«Кто ты, — подумал он, — и откуда ты пришёл? Почему ты здесь?»

И призрачный ответ, исходящий из глубоких пещер его собственного мозга: «Бог обрёк нас на жалкую судьбу».

— Чёрт, — пробормотал шериф Лондау, обнажив зубы. Он манипулировал отмычкой без результата. — Не могу никак зацепить...

— Вы зря тратите время, — снова сказал картёжник, делая шаг к решётке «Маверика». Он теперь держал лом в одной руке, его тень — длинная и искажённая — лежала на мокром асфальте. — Хотите, чтобы этот мерзавец вышел, я его вытащу.

— Назад, — сказал ему Дэвид.

— Нам не нужно тут безумствовать, — сказал парень в кепке «Марлинс» картёжнику.

— Эй, отвали, чемпион, — отрезал картёжник, — или я разнесу тебе мозги этим...

— Полегче, — сказал фанат «Марлинс», выставив руки в стороны.

— Эй, эй, эй, — сказал шериф Лондау спокойно и не поднимая глаз. Языком работая в уголке рта, менее чем в дюйме от того уродливого стянутого шрама, что пробегал по его лицу, он подёргал отмычку, пока что-то не щёлкнуло. — Вот, — сказал он. Замок выскочил. — Открыто для бизнеса.

— Он пошевелил рукой, — изумлённо сказал Дэвид, заглядывая через окно... и затем увидел, как рука незнакомца снова появляется, на этот раз ложась на приборную панель. И в его руке было то, что Дэвид мог различить, несмотря на темноту внутри машины, — пистолет.

— Чёрт, — выдохнул картёжник. — У него пушка. У сукина сына пушка.

— Хорошо, — сказал шериф, тон его голоса не изменился, — пусть все отойдут от машины. Вы тоже, мистер Грэхем. Хочу, чтобы все были на бордюре. И нормально, медленно.

Правой рукой обхватив пистолет и положив руку на приборную панель «Маверика», незнакомец наклонился и левой рукой снова заблокировал дверь пассажира.

— Дэвид, — простонала Рода с бордюра, возвращая Дэвида к реальности. Он всё ещё стоял у двери водителя, заглядывая через окно и уставившись на пистолет. Он не мог двигаться.

— Мистер Грэхем. — Голос шерифа — очень далёкий. — Мистер Грэхем, думаю, было бы в ваших интересах послушать меня сейчас и отойти от вашего автомобиля. Мы согласны, приятель?

— Да, — выдавил Дэвид и начал отступать от машины. — Да, конечно, ладно.

— Отлично, — заметил шериф. Он не вытащил собственное оружие — пока ещё, по крайней мере, — но расстегнул кобуру. Его лицо было невозмутимым — обычным и удивительно спокойным. Дэвид на мгновение подумал, сколько происшествий повидал этот молодой полицейский за свою службу, и как он заработал этот ужасный шрам. Повернувшись к толпе, шериф Лондау начал жестами отгонять всех назад, пока они не оказались прижаты к фасаду мотеля. — Полагаю, не будет особого толку говорить всем вам уйти в свои номера и оставаться там, — продолжил он, — так что не буду тратить на это дыхание. Однако если я увижу, что кто-то делает шаг к этой машине, тот проведёт остаток вечера в задней части моей патрульной. Это ясно?

Прокатилась волна неловкого смирения.

— Это касается и вас, мистер Грэхем.

— Хорошо, — сказал Дэвид.

— А теперь идите со мной, — сказал шериф, жестом направляя его через толпу. Он последовал за шерифом через парковку, его глаза переключались между забрызганной дождём спиной рубашки шерифа и молчаливым, угрюмым «Фордом Маверик» под сиянием огней мотеля. Шериф Лондау остановился у своей патрульной, чтобы зажечь сигарету, и подождал, пока Дэвид его догонит.

— Что мы делаем? — спросил он шерифа.

— Как ваше имя, Грэхем?

— Дэвид.

— Мы свяжемся по радио с диспетчером и посмотрим, не смогу ли я вытащить сюда Джонни Флоухема или Ричи Эскобара, Дэвид. Потом мы будем сидеть и ждать, пока они появятся. Потому что последнее, что мне нужно, — чтобы этот психопат начал стрелять по гостям. Вы со мной?

— Хорошо, — сказал Дэвид. — Я просто хочу, чтобы он вышел из моей машины.

— Ну, я над этим работаю. А пока, думаю, вам стоит подкорректировать своё отношение. Понимаю, вы раздосадованы, но грубость со мной не вернёт вас за руль в ближайшее время. Дошло, Дэвид?

