Луи не нашел эту шутку смешной, но промолчал. Затем они сняли брезент, подняли голову и плечи оленя на тележку и закатили ее внутрь мастерской в холодильную камеру.

Когда Луи вошел в морозильный отсек, он увидел девять прямоугольных металлических столов, каждый из которых был накрыт окровавленной простыней, а под ней угадывались какие-то вытянутые бугры.

- Я вижу, вы человек слова, мистер Блад. У вас действительно заказано девять чучел до моего, - почти сразу же мокрая одежда Луи начала замерзать прямо на нем; он простонал, стуча зубами: - Ради бога, Блад, какая у вас здесь температура?

Таксидермист улыбнулся своей странной кабаньей улыбкой и ответил:

- После того как я наношу свои специальные консерванты, для хранения туш более шести месяцев лучше всего подходит минус десять градусов по Фаренгейту^[4].

После того как они перенесли тушу с тележки на металлический стол и накрыли простыней, Блад заметил, что мокрые ботинки Луи примерзли к цементному полу. Не предупреждая, он бросился к Луи и надел ему на запястье наручник, прикрепленный цепью к тяжелому стальному кольцу в полу.

- Какого черта вы делаете?!! - заорал Луи, глядя, как Блад направляется прямо к выходу из мастерской.

Он услышал шипение тяжелой двери морозильника и увидел через закаленное стекло лицо Блада, которое трансформировалось во что-то нечеловеческое. Он увидел его жестокие, дикие глаза, выпуклые от безумного восторга.

Луи завопил во всю глотку и принялся дергать наручник как безумный, но тщетно. Беспощадный ледяной поток воздуха с потолка обрушился на него, обволакивая. Через несколько минут он почувствовал, как все тело начинает коченеть, несмотря на отчаянную борьбу организма с невыносимым, кусачим холодом. Сосульки льда образовались из соплей, текущих из носа. Кровь из разодранного запястья частично замерзла в лужице у его ног. Термометр на стене показывал минус десять, и он скривился от безнадежности своего положения.

Двигаясь почти в замедленной съемке к ближайшему столу, которого он мог достичь на длину цепи, Луи приподнял замерзшую окровавленную простыню, накрывающую что-то на столе, и в ужасе уставился на голову и плечи охотника, с которым он трепался за кружкой в закусочной Мэгги всего несколько недель назад.

Один из стеклянных глаз чучела, смотревшего на него снизу, косил, посаженный кривовато, а между синими губами незаконченной работы красовалось большое искусственное красное яблоко, зажатое в зубах.

"Полночный Клоун"

Меня зовут Чарльз Ройстер. Все мои друзья знают, что я без ума от фильмов ужасов, и без конца подкалывают меня из-за тех бутафорских монстров, которых я расставляю в своей телевизионной комнате перед просмотром какой-нибудь страшилки.

Я ставлю двух монстров в натуральную величину по обе стороны от моего 55-дюймового телевизора. Мои любимцы - Дракула, Франкенштейн, Мумия и Тварь из Черной Лагуны. Затем я сажаю в кресло рядом с диваном манекен оборотня в натуральную величину, одетого в клетчатую рубашку и джинсы, - чтобы смотреть фильм вместе с ним. На журнальный столик ставлю одну маленькую свечу и включаю потолочный вентилятор на самую медленную скорость. Сквозняк заставляет пламя зловеще мерцать, придавая монстрам еще более жуткий вид.

Ларри Айгу, мой приятель по работе, дал мне сегодня вечером посмотреть DVD. Он рекомендовал его как один из самых страшных фильмов, которые он когда-либо видел. Я пригласил его присоединиться, но, к сожалению, у него были другие планы - или он просто не хотел рисковать нарваться на сердечный приступ, глядя этот фильм у меня дома.

Я вернулся домой около девяти вечера, немного выпил, поужинал и расставил свои бутафорские фигуры, чтобы посмотреть "Ужас на пленке". Было почти десять, когда я вставил диск в проигрыватель и уселся рядом с оборотнем. Выключил пультом все светильники в доме. Единственным источником света была свеча.

Оборотень уставился на меня со своей неизменной волчьей усмешкой.

