Он дал волю мечу в кровопролитии среди всех людей всяких разрядов, и даже истреблял старейшин кутамийцев и знать своей державы, так же как и самых незначительных людей.

Он перебил всех, кто был в тюрьмах, так что те еще долгое время оставались пусты. Стоило на кого пасть какому подозрению, будь оно малым или большим, как он его убивал и сжигал, и продолжал так поступать еще некоторое время. Кутамийцы сошлись и взмолились к нему, как и прочие писцы, сановники, ополчение, купцы, простонародье, христиане и иудеи, упрашивали его о прощении. После того он каждому из этих сословий письменно засвидетельствовал пощаду, и выдал такие же свидетельства торговавшим на каждом рынке и всякому сборищу среди простонародья.

Он выступил с повелением перебить всех собак, что были в Миере, кроме охотничьих, из–за того что они лают ночью, когда он проходил по улицам и дорогам. Было то в раби‘е I 395 г. [январь — февраль 1005 г. н. э.].

В том же году он учредил в аль–Кахире Дом науки, перенес туда из своего хранилища многочисленные книги, освещавшие самые разные науки и виды образованности, назначил туда хранителей и сторожей, положил им жалованья из своих средств, дозволил прочим людям без исключения переписывать что захотят и пожелают прочесть. Он дал степени ряду лиц, которые преподавали людям науки, но совсем вскорости некоторых из них перебил. Оставшиеся спрятались из страха быть убитыми.

[Далее в переводе опущен фрагмент о берберском восстании Абу Раквы (аль–Валида ибн Хашима) в Магрибе под знаменем суннизма против Фатимидов, сопровождавшемся природными бедствиями: все действие разворачивается в Северной Африке (Киренаика, Нубия, Египет), кроме следующего эпизода:]

Аль–Хаким созвал арабов–тамимийцев, которые находились на плоскогорьях по всей Сирии. Аль–Муфарридж, сын Дагфаля ибн аль–Джарраха, призвал трех из своих детей, именно ‘Али, Хассана и Махмуда, и переправил с ним несметное сонмище арабов^[200]. АльХаким осыпал их жалованьями и роздал им оружие.

* * *

Мы уже ранее упомянули, что халиф возбранил вино, воспретил его открытое потребление и сам стал избегать его и воздерживаться от питья его.

После того как скончался его врач Абу–ль–Фатх Мансур, сын Сахлана ибн Мукашшара, взял он себе во врачи Абу Йа‘куба Исхака, сына Ибрахима ибн Анастаса. Последний убедил его пить вино и объяснил его пользу. Халиф послушался его совета, отверг прежнее воспрещение, призвал к своему двору множество певцов и музыкантов, пил, слушая их музыку, веселился с ними и оказывал им благодеяния. Люди вернулись к прежнему образу жизни, торгуя пивом, мулухийей, таллинас и прочей рыбой без чешуи.

Через какое–то время умер Абу Йа‘куб ибн Анастас, врач. Халиф отказался от всего этого, запретил пить вино наистрожайше, становился чем дальше, тем строже, запретил даже продажу и ввоз изюма и меда, сжег и потопил в Ниле большое их количество, принадлежавшее купцам, на огромные деньги. Сосуды, где хранится вино, были разбиты, а изготовлять их — запрещено.

В 397 г. хиджры [сентябрь 1006 — сентябрь 1007 г. н. э.], соответствующем 1318 г. Александра, между всеми толками христиан во всех климатах^[201] случился великий спор и многие сомнения относительно их пасхального счета. Дело в том, что некоторые считали, что Пасха христиан в упомянутом году будет 6–го числа нисана (апреля) по ромейскому летосчислению, а это 15 раджаба. Другие же считали, что Пасха в этом году должна быть в следующее затем воскресенье, именно 13–го числа ромейского нисана, а это 22 раджаба. Причиной этого сомнения был пасхальный счет иудеев, ибо общеизвестно, что пасхальный счет христиан — производное от пасхального счета иудеев и что, на какой бы день недели ни пришлась Пасха иудеев в следующее воскресенье всегда будет праздноваться Пасха христиан. Если, например, Пасха иудеев случится в эту субботу, то будет Пасха христиан в воскресенье, на следующий день, если же Пасха иудеев случится в воскресенье, то это воскресенье будет Вербным, а следующее за ним воскресенье — Пасха христиан, потому что те и другие никогда не празднуют Пасху в один и тот же день. По некоторым вычислениям, из которых они исходили при решении этой задачи, выходит, что Пасха иудеев приходится на субботу, 5–е число греческого месяца нисана, соответствующее 14 раджаба, и по этому счету Пасха христиан должна была праздноваться в следующее за этим днем воскресенье. По другим вычислениям выходило, что Пасха иудеев приходится на воскресенье 6 нисана, то есть 15 раджаба, и по этому счету Пасха христиан должна была быть в следующее воскресенье. Из одних таблиц, содержавших пасхальный счет, вытекало речение первого толка, а из других подтверждалось речение второго. Спор затянулся.

