Правая четверть лица молодой женщины представляла собой полую кровавую впадину, а отсутствующая щека придавала обнаженным зубам зловещий оскал.
Мэнди выбежала с детьми и вызвала полицию. Двое прибывших офицеров тоже застали Грегори в приступе экстаза с закрытыми глазами - они прервали это, надев на него наручники.
На пятом году десятилетнего срока за некрофилию Грегори покончил с собой из-за обострения геморроя.
"Гробница"
Брайану Митчему было пятьдесят, и двадцать девять из них он проработал в Метрополитен-музее в Нью-Йорке. За годы службы его десять экспедиций в самые экзотические уголки планеты не принесли музею ничего, что можно было бы выставить на обозрение. Его отец, Ангус Митчем, напротив, был легендой археологии и исследований и за пятьдесят лет работы снабдил музей огромным количеством бесценных артефактов.
Сразу после выпуска Брайана Ангус уговорил тогдашнего директора взять сына на работу без какого-либо опыта. К несчастью, Брайан так и не оправдал высокого мнения отца о своих талантах, но музей продолжал закрывать на это глаза, чтобы угодить своему самому успешному и ценному исследователю.
Все вместе - приличная зарплата Брайана, его шикарный кабинет и личная секретарша - обходилось музею недешево, но это была цена, которую они согласились платить за дальнейший вклад Ангуса. Брайан мог читать "Пост" утром, "Ньюс" днем и обедать с тремя мартини за счет музея. Правление предпочитало, чтобы он сидел у себя в кабинете и бил баклуши, а не требовал средства на очередную бесплодную экспедицию.
И вот однажды, после долгих лет молчания, Брайан получил приглашение от директора, Арчибальда Макмануса, зайти в его кабинет. Дурное предчувствие накрыло его, едва он услышал звонок. Брайан молился, чтобы это не оказалась оценка его жалкой карьерной деятельности.
Войдя в просторный, со вкусом отделанный кабинет, Брайан увидел Макмануса, восседавшего в кожаном кресле с высокой спинкой за огромным тиковым столом. Чувствуя себя крайне неловко, он опустился на один из четырех роскошных стульев - каждый, наверное, стоил дороже его годовой зарплаты. Он следил, как густые брови легендарного хранителя, а ныне директора, взлетали и опускались над толстой папкой из желтого картона.
Наконец Макманус поднял глаза поверх очков в стиле Бенджамина Франклина, прочистил горло и произнес:
- Брайан, с сожалением сообщаю: правление попросило меня потребовать вашего немедленного увольнения в связи с тем, что за двадцать девять лет работы вы не добыли ни единого артефакта, достойного выставки. Если честно, все эти годы вас терпели только благодаря огромному вкладу вашего отца в пополнении музейных коллекций.
Брайан изобразил на лице самое убедительное для директора выражение ошеломленного неверия, а затем ответил обиженным нытьем:
- Вы хотите сказать, что теперь, когда мой отец уходит на пенсию, вы меня увольняете?
- Брайан, вы прекрасно знаете, что ваша работа была никудышной. Если бы вы были кем-то другим, мы вышвырнули бы вас через три месяца после найма - как любого, кто не дает результата.
- Арчибальд, умоляю, дайте мне последний шанс. Я недавно получил от надежного источника зацепку, которая ведет к гробнице Усеркари.
Директор посмотрел на него скептически и усмехнулся:
- Вот как, Брайан? Можете предоставить хоть какие-то доказательства правдивости ваших слов? Почему же вы не заявили об этом великом открытии раньше?
- Я получил пергамент только в прошлую пятницу.
- В самом деле, - директор взял со стола трубку и, нарушив строгий музейный запрет на курение, зажег ее. Сильный сладковатый аромат наполнил комнату, у Брайана защипало глаза. - Вот что я сделаю. Я намеревался выписать вам чек на сто пятьдесят тысяч долларов в качестве выходного пособия, но вместо этого направлю эту сумму на вашу экспедицию по поиску гробницы Усеркари. Если вы добьетесь успеха - полагаясь на ту самую надежную зацепку, которую получили в прошлую пятницу, - я пересмотрю вопрос о вашем увольнении. Вас устроит такая договоренность, или вы предпочтете, чтобы Маргарет подготовила чек с выходным пособием?
