Вернемся же к тому, на чем мы прервались в летописи!

У христиан в Иерусалиме был обычай, выполняемый ежегодно.

Во время празднования Вербного воскресенья из церкви, известной как Лазарева, в церковь Воскресения, — а между ними далекое расстояние, — переносилось огромное оливковое дерево. Пересекали с ним улицы града, с чтением, молитвами, неся крест открыто. С ними ехал городской наместник со всей своей свитой и разгонял всех с дороги.

Был обычай в Египте и в прочих странах украшать церкви на праздник ветвями оливы и сердцевинами пальм и раздавать от них людям в качестве благословения. В этом году аль–Хаким запретил населению Иерусалима этот их обычай и приказал, чтобы ни в одном округе его государства такого в этот день не делалось. Так чтоб не было принесено ни одного оливкового листа и ни одной пальмовой ветви в какую–либо из остальных церквей и чтоб ничего подобного не замечалось в руках ни у одного мусульманина, христианина или кого иного из людей. Он возбранил им это самым решительным образом.

В день Лазаревой субботы этого года он наложил руку на вакфы^[203] церквей и монастырей, древние и новые, исключительно в Египте, не касаясь других стран, и перевел их на свое имя. Это было в субботу 10 раджаба 398 г. [20 марта 1008 г. н. э.].

Он отправил в отставку Каид аль–куввада аль–Хусайна ибн Джаухара с должности распорядителя дел и в ша‘бане 398 г. назначил на эту должность Салиха, сына ‘Али ибн Салиха ад–Давидари, а в месяце рамадане 399 г. [апрель — май 1009 г. н. э.] дал ему лакаб Сикат сикат ас–сайф ва–ль–калам («Надежный из надежных мечом и пером»).

Один из писцов оклеветал писца, известного как Мансур ибн Са‘дун христианин, заведывавшего сирийским диваном, множество писцов египетских диванов и некоторых писцов–мусульман. От них потребовали отчета по занимаемым ими должностям и изъяли у них все имущество. Выступил аль–Хаким, дабы покарать их, в частности христиан, повесил множество их за руки и взял все, что у них было. Они провели много дней, вися на холодном ветре, на солнечном зное и под проливным дождем, пока не умерла некоторая часть из них под пыткой. Затем кучка из них обратилась в ислам и была освобождена и прощена, а остальным — разрешено не обращаться в ислам, и прекращены домогательства. Об их вызволении усердствовал Мансур ибн ’ Абдун, который в ислам не обратился.

В 399 г. [1008–1009 г.] аль–Хаким приказал, чтобы христиане в банях отличались от мусульман крестом, носимым на шее, а иудеи чтобы отличались колокольчиком вместо креста. Они некоторое время носили это, а затем перестали.

Было написано в Дамаск о срытии соборной церкви Богородицы; это была большая, хорошая церковь; она была срыта в раджабе этого года [март 1009 г. н. э.].

Срыл он церковь Марии аль–Кантары в Миере в воскресенье 18 зу–ль–хиджжа этого года [13 августа 1009 г. н. э.], причем срыл до основания. Все ее движимое имущество и развалины были разграблены. При ней было много гробов и могил христиан. Суданцы, рабы и чернь вырыли погребенных там мертвецов, их кости были разбросаны, так что собаки съели мясо новопреставленных из их числа. По соседству с этой церковью был собор, принадлежавший яковитам, во имя святого Космы. На него он также простер руку, и он был снесен.

Аль–Хаким изъял прочую недвижимость своих родительницы и сестры, теток, гарема и приближенных женщин, имения их и прочие икта^[204], как то: дома, сады, бани, в Миере, аль–Кахире и ее округах в частности, и изъял это для себя.

Предписал он также в Сирию Йаруху, наместнику Рамлы, срыть церковь святого Воскресения, уничтожить ее виднейшие части и окончательно разбить почитаемые святыни ее. Отослал Йарух Йусуфа, своего сына, и аль–Хусайна ибн Захира аль–Ваззана, а вместе с ним отослал Абу–ль–Фавариса ад–Дайфа. Забрали они всю находившуюся в ней утварь, а саму ее полностью сровняли с землей, за исключением тех частей, срыть которые было слишком трудно и разбить которые невозможно.

Были срыты Кранион, Мар–Кустантин и прочее, что включали в себя его пределы, и окончательно уничтожены досточтимые святыни его.

