Сам христианский сирийский этнос был весьма неоднороден в языковом и культурном плане — его месопотамская ветвь развивалась достаточно изолированно от христианского мира Средиземноморья. Афраат, ведущий богословский авторитет восточных сирийцев середины IV в., ничего не знал о догматах Никейского собора. Возможно, именно эта разобщенность предопределила сложение на Ближнем Востоке конкурирующих богословских систем и последующие церковные расколы, разделившие христианский мир в эпоху Вселенских Соборов. Наука еще далека от понимания глубинных причин, стоявших за схваткой халкидонитства, несторианства и монофизитства. Прямолинейные объяснения церковных расхождений расовым конфликтом семитского Востока и арийского Запада остались в историографических концепциях прошлого и позапрошлого веков, однако определенная роль этнокультурных антагонизмов во всех этих процессах, возможно, присутствовала. В итоге бурной церковно–политической борьбы V–VII вв. сирийский мир оказался разделен на четыре исповедания, чьи приверженцы сложились в особые субэтнические группы: несторианская Церковь Востока; Сиро–яковитская Церковь, придерживавшаяся монофизитского исповедания; православная община, впоследствии получившая наименование «мелькиты» (от сирийского malköye, «царские», то есть сторонники веры константинопольских базилевсов); и марониты, исповедовавшие монофелитское вероучение. Православные компактно заселяли сиро–палестинский регион, местами чересполосно с яковитами и маронитами, кроме того, отдельные общины мелькитов встречались в Верхней Месопотамии, а в аббасидскую эпоху — даже в Багдаде и Центральной Азии. Ранневизантийская арамеоязычная православная культура существовала в тени культуры грекоязычной, общеимперской, доминировавшей на побережье Восточного Средиземноморья, в больших городах региона и монастырях Иудейской пустыни.
Помимо арамеев, эллинизированных арамеев и греков, ближневосточная православная община уже тогда включала значительное число арабоязычных христиан — жителей римских провинций Аравия и Палестина III, охватывавших территории нынешней южной Сирии, Заиорданья, Негева и Синая. Это были оседлые земледельцы; с ними соседствовали христианизированные бедуинские племена Сирийской пустыни, союзники–федераты Византии, охранявшие границы империи. Гассаниды наиболее известны из этих племен, как своей ролью в византийско–персидских войнах, так и участием в церковной политике VI в., противостоянии монофизитства и православия. Некоторые современные арабские христианские кланы претендуют на происхождение от гассанидов, но подобные генеалогические построения отражают скорее богатую фантазию их создателей. Волна мусульманских завоеваний разметала бедуинские христианские племена; последние из них вынуждены были принять ислам во второй половине VIII в.
Арабские завоевания VII в. привели к включению восточной половины Византии — Сирии, Египта, Восточной Анатолии и Северной Африки — в состав халифата. Политические потрясения первоначально мало повлияли на духовную и материальную культуру ближневосточных христиан. Они оставались в лоне того же грекоязычного византийского духовного пространства. С территории Арабского халифата происходит целый ряд классиков православного богословия, литературы, литургики, аскетики VII–VIII вв., от Иоанна Лествичника до Иоанна Дамаскина. Однако через полтора века после завоевания, на рубеже VIII–IX вв., Христианский Восток вступил в полосу кризиса, сопровождавшегося депопуляцией, исламизацией (по оценкам ученых, мусульмане стали составлять большинство населения в Сирии и Египте к 900 г.), культурным упадком, сокращением контактов с Византией, утратой знания греческого языка и постепенной арабизацией христианского населения. С этого времени можно отсчитывать сложение современного этноса православных арабов — он появился в результате арабизации сиропалестинских арамеев.
Сдвиги в языковой ситуации у православных Ближнего Востока стимулировали массовые переводы в монашеской среде христианской литературы с греческого и сирийского языков на арабский, а также появление на этом языке оригинальных сочинений житийного, апологетического и полемического содержания. Эти тексты должны были удержать арабоязычных мелькитов в лоне православной традиции и дать им духовную опору в условиях непростого сосуществования с исламом и конкурирующими христианскими исповеданиями. «Отцом нации» православных арабов можно назвать монаха лавры св. Саввы, а потом епископа Харранского Феодора Абу Курру (750–825), писавшего богословские трактаты не только на греческом и сирийском, но и на арабском языках. Самые первые арабские православные тексты предположительно датируются 770–ми гг., а в IX в. арабоязычная мелькитская литература становится уже вполне сложившимся явлением.