- Сто пятьдесят тысяч - жалкие деньги за почти тридцать лет работы, - проворчал Брайан, откидываясь на спинку стула.
- Если учесть деньги, которые мы вам выплачивали за полное отсутствие результатов, это больше, чем вы заслуживаете. А в качестве дополнительной компенсации вы можете забрать с собой те никчемные горшки и битые черепки, что привезли из своих экспедиций. Они только занимают ценное место в хранилище. Считайте это моим подарком, чтобы подсластить пилюлю, - oн помолчал, сделал огромную затяжку, перегнулся через половину стола и злобно уставился на Брайана. - Ну что, Брайан? Ищем гробницу Усеркари или получаете чек?
* * *
Позже тем же вечером Брайан позвонил отцу и попросил встретиться с ним в баре "Докс".
Заказав два мартини на водке "Кетел Уан", Брайан нарушил молчание:
- Ну вот, папа, Арчибальд согласился дать мне последний шанс реабилитироваться. Если я провалюсь... - Брайан провел пальцем по горлу.
- Хочешь, я поговорю с ним?
- На этот раз это не поможет. Правление высказалось. Теперь, когда ты уходишь на пенсию и они больше не могут выжать из тебя сокровища, твоя рекомендация ничего не будет значить. Но... есть одна вещь, которую ты для меня можешь сделать.
- Какая же?
- Поехали со мной на раскопки. Никто в мире не знает о гробницах египетских фараонов больше, чем ты.
Ангус устало покачал головой и вздохнул:
- Сынок, я слишком стар и не в форме, чтобы тащиться через Сахару к гробнице, потерянной три тысячи лет назад. Все, чего я хочу, - найти горное озеро, где рыба клюет триста шестьдесят пять дней в году. Это максимум волнения, которое мне нужно в моем возрасте.
- Мы оба знаем, что такого места не существует. Послушай, все, что от тебя требуется - консультировать. Будешь моим консультантом. Мы с моей командой сделаем всю тяжелую работу. Более того, если ты не сможешь ходить, я велю носильщикам нести тебя.
- А не кажется ли тебе, что мое участие - для тебя безвыигрышный вариант? Если ты не найдешь гробницу - ты вылетаешь. Если преуспеешь - правление припишет открытие мне. Тебя все равно могут уволить.
- Я понимаю о чем ты говоришь, но я готов рискнуть. Не хочу признавать, но ты - мой единственный шанс. Без тебя у меня ничего не выйдет. Посмотри, что я привозил в прошлые десять раз. Я не виню правление за увольнение. Меня должны были вышвырнуть вон еще много лет назад.
- Как думаешь, надолго мы уедем?
- Первоначальный аванс - всего сто пятьдесят тысяч. Если мы не найдем что-нибудь за первые три недели, все кончено. Ты же знаешь, как быстро уходят деньги.
Бармен поставил перед ними два мартини. Опустошив половину бокала с первого захода, Ангус поморщился и - вопреки собственному здравому смыслу - согласился сопровождать сына в экспедиции.
Брайан облегченно вздохнул; они выпили еще по два мартини, вышли из ресторана и поймали по отдельному такси. Брайан вернулся в свою квартиру. Ангус - в музей, чтобы собрать кое-какие личные вещи и подготовиться к последнему рабочему дню.
Когда Брайан открыл дверь своей квартиры на тридцать первом этаже, он подошел к окну, раздвинул шторы и посмотрел на бескрайний Манхэттен - как человек, которому только что поставили диагноз "рак в последней стадии". Он жил прекрасной жизнью. До сих пор его должность в музее позволяла ему питаться в лучших ресторанах, жить в красивой квартире у здания ООН и покупать почти любые безделушки, какие ему хотелось, лишь бы скоротать время. Браки провалились, детей не было, но он был счастлив. К сожалению, он не отложил ни цента на черный день. Вот в чем была загвоздка. Потеря образа жизни, который он так долго воспринимал как должное. Одно было ясно: никто на свете не будет настолько безумен, чтобы взять его на работу, если он потеряет место в музее.