— Да, конечно, — сказал Дэвид, глядя через плечо на «Маверик». Он мог разглядеть хрупкую фигуру Роды в толпе, зажатую между двумя более крупными постояльцами мотеля.

— Тогда мы на правильном пути, — сказал шериф, открывая дверь своей патрульной и скользя на водительское сиденье. Он связался с диспетчером по радио и нахмурился от ответа, который получил из участка. — Слушай, Монро, — наконец сказал шериф, — мне всё равно, придётся тебе хоть выкопать конфедератских солдат ложкой и сложить их на тачку самому, мне нужны парни здесь как можно скорее. Приём.

Через две минуты Дэвид и шериф Лондау молча направлялись обратно к толпе. Дэвид видел, как Рода идёт к нему. Она выглядела такой маленькой, такой беспомощной. Глядя на неё, Дэвид не мог не думать о ней просто как об ещё одной постоялице мотеля — ещё одной незнакомке, — несмотря на их время вместе в дороге. Действительно ли он думал, что любит её, когда они уезжали из Ла-Саль? Действительно ли он видел какой-то смысл в этой глупой поездке (а это была глупая поездка); действительно ли он думал, что с Родой всё будет иначе, чем с Мирандой? И почему именно сейчас, после всего этого времени, он чувствовал так?

— Ваша жена? — сказал шериф Лондау. Очевидно, он тоже заметил пыл Роды.

— Мы просто друзья, — сказал Дэвид. Было невозможно объяснить их отношения.

— Молоденькая штучка. Очень симпатичная. Должно быть, что-то правильное делают в вашем большом городе, а? — Но в голосе шерифа не было юмора, никакого подобия братского тона. Шериф вызывал у Дэвида тревогу.

Рода обхватила Дэвида руками, когда он подошёл. Она перестала всхлипывать и теперь только закопалась лицом в его грудь и крепко обняла его. Ник, бармен, наблюдал с одобрением.

— Какое ужасное маленькое место, — прошептала она в его грудь.

— Мы скоро уедем, — пообещал он ей. — Шериф вызвал подкрепление.

— О, Дэвид, надеюсь, до плохого не дойдёт.

— Что ты имеешь в виду?

— Кровь, — сказала она. — Я не хочу видеть кровь.

Позже, вспоминая слова Роды, Дэвид не сможет не заметить иронию ситуации.

Шериф Лондау ещё раз напомнил толпе зрителей оставаться на бордюре. Затем он шагнул к «Маверику» и — очень медленно — переместился к стороне водителя. Его руки были поднятыx, показывая, что у него нет намерения вытаскивать своё служебное оружие. Между тем незнакомец оставался неподвижен за рулём, его правая рука всё ещё на приборной панели, удерживая пистолет. Огни мотеля отражались на поверхности оружия и освещали белую руку незнакомца. Дэвид наблюдал, как шериф двигается вокруг машины, ожидая, что начнутся какие-то переговоры, но шериф не произнёс ни слова. Подняв взгляд, Дэвид осмотрел толпу людей, стоявших вдоль бордюра: все холодные и мокрые, дрожащие на ночном ветру, некоторые лишь полуодетые. Никто из них теперь не шептался друг с другом; никто из них больше не хотел поднимать лом на лобовое стекло «Маверика» или штурмовать машину. Справедливо сказать, что оружие имеет свойство приглушать любую страсть.

Отступая от машины, шериф направился обратно к толпе, руки всё ещё поднятыми и в стороне от кобуры. Дэвид был поражён осознанием, что шериф Бобби Лондау совершенно не знал, что делать дальше.

— Что, думаешь, будет, Дэвид? — прошептала Рода ему в сгиб шеи.

— Не знаю, — сказал он честно.

— Обними меня, — сказала она.

— Хорошо. — И он сделал это.

— Я думаю... — начала Рода, но её заставил замолчать высокий, тарабарящий голос женщины.

Дэвид встрепенулся и оглянулся. Он заметил индианку, указывающую на «Маверик», одна рука прижата ко рту. Шериф Лондау немедленно оказался рядом с ней, отчаянно пытаясь её утихомирить.

— Смотрите, — сказал парень в кепке «Марлинс». Он тоже указал на машину. — Парень двигается.

— Назад! — закричал Лондау, жестом отгоняя всех от края парковки. — Назад! Двигайтесь! — Но они уже были прижаты к фасаду мотеля.

— Он двигается, — заметил кто-то ещё, и к тому моменту все глаза были устремлены на смуглую фигуру за рулём машины Дэвида Грэхема.