Теперь она сидела в приемной доктора Вольфа Франклина, одного из самых уважаемых и востребованных психиатров Манхэттена. Помимо богатства и ума, он имел репутацию настоящего сердцееда.

Когда Айви устроилась напротив высокого привлекательного мужчины, она сразу поняла: он совсем не такой, как она ожидала, судя по газетным фотографиям. Совсем не похож на типичного психиатра. Он напомнил ей мужественного Харрисона Форда - гладко выбритого и без шрама - в роли Индианы Джонса. Тем не менее, доктора настоятельно рекомендовал ее начальник.

- Ну что ж, Айви, - приветливо сказал Франклин. - Расскажите мне о ваших ночных кошмарах.

Настал тот миг, которого она так боялась. Айви не могла представить, как расскажет совершенно чужому человеку, что почти каждую ночь превращается из уважаемого, рационального, порой даже красноречивого руководителя проектов в трясущуюся, потную, бестолковую особу, которую сводит с ума невиданный зверь - воображаемый монстр, которого она никогда даже не видела. Даже самым близким подругам Айви не доверяла многие из самых глубоких и темных тайн того ада, что терзал ее большую часть жизни, - что уж говорить об этом сногсшибательном образчике мужской красоты. Что такого он мог бы ей сказать, чтобы все изменилось?

Доктор терпеливо ждал ответа, чуть откинувшись в кресле.

- Хотите чашечку кофе или стакан воды? - спросил он, наливая себе из графина на столе.

- Нет, спасибо, - нервно ответила Айви. - Я много раз репетировала, что буду говорить, когда сюда приду, но сейчас не знаю, с чего начать.

Франклин подался вперед и тепло улыбнулся. Легкий запах его одеколона щекотал ноздри.

- По моему опыту, лучше всего начинать с самого начала.

После долгой паузы Айви заговорила:

- Ужасные кошмары мучают меня всю жизнь. В детстве мне снилось, что я падаю с чердака. Понятия не имею, с чем это было связано, но каждые несколько дней мне снилось, что я на чердаке в доме, где выросла. Помню распухшие коробки, наваленные как попало по всей комнате; из них вываливались и были рассыпаны повсюду кусочки пазлов, фотографии, вкладыши от жвачки и всякая ерунда.

- Это был большой чердак?

- Даже примерно не скажу. Сейчас я понимаю, что наш дом тогда был маленьким бунгало, но маленькой девочке он, видимо, казался огромным. Там были две большие прямоугольные комнаты, разделенные крутой лестницей.

- Это пространство было плодом вашего воображения, или оно действительно походило на чердак дома вашего детства?

- Оно довольно точно совпадало с настоящим чердаком, но там, в реальности, пол не был завален коробками и мусором. Картонные ящики стояли под стропилами по обе стороны от лестницы, но ничего из них не высыпалось.

- Вы часто лазали на чердак в детстве?

- Не особо. Летом там было так жарко, что за пару минут можно было пропотеть до нитки. Зимой казалось холоднее, чем на улице. Меня пронизывал озноб до самых костей, стоило туда зайти.

- То есть, хоть вы и редко бывали на чердаке, он часто вам снился? - Франклин сделал паузу, чтобы что-то пометить в блокноте. - А вы когда-нибудь верили, что в шкафу живет бука, а под кроватью - чудовище?

- Вообще-то верила некоторое время, когда мне было лет восемь. Я заставляла родителей оставлять дверь открытой и включать свет в коридоре перед сном.

- А что насчет чердака? Думали, что там может водиться монстр?

- Иногда было довольно страшно. Больше всего я запомнила тот раз, когда я пошла туда искать свою игру "Что за штуковина?". Я перерывала коробки одну за другой, а моя мама заметила, что горит свет. Она говорила, что звала меня, но из-за сильного дождя я не услышала. Не дождавшись ответа, она выключила свет. В тот раз я особенно испугалась, потому что день был страшный: гром и молнии. Когда свет погас, снаружи задувал сильный ветер, ветки деревьев отбрасывали жуткие тени, похожие на длинные узловатые ведьмины пальцы, тянущиеся ко мне из чердачного окна. Это меня до усрачки напугало... и я заорала.

- Но вы не побежали и не упали, как во сне?

- Нет. Как только мама включила свет, я успокоилась.

