожиданно кротко согласился хозяин, — Пошли оформлять бумаги!

На входе я привычно переступила через «самоочищающийся коврик» — непременную принадлежность каждого казённого заведения. Ну, я-то здесь не в первый раз. А вот, господина Рея предупредить не успела. Ну… он и шагнул в самый центр…

— Какая гадость! — выдавил из себя Фредерик Рей, брезгливо отлепляя подошву от коврика, — Ещё пара таких провинциальных выходок, и я за себя не отвечаю! Это не магистрат, это балаган какой-то! Дешёвый фарс! Где магическое, самообновляемое, расписание часов приёма? Где направляющие стрелки на полу или в воздухе, которые сопроводят посетителя до нужного кабинета? Где окошко справочной службы, в конце концов⁈

Мы одновременно оглядели внутренность магистрата. У меня в голове родилось только одно слово: «бедлам». И это только потому, что я девушка приличная. Кто-то другой, на моём месте, мог и матерными словами подумать.

Пол — когда-то прекрасный дубовый паркет, исшарканный бессчётным количеством подошв настолько, что не только стёрся весь рисунок, но и протоптались многочисленные «тропинки», там, где посетители ходили наиболее часто. Словно ручейки посреди ровного поля.

Стены обшиты досками. Я присмотрелась. Кедр? Может, и кедр. Наверное, когда-то в этом зале стоял неповторимый, бодрящий запах. Запах свежести и здоровья. Теперь дерево впитало в себя столько всего, что в зале пахло прокисшими щами. Да ещё, в эти щи кинули старые лапти, вместо мяса! У стен, на простых деревянных скамьях, жались друг к другу унылые посетители. Ни у кого улыбки на лице! Только мрачные, тоскливые физиономии.

Потолок почерневший, в паутине. Когда-то там, на широкой люстре из светлого дерева, вéсело перемигивались золотые шары магического света. Сейчас дерево потемнело, шары стали просто болезненно-жёлтыми, словно заболели желтухой, а магический свет, время от времени, начинал искрить, словно припадочный.

Но, всё это не главное! Главное — беспрестанная суета. Посетители метались взад и вперёд, иногда в самых неожиданных направлениях, с усталой обречённостью во взорах. Создавалось ощущение полной безалаберности и беспросветности.