Из состояния кризиса Христианский Восток стал выходить лишь после османского завоевания Сирии и Египта (1516–1517). Относительно стабильный и веротерпимый османский режим, стимулировавший демографический и экономический подъем ближневосточных христиан, а также включение мелькитов в общее политическое и духовное пространство с православными Балканами способствовали культурному оживлению православных арабов в конце XVI в. (т. н. Мелькитский проторенессанс) и в еще большей степени — в XVII в. (Мелькитский ренессанс). Свою роль сыграл и исторический вызов со стороны католического мира эпохи Контрреформации, попытавшегося вобрать в свою орбиту Христианский Восток и заставившего мелькитских книжников и иерархов впервые со времен Крестовых походов задуматься о противостоянии Восточного и Западного христианства и своем месте в этой картине мира. Мелькитские книжники стремились преодолеть духовную изоляцию своего народа, интегрировать его в общеправославную культуру, унифицировать по греческим образцам литургическую традицию, перевести на родной язык важнейшие тексты византийского и поствизантийского литературного наследия. В северном Ливане — очаге Мелькитского проторенессанса — активизировалось монашеское движение, были возрождены из руин многие обители, в т. ч. Баламандский монастырь, ставший одним из важнейших культурных центров православных арабов. В кругах духовенства рос интерес к традициям византийского монашества. Появился ряд подвижников, чье аскетическое рвение далеко выходило за рамки монашеского стиля жизни, характерного для раннего Нового времени. В их числе был Мелетий Карма (1572–1635), будущий митрополит и Антиохийский патриарх (под именем Евфимий II), инициатор Мелькитского ренессанса.
Мелькитская элита стала открывать для себя православный мир, символом чего стали долгие путешествия арабских архиереев и патриархов за милостыней к северным единоверцам — в Дунайские княжества, на Украину, в Русское государство, грузинские земли.
Антиохийский патриарх Иоаким V Дау, посетивший Москву в 1586 г., был первым, с кем русское правительство обсуждало вопрос учреждения Московского патриаршества. Патриарх Макарий III ибн аз–За‘им (на кафедре в 1647–1672 гг.), побывавший в Москве дважды, в 1655–1656 и 1666–1668 гг., сыграл заметную роль в проведении церковной реформы патриарха Никона, а потом в судебном процессе над ним. Сын Макария архидиакон Павел Алеппский (1627–1669) составил описание первого путешествия своего отца, фактически энциклопедию культурно–политической жизни народов Восточной Европы и Леванта, труд огромного объема и информативности, ставший вершиной арабо–православной литературы. Тесные связи России с Православным Востоком и регулярная отправка милостыни ближневосточным единоверцам продолжались до эпохи Петра I, когда вестернизированная петербургская империя утратила интерес к духовным ценностям и геополитическим устремлениям «Третьего Рима».
Наряду с контактами с православными народами севера мелькиты в раннее Новое время взаимодействовали и сримо–католическим миром. Ближний Восток стал полем деятельности латинских миссионеров, стремившихся вовлечь в унию с Римом восточных христиан. Первые такие попытки приходятся на 1580–е гг., времена патриарха Иоакима V Дау. В то время в арабо–православной среде доминировал негативный по отношению к католичеству настрой, в полной мере отразившийся в первом памятнике арабской антилатинской полемики, «Ответе папе Римскому» митрополита Анастасия ибн Муджаллы. В следующем столетии, при Макарии аз–За‘име и его преемниках, отношения антиохийского клира с западными миссионерами становятся более дружескими. Многие восточные иерархи стремились к сближению с католическим миром, чтобы преодолеть невежество и отсталость своего народа; предпринимательские круги арабов–христиан были заинтересованы в сотрудничестве с европейскими Левантийскими компаниями и покровительстве западной дипломатии. Растущее с конца XVII в. ослабление Османской империи подталкивало ближневосточных христиан к ориентации на Запад, новый мировой центр силы. Все это в конечном итоге привело к сложению в среде православных арабов прокатолической группировки и последующему расколу Антиохийской Церкви на униатскую и православную ветви (1724). В условиях конфликта с католиками православная партия была жизненно заинтересована в поддержке греков–фанариотов, тесно связанных с Высокой Портой, и оказалась в полной зависимости от Константинопольской Церкви. В результате антиохийский патриарший престол перешел в руки греков, подобно двум другим ближневосточным патриархатам. Однако греческое влияние в православной общине Сирии было не таким тотальным, как в Палестине и Египте, сохранялось немалое число архиереев и книжников арабского происхождения. XVIII — нач. XIX в. прошли под знаком ожесточенного противоборства православной и униатской общин, породившего, среди прочего, вал полемической литературы. Обе стороны доказывали свое правоверие и историческое преемство с древним Антиохийским престолом. В ходе идейной полемики католическая ветвь сумела присвоить себе традиционное самоназвание православных арабов «мелькиты». К сер. XIX в. противостояние двух Церквей потеряло свой накал, а их последователи оформились в отдельные достаточно замкнутые субэтносы.
