— Тише. Перестань дрожать, — мягко, успокаивающе произнес он, и в его голосе прорезались вкрадчивые нотки. — Я не причиню тебе вреда. Здесь ты в полной безопасности, Малика.

— Отпустите меня... — едва слышно прошептала она, чувствуя, как от ужаса пересохло в горле.

— Это невозможно, — Волькан покачал головой. Он медленно подошел ближе, и Малика зажмурилась, но он лишь аккуратно, но твердо забрал из ее онемевших пальцев кружку и поставил ее на тумбочку. Затем он взял ее правую руку — ту, что была забинтована. — Посмотри на меня.

Малика нехотя открыла глаза. Волькан приложил ее ладонь к своей широкой груди, прямо туда, где ровно и мощно билось его сердце. И в тот же миг внутри Малики словно вспыхнул пожар. Рана на руке отозвалась странным, приятным теплом, а в голове пронесся чужой, но отчетливый отголосок чужих эмоций: его уверенность, его спокойствие и... властное торжество.

Она испуганно попыталась выдернуть руку, но он не позволил.

— Чувствуешь? — тихо спросил Волькан, и его янтарные глаза хищно блеснули. — Обычный человек погибает после укуса Альфы. Но ты выжила. Моя кровь приняла тебя, а твоя — меня. Теперь мы связаны. Ты чувствуешь меня, а я чувствую каждый удар твоего пульса, каждый твой страх.

Малика смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Все это походило на безумный, фантастический сон, но тепло его тела под ее ладонью было слишком реальным.

— Через два дня наступит ночь полнолуния, — вкрадчиво продолжил Альфа, наклоняясь к самому ее уху. От его горячего дыхания по ее шее пробежали мурашки. — Луна войдет в полную силу, и мы проведем древний обряд. Мы станем едины, Малика. Навсегда. А пока — привыкай к своему новому дому.

Он плавно отпустил ее руку, развернулся и вышел из комнаты, оставив Малику наедине с оглушительной тишиной и бьющим через край страхом перед неизбежным.

Глава 3

За огромным окном спальни сгустились сумерки. Лес погрузился в глубокие черные тени, и комната стала казаться еще мрачнее. Малика сидела на кровати, поджав под себя ноги. За последние несколько часов она передумала обо всем на свете: от сумасшедшей секты до настоящих оборотней, но реальность, в которой её заперли ради какого-то обряда, пугала сильнее всего. Время шло, приближая ту самую ночь полнолуния. У неё оставалось всего два дня, и сидеть сложа руки она не собиралась.

В коридоре раздались шаги, а затем глухой щелчок замка. Малика мгновенно подобралась.

Дверь приоткрылась, и в спальню вошла Диана. В руках она несла поднос с ужином. Оборотень вела себя расслабленно, явно не ожидая от испуганной человеческой девушки никакого подвоха. И это была главная ошибка.

Едва Диана сделала два шага внутрь комнаты, Малика, собрав всю свою злость и страх, резко рванулась вперед. Она со всей силы толкнула Диану в плечо. Тяжелый поднос выскочил из рук целительницы, с грохотом полетел на пол, а горячий суп и посуда с шумом разлетелись по паркету.

Диана от неожиданности покачнулась, потеряв равновесие, а Малика, не теряя ни секунды, проскочила мимо нее в открытую дверь.

Сердце бешено стучало в ушах. Она очутилась в длинном деревянном коридоре и бросилась вперед, ориентируясь только на интуицию. Миновав лестницу, Малика увидела впереди массивную входную дверь. К ее удивлению, та была не заперта. Девушка толкнула тяжелую створку и буквально вылетела на свежий ночной воздух.

— Получилось! — промелькнуло в голове радостное, безумное облегчение.

Она оказалась во внутреннем дворе огромного поместья, окруженного лесом. Вокруг горели факелы и уличные фонари. Повсюду ходили люди — мужчины, женщины, кто-то о чем-то спокойно разговаривал. Малика побежала было в сторону густых деревьев, надеясь затеряться во тьме, но внезапно ее шаги замедлились.

Внутренний двор затих всего на секунду, а затем по нему покатилась волна звуков.

