— Всё будет хорошо, тётя Клара. Мы что-нибудь придумаем.

— Что тут придумаешь? Двенадцать нарушений! Второй выход! Где я его возьму? Стены ломать? Огнетушители новые покупать это ладно… Согласна, забыла совсем… Но вот с электрикой то, что не так?

Я молчал, сжав от злости зубы. Вышел на улицу, чтобы никто не слышал этого разговора, достал зеркало и попробовал сделать ответный звонок, на вчерашний вызов Михаила Газова.

Трубку взяли не сразу, только на шестом гудке.

— Добрый день, я вас слушаю, Максим, — ответил он надменным голосом

— Ну что, Михаил, так будем играть? — спросил я без предисловий.

— Не понимаю, о чём вы говорите… — спокойно ответил Газов.

— О проверке пожарного инспектора, который только что нашёл двенадцать нарушений в хостеле, где я живу. О клиентах моей подруги, которые в одночасье отказались от её услуг. Вы уверены, что аристократы так ведут свои дела? — спросил я у него.

— Максим, я не отдавал таких распоряжений, тут просто совпадение!

— Перестаньте! Мы оба знаем, кто за этим стоит.

Он помолчал.

— Максим, что вы от меня хотите?

— Отзовите своих людей и перестаньте оказывать давление на моих близких!

— А что я получу взамен?

— У меня есть кое-что для вас. Я не буду обращаться в Совет родов, в котором состоит моя старшая сестра.

Тишина. Я зашёл с козырей, которых, по сути то, у меня и не было. Совет родов — структура, в которой заседают представители самых крупных аристократических семей Империи. Влиятельный орган, который может блокировать сделки, накладывать санкции, даже инициировать расследования.

Проблема была в том, что мои «родственники», Роксана и братцы-психопаты, даже помогли бы Газову уничтожить меня. Только вот он этого не знал.

— Вы не станете этого делать… — сказал он наконец.

— А давайте проверим? Интересно, что скажут в совете, когда узнают, что вы хотите оставить девочку-аристократку по происхождению на улице? Думаю сделать всё это еще и публично. Вот остальные семьи обрадуются.

Он тяжело вздохнул.

— Допустим, я соглашусь отвести угрозы…

— Вы отменить все проверки и вернёте клиентов моей подруге.

— С клиентами сложнее. Я могу дать указание, что она больше не находится в чёрном списке, но вернуть заказы это уже к ней самой. Пусть обзванивает, предлагает скидки и так далее. Я вмешиваться не буду.

— Сойдёт! И больше никто не трогает моих людей, согласны?

— Тогда и вы, Максим, держитесь в рамках закона. Никаких Совета родов, никаких громких заявлений в прессе. Решаем дело в суде, по закону. Договорились? — спросил Газов.

— Договорились, Михаил! — ответил я.

— Прощайте, Максим.

Звонок оборвался.

Я вернулся в хостел. Клара Захаровна всё ещё сидела, вытирая слёзы, Кира сжимала её руку.

— Отставить слёзы! Всё в порядке, — сказал я. — Я договорился. Инспектор больше не придёт. Нарушения… ну, кое-что придётся исправить, ради вашей собственной безопасности, но без фанатизма. Не закроют вас.

— Вы правда смогли? — Клара Захаровна подняла глаза.

— Правда!

Женщина подбежала ко мне и обняла, а потом побежала на кухню, чтобы приготовить для нас что-нибудь вкусненькое. В этот момент включился телевизор. Клара Захаровна любила, чтобы он работал фоном. Сейчас шли утренние новости, ведущий, улыбчивый блондин, объявлял сюжет.

— … Напоминаем про громкое задержание криминального авторитета Марата Джавахишвили, известного под прозвищем «Лысый». Ему предъявлены обвинения по нескольким статьям, включая организацию преступного сообщества, незаконный оборот оружия и наркотиков. Однако сегодня появилась информация, которая может изменить ход процесса…

Я подошёл ближе к экрану.

— На защиту господина Джавахишвили встал сам председатель Коллегии адвокатов Нижграда — Михаил Николаевич Молотов. По словам экспертов, это означает, что у обвинения практически нет шансов на обвинительный приговор. Молотов славится своей способностью находить процессуальные нарушения и превращать тяжкие преступления в мелкие административные провинности….