Отовсюду доставлялись письма с взаимными запросами о том, кто на каком мнении в том остановился. Приходили письма одних к другим, и исходили письма от последних к первым, чтобы разведать, на чем состоялось у них соглашение. Тогда все христиане, проживающие в Миере, — мелькиты, несториане и яковиты, — согласились на том, что Пасха иудеев в субботу 5–го числа ромейского нисана, то есть 14 раджаба, а Пасха христиан — на следующий день, в воскресенье. А иерусалимляне держались второго мнения и положились на него.

Прибыли их письма и письма сирийцев в Миер с запросом о том, на чем там согласились. Написал Арсений, патриарх Александрийский, иерусалимлянам, излагая им то, что, по его разумению, правильно в принятом египтянами решении и что оно и есть истинное, из которого следует исходить. Было это в седьмом году его архипастырства^[202].

Не было тогда патриарха над Иерусалимом. Дело в том, что со смерти Ореста, патриарха Иерусалимского, в Константинополе, Арсений, патриарх Александрийский, сделался местоблюстителем Иерусалима.

Рукополагал он митрополитов и епископов для этого престола Иерусалимского и рукополагал для этого престола начальников. Написали также главы яковитов и несториан к своим единоверцам, проживающим в Сирии и в других странах, уведомляя их о том, на чем согласились египтяне и что это истинно. Прибыли письма, и приняли их все, кроме иерусалимлян, не согласившихся с их мнением, сочтя, что правильно то мнение, на которое они сами положились. Арсений, патриарх Александрии, был о том извещен и написал им, опровергая их мнение и уведомляя их, что они ошибаются в том, на чем сошлись, и что правильно — то, на чем согласились египтяне. Прибыли его письма к ним вечером в четверг той недели, в которую мелькиты избегают есть мясо, — пост, что приписывается царю Ираклию, — а иерусалимляне ранее вменили себе в обязанность не поститься в эти четыре дня и ели мясо, пока не доставили им письма патриарха, и собирались соблюсти пост и отпраздновать Пасху по тому, на чем согласились.

Когда письма его прибыли к ним, то они отказались от того и постились в пятницу, следовавшую за тем днем, и прекратили потребление мяса с той ночи. Население Антиохии согласилось на том же, что и население Миера.

Иудеи, проживающие в Сирии и Миере, отметили Пасху свою в субботу 5 нисана, то есть 14 раджаба, а всеми христианами Пасха повсеместно праздновалась в воскресенье, 6 нисана, или 15 раджаба, кроме немногих яковитов из населения Верхнего Египта, которые отпраздновали в следующее воскресенье.

Я намерен составить отдельное рассуждение с изложением причин, по которым возникло это недоразумение и как надлежит остерегаться его, и укажу те годы, в которые оно случается. Я решил было именно в этом месте поместить в этой моей книге сущность того, что хочу изложить в том рассуждении, но счел, что это находится за пределами той цели, к которой я стремился. Если бы то, что я упомянул об этом, не входило в совокупность событий, которые надлежит заносить в летописи и жития, то я умолчал бы о нем. Но перенаправляю того, кто желал бы получить знание о вычислении Пасхи христиан и их постов с обстоятельным пояснением, ко второму рассуждению книги патриарха Са‘ида ибн Батрика, к которому настоящее наше сочинение служит продолжением и приложением; ибо эту главу от начала до конца он посвятил знанию об основании иудейского пасхального счета и способа вычисления из него Пасхи христиан и их поста, особенно во втором списке, который он переделал и утвердил окончательно. Он вдвое обширнее и полнее первого списка, который он переделал и изменил.