Старался Ибн Аби Захир разбить Гробницу и стереть самые признаки ее существования, раздробил большую часть ее и разбил ее. Был по соседству с ней женский монастырь, известный как монастырь ас–Сари. Он тоже был срыт. Начался снос всего этого во вторник 5 сафара 400 г. [28 сентября 1009 г. н. э.]. Пустили на продажу прочие ее мульки^[205] и вакфы и изъяли всю ее утварь и литье.

* * *

Повелел также аль–Хаким во вторник 2–го числа месяца рамадана 400 г. [18 апреля 1010 г. н. э.] срыть монастырь аль–Кусайр, — а это монастырь, принадлежащий мелькитам на горе Мукаттам у Миера, возведенный над захоронением святого Арсения, — и разграбить все, что там было. Тогда там в богопоклонении проживал Арсений, патриарх Александрийский, и вывел из него всех населявших его монахов. Этот патриарх Арсений ранее обвел монастырь неодолимым валом, населил его, обновил и добавил в нем многочисленные постройки. Все это было срыто, и монастырь запустел. Рядом с ним у христиан–мелькитов были могилы и погребения для своих мертвецов. Податной люд и рабы, совместными силами, открыли их все, вырыли тех, кто был там, взяли также их гробы и разбросали их кости. Это было дело отвратительное, подобного которому не видывали и сходного с которым не бывало в прежние времена.

Донеслось это до аль–Хакима, и он приказал, уже после всего свершившегося, прекратить вскрытие захоронений и посягательство на мертвых. Отправил он сразу же кого–то в Дамиетту и срыл церковь Святой Марии, известную как Канисат–аль-‘Аджуз. Разрушение ее окончилось в пятницу 12 рамадана этого года [28 апреля 1010 г. н. э.]. При ней было также много могил местных христиан–мелькитов. Их разрыли, собор был сильно разрушен, и разом уничтожены были его реликвии в совокупности. Наложили руку на его утварь и прочие вакфы. Говорят, что в большей части стран в государстве ислама, после церкви Воскресения в Иерусалиме, не было церквей так хорошо сооруженных, с таким поразительным обустройством, с такими принадлежностями и сосудами из золота и серебра, такой утварью и такой обширной недвижимостью. На ее месте была построена казарма, а в ней устроена мечеть.

Вечером во вторник 22 зу–ль–ка‘да 400 г. [7 июля 1010 г. н. э.], то есть 4 таммуза 1321 г. [4 июля 1010 г. н. э.], был тайно убит патриарх Арсений, пробывший на патриаршем престоле десять солнечных лет и 11 дней; под конец своих дней он прекрасно вел себя: смирял себя молитвой, постом, богопоклонением и благочестивыми упражнениями и взялся за это с большой охотой.

* * *

Аль–Хаким отправил аль–Кафи Мансура ибн ‘Абдуна в отставку с ведомства государственных дел, а спустя непродолжительное время после отставки убил его. В тот же самый день, то есть в четверг 4 мухаррама 401 г. [17 августа 1010 г. н. э.], он передал дела Ахмаду ибн аль–Касури и его также убил на девятый день исполнения им обязанностей, а вместо него поставил Зар‘у, сына ‘Исы ибн Настураса, христианина, и через несколько дней исполнения им обязанностей дал емулакаб аш–Шафи («Целитель»).

Бежали Джа‘фар и Абу Джа‘фар, сыновья аль–Хусайна ибн Джаухара, и один младший несовершеннолетний их брат, по имени Джаухар, в Сирию в то время, когда Ибн аль–Джаррах завладел ею, чтобы направиться к царю Василию. Написали они наместнику Антиохии, патрикию Михаилу, известному как Китоний, прося у него разрешения приехать в Антиохию. Повелел он им обождать, пока он не попросит разрешения для них у царя. Не хватило им времени терпеть. Решили они отправиться в Ирак, но были захвачены и убиты. Дело в том, что они ранее направились к Хассану, сыну аль–Муфарриджа ибн аль–Джарраха, и упрашивали его переправить их. Посулил альХаким за поимку их двести тысяч динаров, и тот сказал им тогда, пойдя на коварство: «Старайтесь сами для себя», переправил их по пути, где они остановились в местности, известной как ас–Сувайда, из округов Дамаска, в одном дне от него, и донес на них Мухтар адДауле Абу ‘Абдаллаху ибн Наззалю. Последний поспешил к ним, схватил их и убил в Дамаске. Головы их были отвезены в Миер в раби‘е II 403 г. [октябрь — ноябрь 1012 г. н. э.].