На экране показали Молотова. Он стоял у здания суда, поправлял очки и говорил в камеры:

— Мой подзащитный законопослушный гражданин, который стал жертвой оговора. Уверен, что в ходе процесса мы докажем его невиновность! На данный момент мною уже зафиксированы десятки нарушений при задержании Марата Владимировича. Также хочу официально заявить, что мы подаём прошение о возможности выйти моему подзащитному под залог.

Кира прошептала:

— Твою мать… Максим… Это вообще как…

— Ничего не говори, я всё понимаю, — не дал я ей закончить.

— И что мы будем делать, если этого ублюдка выпустят на свободу? Он же первым делом направится к нам! — спросила синеволосая девушка.

— Ну как минимум закрыть дверь и чаще смотреть по сторонам, когда ходим по улицам Нижграда, — улыбнулся я.

— Максим! Я сейчас не шучу! Что мы будем делать? У тебя же точно есть какие-то мысли? Скажи мне, что есть! — недовольно буркнула Кира Фрост.

— Знаешь, а я ведь тоже не шутил…

Я сидел за маленьким столом в своей комнате и смотрел на разложенные перед собой документы и фотографии. Честно говоря, стол это прям очень громко сказано. Старая тумба, которая стояла тут, когда я только заехал в комнату.

На столе лежали названия ресторанов, написанные на клочках бумаги. «Старый замок», «Плаза», «Речной причал». Я разложил их в произвольном порядке. Дмитрий Газов посещал эти заведения примерно раз в неделю и никогда не ходил два раза подряд в одно и тоже место. Всегда заказывал столик на двоих и платил картой. Один из официантов, даже, сказал мне, что он приходил всегда с какой-то женщиной, и, иногда, с ними был ребенок. Это было примерно полгода назад.

Я смотрел на эти клочки бумаги и понимал, что они ничего не стоят. Ну бывал человек в ресторанах и платил за двоих. В суде это не доказательство. Любой адвокат Газовых скажет: «Мало ли с кем мой доверитель ужинал? Может, с деловым партнёром, другом или вообще с женщиной лёгкого поведения, которую он снял на вечер».

Пшик.

Рядом с чеками лежали три фотографии. Екатерина отдала всё, что у неё было. На одной они сидят в парке: Дмитрий обнимает её за плечи, оба смеются. На второй София сидела верхом на папиной шее, она раскинула руки в стороны, как самолёт. На третьей, судя по всему, Новый год. Рядом лежали фото членов семьи Газовых, которые для меня достала Кира.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

СИСТЕМА.

ДОКАЗАТЕЛЬНАЯ СИЛА: НИЗКАЯ.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

— Спасибо, шайтан-машина! — недовольно буркнул я. — Ты всегда меня поддерживаешь в самых сложных ситуациях.

Я лёг на кровать и уставился в потолок. Лежал и думал: а что у нас вообще есть? Честно говоря, НИ-ЧЕ-ГО! Слова Екатерины? Она хорошая женщина, искренняя, но в суде это вообще не аргумент. Свидетели? Официанты, водители, случайные прохожие, которые видели их вместе? Так себе аргумент, да и когда на них надавят люди Михаила, они сразу же все сольются.

Могут ли быть какие-то документы? Завещания нет, Дмитрий был молод, здоров, наверняка не думал, что умрёт в сорок с небольшим. Он собирался уйти из рода, но не успел.

— Нам нужен анализ ДНК… — сказал я вслух.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

СИСТЕМА.

ДНК-ЭКСПЕРТИЗА: ЕДИНСТВЕННОЕ БЕССПОРНОЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВО.

СПОСОБЫ ПОЛУЧЕНИЯ:

1. ДОБРОВОЛЬНОЕ СОГЛАСИЕ ГАЗОВЫХ — НЕВОЗМОЖНО.

2. РЕШЕНИЕ СУДА — БЕЗ ДРУГИХ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ НЕ БУДЕТ ВЫНЕСЕНО.

3. НЕЗАВИСИМЫЙ ОБРАЗЕЦ ДНК УМЕРШЕГО — ТРЕБУЕТ ЭКСГУМАЦИИ.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

— Эксгумация… — прошептал я. — То есть я должен пойти ночью на кладбище с лопатой? Или нанять бригаду чёрных копателей? Отличный план, особенно если учесть, что меня арестуют за осквернение могилы, и тогда защищать Екатерину будет некому. Гениально!