Зародившись в монастырях южной Палестины и Синая, православная арабская письменность в X в. распространяется в Сирии и Египте. Крупнейшей фигурой мелькитской культуры той эпохи выступает историк и богослов Александрийский патриарх Евтихий (Са‘ид ибн Батрик) († 940). В XI в. культурной столицей мелькитов становится Антиохия, на столетие с небольшим (969–1084) отвоеванная византийцами у мусульман. Политические границы того времени были довольно прозрачными, и арабо–православная культура существовала как единое целое на территории Александрийского, Антиохийского и Иерусалимского патриархатов, входивших в состав самых разных государств: Византийской империи, Фатимидского халифата и зажатых между ними буферных мусульманских княжеств северной Сирии.
Продолжателем летописной традиции Евтихия Александрийского выступает хронист Яхья Антиохийский († после 1034 г.), переселившийся из Египта в Антиохию. Там же ‘Абдаллах ибн аль–Фадль аль–Антаки († 1051) и другие переводчики переложили на арабский творения греческих св. отцов. Начиная с середины X в. ближневосточные православные снова вовлекаются в орбиту влияния грековизантийской культуры, среди монашества Синая, Иудейской пустыни и Дивной горы под Антиохией растет число выходцев с Балкан и Кавказа, греческий язык и литургические традиции все более распространяются в мелькитской среде.
Наряду с православными арабами на Ближнем Востоке до XVI в. и дольше сохранялось значительное число сироязычных мелькитов, особенно многочисленных в центральной Сирии между Дамаском и Хомсом и в горах северного Ливана. Продолжалось сироязычное православное книгописание, однако оно существовало в рамках консервативной крестьянской субкультуры, ориентированной на воспроизводство религиозной традиции, а не на духовное творчество. Творческая энергия мелькитов находила выход в лоне арабоязычной литературы, развивавшейся в больших городах, таких как Антиохия, Дамаск, Каир, Халеб (Алеппо), и крупных монастырских центрах.
В конце XI в. Византия потерпела поражение от тюрок–сельджуков и потеряла большую часть своих азиатских владений, в т. ч. Антиохию. Вскоре Ближний Восток стал ареной борьбы мусульман и крестоносцев. Европейские рыцари овладели Иерусалимом (1099) и к началу XII в. распространили свою власть на сиро–палестинское побережье, Заиорданье, среднее течение Евфрата. Хотя ближневосточные христиане воспринимались католиками как еретики или схизматики, а православные церковные структуры во владениях крестоносцев систематически подавлялись, XII–XIII вв. были временем динамичного развития арабо–православной культуры по обе стороны границы между государствами крестоносцев и их мусульманскими противниками.
Новый кризис Христианского Востока начинается в конце XIII в. на фоне окончательных поражений крестоносцев и монгольского нашествия, вызвавшего в мусульманской среде всплеск апокалиптических настроений и религиозной нетерпимости. Значительная часть православных культурных центров региона, как Антиохия и монастыри Дивной горы, были физически уничтожены египетскими мамлюками в ходе войн с крестоносцами. Антиохия после разгрома мусульманами в 1268 г. перестала существовать как город; престол Антиохийских патриархов после столетия скитаний утвердился в Дамаске. Периодически повторявшиеся в конце XIII–XV вв. кампании религиозных гонений в государстве мамлюков привели к глубокому упадку христианских общин Сирии и Египта, новым волнам исламизации, запустению монастырей, прекращению иконописания, крайнему оскудению литературного творчества. Если ко времени прихода крестоносцев христиане еще составляли около половины населения Ближнего Востока, то в позднее Средневековье их абсолютная и относительная численность значительно сократилась. Согласно османским налоговым переписям XVI в., доля христиан в населении сирийских провинций достигала 15 %. Эти цифры, правда, считаются заниженными, но едва ли намного. Социальная архаизация и утрата книжной культуры в среде православных арабов, особенно в периферийных горных и полупустынных областях, в конечном итоге привели к тому, что черное духовенство и высшая иерархия Александрийского и Иерусалимского патриархатов заполнились выходцами из греческой среды, оттеснившими арабов от управления Церковью. С 1534 г. и по настоящее время во главе Иерусалимской Церкви стоят греки. Арабское высшее духовенство и интеллектуальная элита сохранились только в Антиохийском патриархате.