- Иногда на чердаке человек наступает на хрупкое место и проваливается сквозь потолок. С вами такое когда-нибудь случалось?

- Нет. Никогда.

- Итак, расскажите мне о ваших конкретных кошмарах.

Айви чувствовала себя с доктором Франклином комфортнее, чем ожидала. Он казался убедительно искренним... будто ему действительно была небезразлична ее проблема. Айви гадала, насколько хорошо он знаком с ее боссом.

- Каждый раз, когда я летом заходила на чердак, я видела осиные гнезда, прилепленные между стропилами. Иногда я даже замечала, как осы влетают в них. Мама предупреждала меня держаться от них подальше, потому что если у меня аллергия на укусы, это может быть смертельно опасно. Не знаю почему, но осы всегда присутствовали в моем сне. Я играю на чердаке, а потом слышу жужжание. От этого звука кажется, что по моей коже что-то ползет. Я почти чувствую, как они зарываются мне под кожу. Это ужасно. Я поднимаю глаза и вижу - осы кружат у меня над головой, готовые жалить. Тогда я вскакиваю и бросаюсь бежать, но всегда забываю, что позади крутая лестница, и каждый раз срываюсь прямо с ее края.

- Лестница была обычной, около тринадцати ступенек?

- Да, все точно так и было, но во сне я не лечу вниз по ступеням. Я проваливаюсь сквозь пушистые облака, кажется, на мили и мили вниз, и продолжаю падать, падать, пока не просыпаюсь с криком.

- Но вы никогда не достигали дна, не так ли? - улыбнулся Франклин, зная, что никто не достигает.

- Нет. Никогда. Этот сон часто повторялся, пока мы жили в том доме. После переезда он больше не снился.

- Ваш кошмар о падении очень похож на то, что видят многие дети, пока растут. Обычно такое проходит к подростковому возрасту.

Выражение лица Айви изменилось. Она уставилась в одну точку на стене над головой Франклина, и ее руки начали дрожать.

- Примерно через полгода после переезда в новый дом мне начал сниться другой кошмар. Он был намного реалистичнее и тревожнее, чем сны о падении, и я вижу его до сих пор.

- Вы точно не хотите чего-нибудь выпить? Вы выглядите более взволнованной, - спросил Франклин с некоторой обеспокоенностью.

- Ладно, у меня немного пересохло во рту после всех этих разговоров. Кофе было бы неплохо.

Франклин поднял графин с подноса, налил ей чашку и протянул через стол. Айви отпила глоток и, глубоко вздохнув, начала:

- Все всегда начинается с того, что я бегу через лес. Ветки раздирают мое лицо и руки. Я вижу на блузке много крови. Темно, и я слышу, как позади меня сквозь кусты продирается что-то огромное.

- Вы когда-нибудь видели, что именно вас преследует?

- Никогда. Я чувствую животную вонь от него. Смесь тухлой рыбы и подгнившего мяса. Я ощущаю жар его смрадного дыхания - почти как фен, дующий на затылок. Слышу его громовой рев, заглушающий все вокруг. Словно все звери в лесу затаили дыхание от страха, что эта тварь их услышит, а потом придет и вырвет им сердца. Кажется, что вот-вот - и она вопьется в меня когтями и сожрет заживо.

Выражение лица Франклина омрачилось, когда он увидел ужас в глазах Айви. Ее верхняя губа начала дрожать.

- Каждый раз, когда мне снится этот кошмар, чудовищная тяжесть его зла поглощает меня и все, что меня окружает. Я спотыкаюсь, отчаянно размахиваю руками, балансируя на грани гибели, но никогда не падаю.

- А вы когда-нибудь видели хоть часть монстра? Шерсть? Коготь? Ногу или руку? Какую-нибудь часть его тела?

- Никогда. Пока оно за мной гонится, я не могу заставить себя оглянуться - боюсь умереть от страха. И вот когда я почти падаю... когда оно уже настигает меня... когда вот-вот вонзит в меня свои клыки, я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на его отвратительную морду. И тут же просыпаюсь с криком.

- Как долго вы, говорите, мучаетесь этим кошмаром?

- С двенадцати лет. Уже почти двадцать. И я наконец дошла до точки: если вы меня не вылечите, я считаю себя первоочередным кандидатом либо на самоубийство, либо в дурдом. Я больше не могу.