Его брат, Муваффак ад–Дин ‘Али, скончался в аль–Караке. Он был исполняющим обязанности надзирателя в 674 г. хиджры [1275/6 г. н. э.]. Родился же он в Амиде в 589 г. хиджры [1192/3 г. н. э.].

Шейх Хидр^[295] (№ 106)

Шейх Хидр ибн Аби Бакр ибн Муса аль-‘Адави, шейх аль–Малик аз–Захира, чье житие известно и от мира не скрыто. В своих частых поездках в Сирию он останавливался при куполе^[296], отстроить который для него приказал аль–Малик аз–Захир на холме у склона аль–Маззы, и называл его Домом поклонения. И отдал ему же синагогу иудеев и окружавшие ее имения их. И устроил он пир в синагоге, где, в числе прочего, подавались булки на литаврах (?), так что ими кидались друг в друга и попирали хлеб его ногами в танце своем при возвращении султана после покорения Хисн–аль–Акрада^[297] и ‘Аккара^[298].

И в тот день, в 669 г. [1270/71 г. н. э.], случился великий разлив в воскресенье днем, разрушал, губил, сносил быки мостов и разносил их в щепы своим потоком, а султан заранее стал на привал у аль–Катифы.

И когда стало ясным султану житие шейха и его самоуверенность, то заключил он его в Миере и решил провести разбирательство о нем в своем присутствии. К тому времени уже было названо несколько человек из его сотоварищей и помощников, и потребовали их из Дамаска для расследования о нем.

И воссели султан аль–Малик аз–Захир, эмир Фарис ад–Дин Атабек, эмир Сайф ад–Дин Калаун и эмир Бадр ад–Дин Байсара в 671 г. [1272/73 г. н. э.], и был послан эмир Сайф ад–Дин Куштамур аль-‘Аджами, чтобы доставить его, а был он из числа ярых приверженцев Хидра, и сообщил ему, чего ради его требуют, и доставил его из тюрьмы. Тот явился и не обнаружил того прежнего обращения, к которому привык с их стороны. Он сел, и привели тех, кого истребовали д ля очной ставки с ним и расследования о нем. И высказали ему в лицо всякие мерзости и гадости. А он сказал: «Я этого не знаю и не говорил вам, что человек я праведный. Вы это сказали. Так что если то, что сказали сии, верно, то солгали вы». Султан встал со своего места, вышел в другое место и сказал эмирам: «Что полагаете относительно него?» Атабек сказал: «Он проведал о тайнах державы, и не подобает оставлять его в живых на земле». И остальные с ним в том согласились. Так что понял Хидр, о чем они решили, и сказал султану: «Мой смертный час близок к твоему, и между мной и тобой — какие–то считаные дни: кто из нас умрет, другой скоро за ним отправится». Тот приказал вернуть его в тюрьму.

И когда вернулся султан из Рума в начале 676 г. [середина 1277 г. н. э.]^[299], то послал приказ, чтобы выпустить Хидра из заключения, но ему доложили, что тот уже умер 1 мухаррама того же года. А султан скончался на последней декаде того же месяца в Дамаске. И оказалось между ними двадцать дней — до кончины султана после него.

Аль–Хаким Абу–н–Наджм ибн аль-‘Арши (№ 342)

Аль–Хаким Абу–н–Наджм ибн ас–Сафи ибн аль-‘Арши, врачеватель–христианин. Родитель его был врачом, как и дед его. И сделался родитель его митрополитом над общиной мелькитов. Пребывал он таковым непродолжительный срок и скончался.

И был возведен вместо него в митрополиты некий муж, которого знали как Дауда ибн аль–Мутрана. Некоторое время пребывал он в этом сане и вел образ жизни, не должный для подобных ему. Его сменили, и возведен был в митрополиты вместо него этот Абу–н–Наджм…^[300] А когда последний был врачом, а не митрополитом и не монахом, он придерживался такого поведения, что руководился одним лишь страхом Божиим.

