– Умно со стороны нашего друга Харбена, не так ли? – рассмеялся Лислер. – Думаю, это можно назвать убийством двух зайцев одним выстрелом. Выманив тебя сюда, он не только выполнил свою главную задачу, но и позаботился о том, чтобы повесить на тебя своё преступление.
Насмешка, вызвав у Райана ярость, заставила его бешено задёргаться на стуле, но всё было бесполезно.
Всю ночь Райан мучился от мыслей, что его заклеймили как убийцу. Он должен был заранее понять, что именно так и подумают, когда он скроется.
Однако Харбен наверняка обронил несколько намёков, чтобы укрепить их подозрения. Теперь все в Фонде поверят в это, даже Шелли… Нет, только не Шелли! Но все остальные поверят.
Наступило утро. Лислер проявлял всё большее нетерпение. Райан услышал, как седовласый пробурчал, обращаясь к Карлу:
– Мне не нравится эта задержка. Мы и так проторчали тут слишком долго, чтобы оставаться в безопасности. Харбен уже должен был выделить эту сыворотку.
Карлу было скучно, и это неприятнейшим образом отражалось на Райане, так как Карл, когда сторожил пленника, развлекался тем, что сидел и втыкал нож Райану в грудь.
Всякий раз, когда острое лезвие вонзалось в Райана, Карл издавал дебильный смешок. Боли Райан не чувствовал. Раны закрывались мгновенно. Но было невыносимо жутко являться живой мишенью для этого садиста.
– Воистину, замечательная штука, – сказал Карл Джозефу, когда тот пришёл сменить его. – Подумать только, что могли бы сделать несколько тысяч таких неуязвимых парнишек.
Именно такая мысль больше всего преследовала Райана в эти чёрные часы. Ещё более невыносимой, чем его личная судьба, была угроза, что Лислер и его собратья-фанатики узнают этот секрет.
Райан прекрасно представлял себе, что они будут с ним делать, как тщательно приготовятся. Он представлял хорошо организованное восстание безжалостных людей, людей, кого нельзя убить или даже ранить, людей, нацеленных на то, чтобы разрушить мир во всём мире, завоёванный таким трудом.
Если бы только он мог сбежать! Но шансов не было. Это не приключенческий фильм. Похитители не настолько глупы и не оставили ему ни малейшего шанса вырваться из оков…
Снова наступила темнота, когда в гостиной резко зазвонил телефон. Райан услышал, как Лислер быстро ответил:
– Харбен? Тебе удалось выделить нужное вещество? Отлично! Я давно хочу убраться отсюда. Нет, ничего не надо вывозить. Мы приведём здесь всё в порядок, потом приедем в город и заедем к тебе в Фонд. Да, да, тогда ты и получишь деньги.
Лислер вошёл в спальню с торжествующей улыбкой на лице. Его голос звенел.
– Харбен выделил сыворотку регенерации, – сказал он. – Это означает для вас, мистер Райан, занавес. Тушите свет. Мы навсегда покидаем эти места, и, естественно, не можем оставить вас здесь.
– Но как же мы уберём его? – озадаченно спросил Карл.
– Да, как вы собираетесь убить человека, кого даже ранить нельзя, ни пулей, ни ножом, ни чем-либо другим? – вступил в разговор встревоженный Джозеф.
Лислер неприятно усмехнулся.
– Я уже всё продумал. Решение весьма просто. Есть старый способ американских мафиози и он прекрасно сработает на неуязвимом мистере Райане. – И он отрывисто приказал: – Карл, в лодочном сарае найдёшь ванну и купленный вчера мешок цемента. Замешай цемент в ванне. Потом возвращайся сюда.
Райан всё понял, и сердце его бешено заколотилось.
– Так вот что ты придумал?
– Именно так, – ухмыльнулся Лислер. – Сунем твои ноги в ванну с цементом, подождём, пока он затвердеет, а затем опустим тебя в залив и можем быть уверенными, что ты никогда больше нас не побеспокоишь.
– А что, если он не утонет? – возразил Джозеф.
– Какая разница, дурак, утонет он или нет, если он не сможет освободиться? – огрызнулся Лислер, повернулся и задумчиво посмотрел на Райана. – А вот вас ждёт очень интересная судьба. Что произойдёт раньше: сгниёте ли вы, или вас съедят рыбы? Но у нас нет времени оставаться и наблюдать за этим. Мы и так слишком долго проторчали здесь.