Люди вокруг начали оборачиваться на нее. Но на их лицах не было ни злости, ни паники, ни желания поймать беглянку. Вместо этого они начали... улыбаться. Через мгновение со всех сторон раздался откровенный, громкий смех. Молодые парни у костра покатывались со смеху, указывая на нее пальцами, женщины снисходительно качали головами, а пара мужчин у ворот даже не двинулась с места, чтобы перекрыть ей дорогу — они просто хохотали, глядя на ее испуганный вид.

Малика замерла посреди двора под этим прицелом десятков насмешливых глаз. Вся её смелость в миг испарилась, сменившись жгучим, удушающим стыдом. К ней никто не бежал, ее никто не ловил. Весь клан просто открыто смеялся над её наивной, глупой попыткой сбежать из логова хищников. Они прекрасно знали, что бежать ей абсолютно некуда.

Несмотря на унизительный смех, Малика упрямо стиснула зубы. Страх перерос в чистую ярость. Раз они не пытаются её остановить, она уйдет! Девушка развернулась и со всех ног бросилась в темноту, прочь от освещенного двора, прямо в черную чащу леса. Смех за спиной начал стихать, заглушаемый шумом ветра в кронах деревьев.

Она бежала, не разбирая дороги. Ветки кустов хлестали по лицу, ноги путались в высокой траве, но Малика упорно двигалась вперед. Главное — подальше от этого сумасшедшего места, подальше от Волькана.

Она успела отбежать от поместья всего на пару сотен метров, как вдруг в груди что-то резко, болезненно натянулось. Словно невидимая струя, связывающая её сердце с кем-то, натянулась до предела — и с глухим ментальным звоном оборвалась. Точнее, не оборвалась, а резко сократилась, потянув её назад.

Малика охнула и рухнула на колени прямо в сухую листву, хватаясь рукой за грудь. Дыхание перехватило. Внутри всё горело. Это не была физическая боль — это было странное, дикое, сводящее с ума чувство тоски и пустоты. Словно у неё заживо вырвали кусок души.

Каждая клеточка её тела внезапно закричала о том, что она совершает огромную ошибку. Лес вокруг показался чужим, холодным и смертельно опасным, а то деревянное поместье, из которого она только что бежала... показалось единственным безопасным местом на земле. В голове зашумело, а перед глазами снова встали янтарные глаза Волькана.

Её захлестнуло непреодолимое, безумное желание вернуться. Захотелось снова почувствовать тепло его руки, услышать его низкий голос. На место паники пришло странное, пугающее умиротворение и четкое осознание: она хочет остаться. Она принадлежит этому месту.

Малика тяжело поднялась на ноги. Шатаясь, будто в тумане, она развернулась и медленно, шаг за шагом, пошла по собственным следам обратно к усадьбе. Связь, о которой говорил Альфа, работала против её воли.

Она едва успела выйти на небольшую поляну, как деревья впереди зашевелились. Из ночной тени плавно, словно соткавшись из самого мрака, вышел Волькан.

Он был совершенно спокойным. На его лице не было ни злости, ни удивления. Он просто стоял, скрестив руки на груди, и его янтарные глаза светились в темноте, неотрывно наблюдая за ней. Волькан знал, что она вернется. Он ждал её.

На губах Волькана заиграла легкая, едва заметная усмешка. Он опустил руки и сделал несколько шагов навстречу Малике, остановившись в паре метров от нее.

— Ну надо же, — тихо произнес он, и в его низком голосе проскользнули нотки искреннего удивления. — Наша связь оказалась даже сильнее, чем я рассчитывал. Обычно человеческим девушкам требуется гораздо больше времени, чтобы почувствовать притяжение и сдаться. А ты вернулась сама меньше чем через десять минут.

Малика молчала, тяжело и часто дыша. Ей было до безумия стыдно за свою слабость, но странное тепло, разлившееся по телу при виде Альфы, заглушало все остальные чувства. Пустота в груди исчезла, сменившись полным покоем. Она действительно больше не хотела бежать.

— Идем в дом, — мягко скомандовал Волькан.

Он не стал хватать её или тащить силой. Он просто развернулся и пошел обратно к усадьбе, уверенный, что она последует за ним. И Малика послушно пошла следом, чувствуя себя послушной тенью своего вожака. Во дворе по-прежнему было много людей, но теперь никто не смеялся — под строгим взглядом Альфы все покорно опускали головы, пропуская их вперед.