И после некоторого времени его пребывания в митрополитах скончался патриарх, владыка Антиохийского престола, правящий в Сирии и прочих странах митрополитами и прочими. И был возведен в патриархи вместо него, в местности, где он скончался, в стране армян^[301], некто, кого знали как Тирского монаха^[302], и распоряжался по своей воле. Но этот Абу–н–Наджм захватил власть в Дамаске, и собрал собор митрополитов и епископов, и склонил их к тому, что они возвели его в патриархи в 722 г. [1322/3 г. н. э.]. В то время пресеклось дорожное сообщение со страной армян. А после этого патриарх послал писание к тому, кого возвели в Дамаске, чередуя обещания и угрозы и силясь вернуть его на путь истинный.

Но тот упорствовал и продолжал противостояние, и подорвали его силы различные болезни, и преследовали его боли, пока не скончался он в раджабе 723 г. [6 июля — 4 августа 1323 г. н. э.], порицаемый и не встретивший благодарности^[303].

Мелькитский проторенессанс

Трактат о самоназвании мелькитов (пер. с греч., предисл. и коммент. свящ. А. Трейгера)

Как известно, с VIII в. за православными христианами Ближнего Востока закрепилось именование «мелькиты». Происходит оно от сирийского слова malkä и арабского malik, в переводе означающего «царь». Таким образом, мелькиты это «царская община», то есть ближневосточные христиане, разделяющие христологическое исповедание византийского императора и пребывающие в литургическом общении с Константинопольской Церковью. Это именование православных, скорее всего, зародилось в инославной христианской среде — в первую очередь среди маронитов, то есть монофелитов, отколовшихся от православных после VI Вселенского Собора (680–681), а также среди яковитов и несториан — и использовалось ими первоначально в уничижительном смысле; однако очень скоро оно было принято и самими православными.

Данное происхождение слова «мелькиты» не ставится под сомнение не только современными учеными, но и средневековыми ближневосточными историками, как христианскими, так и мусульманскими. Тем более интересно предлагаемое вниманию читателей анонимное произведение «О самоназвании мелькитов», в котором неожиданно выдвигается альтернативная версия^[304]. Это сочинение объясняет именование «мелькиты» действиями мусульманского халифа и завоевателя Иерусалима ‘Умар ибн аль–Хаттаба, вынудившего свт. Софрония († 638) — патриарха Иерусалимского на момент мусульманского завоевания Ближнего Востока — официально зарегистрировать православную общину. По воле Божией, явленной ему во сне, Софроний записал православную общину под именем «мелькиты» — однако не в честь византийского василевса, а в честь «Небесного Царя», Господа Иисуса Христа. Сочинение также поясняет, как получили свои именования еретические сообщества — яковиты и несториане (они также записались под этими именами во времена ‘Умара ибн аль–Хаттаба), — а также мусульмане и иудеи. Строки, посвященные мусульманам и иудеям, имеют яркую полемическую направленность. Мусульмане обвиняются в том, что их чересчур строгая концепция единства Божия не оставляет места для троичности Ипостасей, а иудеи — в том, что они не только отвергли Христа, но и преступили закон Моисея.

Как утверждается в предисловии переписчика, сочинение найдено среди бумаг одного благочестивого монаха в Иерусалиме после его смерти. Скорее всего, он и является автором этого произведения. Как показал К. А. Панченко, написано оно, вероятно, в 1570–1580–х гг. Об этом свидетельствует тот факт, что кроме данного сочинения самоидентификация мелькитов как «подданных Небесного Царя» встречается лишь в одном источнике: послании к папе Римскому, написанном между 1587 и 1592 гг. православным митрополитом Триполи, Бейрута, Тира и Сидона Анастасием ибн Муджаллой. Таким образом, самоидентификация мелькитов как «подданных Небесного Царя» — это «очень локальная и недолговечная концепция, зафиксированная лишь в наших двух текстах»^[305], чем и объясняется привязка сочинения «О самоназвании мелькитов» к той же исторической эпохе, что и деятельность Анастасия ибн Муджаллы, то есть к Мелькитскому проторенессансу.

Конечно, с научной точки зрения объяснение именования «мелькиты» как «подданные Небесного Царя» не представляется состоятельным, а повествование о выборе этого именования Софронием — очевидно, не более чем благочестивая легенда. Тем не менее данное сочинение не лишено исторического значения, поскольку оно представляет собой яркий источник, свидетельствующий о самоидентификации мелькитов в раннеосманскую эпоху.