XIX век стал временем радикальной социо–культурной трансформации Османской империи, когда под давлением Великих держав Высокая Порта пошла на отмену традиционных бытовых и юридических ограничений христиан и уравнение в правах подданных разных исповеданий. Вовлечение Ближнего Востока в мировую экономическую систему способствовало быстрому росту благосостояния христианских предпринимателей — процветающих посредников европейских компаний. Одновременно разорялось кустарное мусульманское ремесло и традиционная торговля, не выдерживавшие конкуренции с продукцией европейской промышленности. Растущее социальное напряжение и недовольство мусульман усугублялись резкими изменениями в религиозной политике государства, к которым не было готово ни христианское, ни мусульманское население. Все эти противоречия в конечном итоге выплеснулись в серию беспрецедентных религиозных конфликтов на арабском Востоке, самыми кровавыми из которых были друзско–маронитские войны в Ливане 1842, 1845 и 1860 гг. и Дамасская резня 1860 г., унесшая жизни тысяч христиан.
В 30–40–е годы XIX в. Россия снова открыла для себя Православный Восток. Одной из ключевых фигур русской политики в сиро–палестинском регионе в середине XIX в. стал архимандрит (позднее епископ) Порфирий (Успенский; 1804–1885), первый глава Русской духовной миссии в Иерусалиме, церковный деятель и ученый страстного и неутомимого темперамента. Растущий поток русских паломников в Святую землю и стремление сохранить остатки арабской православной общины, таявшие под воздействием католической и протестантской пропаганды, стимулировали активное проникновение на Ближний Восток российских государственных и общественных структур. С 1882 г. русское присутствие в Сирии и Палестине координировало Православное Палестинское общество, позже получившее наименование Императорского, — полугосударственная организация, возглавлявшаяся членами царствующего дома и обладавшая серьезными финансовыми ресурсами. Одним из направлений деятельности общества было развитие образования для православных арабов, что должно было оградить молодое поколение от влияния западных миссионерских школ.
Знакомство арабов–христиан с современной европейской культурой способствовало распространению в их среде секулярных, либеральных и националистических идеологий. Набирающий силу национализм православных арабов пришел в конфликт с аналогичным греческим национализмом высшего духовенства ближневосточных Церквей. Последняя четверть XIX и начало XX в. прошли под знаком перманентного противостояния греческих иерархов и их арабской паствы, добивавшейся возвращения патриарших престолов в руки арабов. Российская дипломатия и общественное мнение всецело поддерживали арабов в силу традиционной враждебности панславизма и греческой мегалоидеи, а также рассчитывая на превращение православных арабов в агентов влияния России на Ближнем Востоке. В 1899 г., после долгой борьбы, арабам удалось возвести на Антиохийский престол своего соплеменника митрополита Мелетия Думани (Мелетий II), вслед за чем греческие митрополиты были выдавлены из Антиохийского патриархата. Пророссийская ориентация арабского клира была подчеркнута визитом патриарха Григория IV Хаддада в Петербург на празднование трехсотлетия дома Романовых в 1913 г. Патриарх преподнес в подарок императору Николаю II коллекцию старинных арабо–православных рукописей[15]. В результате книжные собрания Петербурга встали в один ряд с крупнейшими зарубежными коллекциями арабских манускриптов.