Фильм шел полтора часа, показывая сцены из самых кровавых фильмов ужасов всех времен. Одной из самых жутких сцен был тот момент, когда безумец вырвал язык у пышногрудой блондинки в "Кровавом пиршестве". На мгновение мне показалось, что меня вырвет, но это ощущение, к счастью, прошло.

Ух ты! Ларри был прав. Я никогда не видел фильма ужасов с таким количеством крови и жести. Мои нервы были на пределе, когда я сидел в темноте со своими монстрами, глядя, как экран заливает кровью и отрубают конечности. Это была кровавая баня в кричащих красках от начала до конца.

Когда кошмарное зрелище закончилось, я сидел совершенно обессиленный, с мурашками по всему телу и холодком, шевелящим волоски на затылке. Все мои монстры, казалось, злобно косились на меня в мерцающем свете свечи.

Когда титры закончились, мои уши атаковала самая пронзительная мелодия, которую я когда-либо слышал, и меня начал бить озноб. Из черноты экрана поплыли слова:

- Ты выиграешь сегодняшний викторину, если сможешь назвать имя знаменитости, которая сказала: "Клоун смешон на арене цирка, но что, если тот же самый клоун явится к твоей двери в полночь..." Звони 888-8888, и если ты первым дашь правильный ответ, тебя ждет самый животрепещущий момент в твоей жизни.

Жуткий хохот раздался на заднем плане.

Я потянулся к телефону и набрал номер. Жуткий голос спросил:

- Каков ответ?

- Лон Чейни-старший. Он сказал, что самый страшный ужас - это "клоун в полночь".

- Правильно! Вы - победитель! - сказал жуткий голос. - Я приду к вам в полночь и подарю вам трепет, который вы запомните на всю оставшуюся жизнь.

- Что? Это что, шутка?

Я ждал ответа, но на том конце повесили трубку.

Было немыслимо, чтобы кто-то пришел ко мне домой в полночь ради двух долларовой сценки, на которую, вероятно, раскошелился Ларри. Я нервно улыбнулся и выключил телевизор. Настенные часы показывали 11:25. Я сидел в окружении своих монстров, раздумывая, что делать дальше.

Затем я перезвонил по тому же номеру.

Не успел я и рта раскрыть, как голос произнес:

- Слишком поздно. Я уже в пути.

Связь оборвалась, и во второй, и в третий раз, когда я пытался дозвониться и все отменить - никто не ответил.

Я пошел на кухню, схватил самый большой нож для разделки мяса и вернулся в гостиную.

Нервы мои были натянуты в ожидании как струны - минуты оговоренного срока истекали. Я уже жалел, что сделал этот глупый звонок, и меня охватывал ужас от того, что может случиться в полночь.

Я расхаживал по комнате, пока приближался ведьмин час.

В дверь позвонили. Я подумал не открывать, но любопытство взяло верх. Не успел я дотянуться до ручки, как дверь медленно со скрипом отворилась. Этого просто не могло быть. Я точно помнил, что запер ее, когда вернулся с работы.

Меня накрыло запредельным ужасом. Дыхание перехватило. Все мое тело сотрясалось от откровенного страха, когда я вглядывался в темноту за порогом.

Высокая бледная фигура стояла в тени между колоннами на крыльце. Уличный фонарь сверху освещал белую голову, кончик красного круглого носа и части дурацкого клоунского костюма. В тени я разглядел два жестоких глаза, уставившихся на меня из глубины темных глазниц.

Из-под длинных заостренных зубов раздался голос, способный заморозить даже труп:

- Клоун смешон на арене цирка, но как я тебе нравлюсь, стоя у твоей двери в полночь?

Клоун протрубил в безумный рожок и заревел дьявольским хохотом.

Внезапно откуда-то ударили стробоскопы, выхватив из темноты его жуткие глаза и зубы в мельчайших деталях - семифутовое^[5] чудовище-клоун надвигалось на меня пульсирующей, меняющей сознание походкой. Два ряда заостренных зубов растянулись от уха до уха в зловещей усмешке.

Подняв свои уродливые когти для удара, он посмотрел на меня сверху вниз и спросил: