Герда положила пучок на землю и поднялась. Та так и сидела, не шевелилась, не плакала, и это было хуже любого громкого плача. Когда человек рыдает, он хотя бы выпускает то, что накопилось внутри, а когда замирает вот так, значит внутри уже пусто, и держаться не за что.

Подошла, села рядом на землю и обняла ее. Девчонка вздрогнула всем телом и в следующий момент разрыдалась в голос, уткнувшись лицом Герде в плечо. Сквозь всхлипы и судорожные вздохи полились бессвязные рваные, но понятные любой из присутствующих слова.

— Он обещал вернуться… он всегда возвращался… а его даже похоронить нормально не дали…

Молодой муж, почти ровесник, погиб при нападении жил, и все эти дни она жила и работала как положено, потому что просто не могла в это поверить. А сегодня, видимо, поверила.

Герда держала ее и молчала, только ладонь мерно двигалась по спине, медленными широкими кругами, и с каждым таким движением плач становился тише. Не постепенно, не от усталости, а ровно, будто кто-то убавлял его изнутри.

Через минуту она уже не плакала. Дыхание выровнялось, плечи перестали вздрагивать, и девчонка отстранилась, растерянно моргая покрасневшими глазами, сама не понимая, куда делась та волна, что только что накрыла ее с головой.

— Вставай, — мягко проговорила Герда. — У тебя дети остались, есть ради чего жить.

Девчонка смахнула слезы рукавом, всхлипнула еще раз и поднялась. Подобрала оброненный пучок ромашки, села на свое место и вернулась к работе. Остальные женщины тоже опустили головы и продолжили перебирать травы, негромко и сосредоточенно, не оглядываясь и не обсуждая произошедшее.

Шагал к северным воротам и чуть ли не топал ногами от обиды, потому что грызла она изнутри так, что хотелось кого-нибудь схватить за шиворот и хорошенько потрясти. Причем желательно кого-нибудь, кто причастен ко всей этой несправедливости, но и любой посторонний тоже сойдет.

Нет, серьезно, я столько сил вложил в этот проект, столько ночей не спал, лично бревна из леса таскал, а они, значит, решили, что справятся и без меня? Ну отлично, ну замечательно!

У ворот сгрузил ось и колеса прямо у стены, подозвал ближайшего работягу из бригады Хорга и ткнул пальцем наверх.

— Отнеси-ка вот это на стену, туда, где будут направляющие монтировать. — попросил его, — Только пожалуйста, аккуратно тащи, колеса фланцами внутрь складывай, чтобы не побить.

Тот покосился на детали, кивнул и подхватил ось, а я развернулся и зашагал к выходу из деревни, причем еще быстрее и злее, чем шагал до этого. Пусть колеса и рельсы подождут, сейчас мне надо увидеть собственными глазами, что они там вытворяют с баллистой, пока меня нет.

А то, видите ли, сделали первый серийный образец и могут обойтись без разработчика! А если разработчик стрелять любит, или вообще, хочет посмотреть не изменилось ли чего-то при переходе производства от штучного к массовому?

Возле северной башни, за стеной, на расчищенной площадке обнаружилась целая делегация. Гундар стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди, Вельт расположился на бревне и наблюдал с ленивым любопытством.

Возле самой станины крутился Ольд и что-то объяснял жестами, а два стражника во всю налегали на рукояти катушки, и храповик трещал так, будто внутри баллисты завелась стая бешеных дятлов. Третий стражник же в основном пытался слушать плотника, но судя по взгляду явно не очень его понимал. Ну и, разумеется, чуть подальше стоит толпа зевак, без них ни одно мероприятие в деревне не обойдется, я уже к этому привык.

Подошел, протиснулся вперед и молча принялся наблюдать, потому что ругаться при всех не хотелось, а внутренний монолог и так раскален до предела.

Стражники прицелились чуть ниже, чем я в прошлый раз, один из них, тот что покрупнее и явно считал себя главным артиллеристом деревни, с торжественным видом нажал на спуск. Щелчок, свист, и здоровенное копье с оперением и привязанной сверху тряпицей ушло по пологой дуге, набрало высоту и начало снижаться. Копье ударило в землю совсем рядом с мишенью, метрах в пяти от нее, и тряпица на древке затрепыхалась от ветра, обозначая место попадания.