Райан знал, что они собираются сделать, но он всё ещё не мог в это поверить. И не верил до тех пор, пока не вернулся Карл. Втроём, заткнув Райану рот, они перенесли его в лунном свете в лодочный сарай.
Там уже стояла наготове ванна, наполненная быстротвердеющим цементом. Держа извивающегося Райана вертикально над ванной, они опустили его ноги в густую массу. Затем они крепко держали его и ждали.
Райан чувствовал, как цемент затвердевает вокруг лодыжек, это походило на хватку смерти. Тянулись минуты, трое мрачно молчали и ждали вокруг него в лунном свете.
– Ладно, цемент застыл, – сказал Лислер. – Я помогу вам поднять его в ялик.
Ванну, куда Фил Райан был посажен, точно живая статуя, осторожно перенесли в стоящий в сарае большой ялик. Затем негодяи заняли свои места, а Джозеф сел за вёсла. Лодка понеслась над залитыми лунным светом водами Саунда.
Райан чувствовал, как кровь стучит в ушах. Приближающаяся судьба была слишком ужасной, чтобы он мог поверить в её неизбежность. Было в ней что-то нереальное.
Затем Лислер поднял руку.
– Достаточно отплыли. Здесь глубоко. Выбрасывайте его.
Без всяких церемоний они подняли наполненную цементом ванну с Райаном и перевалили её через борт ялика.
Райан шлёпнулся в холодную воду, а почти сразу же погрузился в тусклую, прохладную темноту. Он почувствовал, как вода хлынула ему в нос, и больше не смог дышать.
Наконец ванна ударилась о каменистое дно, покачалась в одну, в другую сторону, а затем легла неподвижно с сидящим в ней Райаном.
Лёгкие Райана были полны воды, но сознания он не терял. Он всё ещё по привычке дышал, вдыхая и выплёвывая воду, но казалось, это не причиняло ему никакого вреда.
– Но ведь мои лёгкие не могут получать кислород из воды, – мелькнула у Райана дикая мысль. – А без кислорода все жизненно важные органы должны немедленно выйти из строя.
Но тут же он всё понял. Как и предполагал Джозеф, он был столь же неуязвим для утопления, как и для физических повреждений. Ведь теперь его ткани и органы, хотя и повреждаемые недостатком кислорода, постоянно и непрерывно восстанавливались благодаря мощному действию сыворотки регенерации в организме.
Райан ощутил всю чудовищность своего положения. Он продолжал жить, но лучше бы утонул. Ведь он был связан по рукам и ногам, лодыжки закреплены в ванне с цементом, выходит, он был приговорён к непрерывному умиранию на дне залива.
На целую вечность Райан погрузился в отчаяние, трясясь от холода. Его вертикальное стоящее тело раскачивалось в такт течению, точно высокая водоросль. И постепенно его глаза привыкли к непроглядной темноте.
Он увидел вокруг каменистое морское дно, испещрённое то тут, то там тёмными массами колышущихся водорослей. Сверкающими косяками проплывали мелкие рыбёшки, несколько любопытных рыбок подплыли к нему и начали объедать его связанные руки, но Райан спугнул их.
Постепенно отчаяние Райана переросло в ярость.
– Если бы у меня был хоть один шанс добраться до Росса Харбена! – твердил он себе.
И гнев подстегнул его к переоценке ситуации. Неужели у него вообще нет никакого выхода?
Цемент сам по себе не рассыплется. Лислеру хватило ума использовать водонепроницаемый сорт. Так что придётся полагаться на собственные силы, а что можно сделать со связанными руками?
Немного подумав, Райан нагнулся и обхватил скрученными скотчем запястьями ручку ванны. Затем изо всех сил потянулся вверх, пытаясь соскоблить с запястий клейкие ленты.
Металл врезался в плоть. Ни один человек не смог бы выдержать такую ужасную боль. Но Райан-то боли не чувствовал, а раны на запястьях затягивались одновременно с возникновением.
Он всё тянул и тянул, пока наконец не содрал с рук путы. Но, даже освободив руки, он не мог сдвинуться ни на дюйм, пока был закреплён в ванне с застывшим цементом.
Тогда Райан нагнулся и стал ощупывать каменистое морское дно вокруг ванны, пока не нашёл большой, свободно лежащий на дне камень. Райан поднял его и принялся бить по твёрдому цементу в ванне.