Снаряд, надо признать, получился куда лучше того первого уродца. Ровный, с аккуратным оперением, и тряпочка на нем привязана не просто так, это чтобы потом в траве найти легче было. Снаряды-то многоразовые, каждый на счету, терять их по кустам никто не собирается.

— Ну, уже лучше, — прокомментировал Вельт, не вставая с бревна. — Правда, это если не учитывать, что мишень вряд ли будет стоять на месте и ждать, пока вы прицелитесь.

— Так помнишь, тут жил на своей собаке сидел? — отозвался один из стражников, утирая лоб. — Как раз где-то там сидел и пялился на нас, бестолочь зеленая.

— Да, точно, — подтвердил второй. — Сам видел. Вон на том бревне торчал, вроде.

— Заряжайте, хватит отвлекаться! — прикрикнул Гундар. — Ваша задача освоить орудие и затем обучить навыку стрельбы остальные расчеты. Сейчас учитесь перезаряжать правильно, чтобы дошло до автоматизма и не надо было каждый раз спрашивать у Ольда, что крутить и куда тянуть.

— Так над прицельностью тоже лучше сразу думать, — вмешался Вельт и поднялся наконец с бревна. — Не дело так, пристреляем здесь к одной мишени, привыкнем, а потом орудие поставим на стену, и всё, толку от нашей пристрелки ноль. Высота другая, дистанция другая, и стрелять придется заново.

Мысленно согласился с ним и потому не стал вмешиваться, пусть сами разберутся, раз уж решили обходиться без меня. Вельт, собственно, и предложил сразу поставить баллисту на то место, где она будет стоять в бою, и пристреливаться уже оттуда. А навык перезарядки и так придет, если хорошо пострелять.

— Давайте еще расставим метки на поле и пристреляем к ним, — включился наконец я, потому что молчать дальше, когда в голове уже готов план, физически невозможно. — Все-таки проще будет рассчитывать расстояние до цели, если линейка будет уже там, прямо на поле боя.

— Не, ну можно, — Гундар задумался на секунду и подошел ближе, заглянул под ложе. — Но как ты запомнишь правильное положение, чтобы потом навести точно туда же? Оставить насечки на станине, чтобы запомнить угол наклона?

— Вообще мысль здравая, — Вельт подошел с другой стороны и тоже уставился на механизм. — Поставим отметки, и в зависимости от того, как повернуто ложе, сразу понятно, на какое расстояние полетит снаряд. Неплохо, да, луку такие удобства и не снились.

— Ну да, так хотя бы примерное понимание будет, — согласился я.

— Ладно, хватит разговоров, давайте поднимать на башню, — Гундар махнул рукой в сторону стены. — Будем метки расставлять сразу оттуда, и тренировочная площадка будет там же. Удобно, не надо постоянно ворота отворять. И следующие баллисты тоже надо сразу размещать на вагонетки и пристреливать уже оттуда.

Собственно, на этом разговоры закончились и началась работа по подъему орудия. Разбирается баллиста не так уж быстро и не так уж легко, над чем в будущем тоже придется поработать, но это потом.

Ольд помог разобрать, плечи снимать не стал, но отсоединил ложе от станины, а поворотный узел раскрутили отдельно. Каждую часть обвязали волосяночной веревкой и потащили наверх, все-таки даже в разобранном виде это орудие через лестничный проем не пролезет при всем желании.

Поднималось все это хозяйство исключительно на ментальной силе нецензурных выражений тех, кто тянул сверху. Стражники ругались так, что, казалось, даже веревки покраснели от смущения, а станина застряла при подъеме раза три, и ведь выдирать нельзя, надо чуть спускать и выполнять всю работу заново.

Благо, мне в этой каторге участвовать не пришлось, потому что по словам Гундара расчет сам должен справляться с подобными задачами, и в бою некогда будет искать добровольцев.

На площадке собрали орудие заново, причем уже сами стражники лишь с небольшими подсказками со стороны Ольда. А пока они там возились со сборкой и готовились к стрельбе, Вельт спустился вниз и начал отмерять шаги от башни, расставляя колышки. Правда я его остановил посреди процесса.