© Edmond Hamilton. Indestructible Man, “Thrilling Wonder Stories”, Spring 1946

Иллюстрация М. Марчиони

ФИЛ РАЙАН, НАСВИСТЫВАЯ, пробирался по аскетичным коридорам Нью-Йоркского Биологического Фонда, не испытывая ни малейшего предчувствия, что вступает на путь беспрецедентного в истории человечества опыта. Рыжеволосый, долговязый, жизнерадостный, он больше походил на беззаботного студента, чем на многообещающего учёного.

Так он дошёл до двери лаборатории доктора Джона Колларда, толкнул дверь и шагнул внутрь. И его почти что беззвучный свист замер на губах, когда Райан остановился, застыв от ужаса.

Да, Коллард был здесь. Но угрюмый биолог не склонился, как всегда, над своим микроскопом. Коллард лежал на столе вниз лицом, а из его затылка торчал длинный скальпель.

– Боже правый! – заикаясь, пролепетал Райан. – Кто… что… случилось?

В лаборатории находилось ещё пять человек. Доктор Луис Ревер, учёный президент Фонда, Шелли Кинг, его секретарша, и ассистент Росс Харбен. Их Райан знал, но остальные люди с суровыми лицами были ему незнакомы.

Один из незнакомцев вышел вперёд и мрачно, оценивающе оглядел охваченного ужасом молодого Райана.

– Я Лэрд из отдела по расследованию убийств, – сказал он резким голосом. – А вы кто и что здесь делаете?

Райан поперхнулся, и за него ответила Шелли Кинг. Лицо этой белокурой девушки, как всегда, очень красивое, было сейчас бледно, но говорила она уверенно.

– Это Фил Райан, ассистент в цитологической лаборатории. – Она бросила на Райана взгляд. – Фил, доктор Коллард убит.

– Понятно, – вздохнул Райан и нахмурился. – Кому же понадобилось убить Колларда?

– Именно это мы и пытались выяснить, когда появились вы, – нетерпеливо сказал детектив. – Но зачем вы вообще пришли сюда? Вы ведь не ассистент Колларда?

– Нет, ассистентов у него не было, – вмешался доктор Ревер. – Коллард был прекрасным исследователем, но всегда скрывал свои работы.

– Я оказал Колларду услугу, – дрожащим голосом объяснил Райан, – а взамен он каждую неделю бесплатно делал мне уколы от насморка. Видите ли, с тех пор, как меня демобилизовали, я страдаю от насморка, а уколы Колларда помогают от него.

– Понятно, – хмыкнул Лэрд и повернулся к Россу Харбену. – Вы сказали, что работали в коридоре. Вы ничего не слышали?

– Ничего, пока не закричала мисс Кинг, – ответил Харбен, с каким-то зачарованным ужасом обратив своё квадратное лицо к мертвецу.

– Я принесла меморандум доктору Колларду и нашла его вот таким, – добавила Шелли Кинг. – Растянувшимся на столе, со скальпелем в шее…

Она замолчала, и Лэрд кивнул.

– Да, вы это уже говорили. И бумаги со стола были разбросаны именно так?

Только тут Райан заметил, что стол был в полном беспорядке. Ящики открыты, тетради и страницы, испещрённые научными пометками, повсюду раскиданы.

В остальной же лаборатории царил идеальный порядок. В лучах июньского солнца сверкали микроскопы, над бунзеновскими горелками всё ещё бурлили пробирки, а мелкая живность в клетках в конце помещения была не потревожена.

– Мне кажется, кто-то хотел что-то найти в документах Колларда, за это и убил его, – сказал Лэрд. – Что бы это могло быть? Его исследования представляли собой ценность?

Доктор Ревер отрицательно помотал головой.

– Как я уже говорил, он всегда был скрытен в своей работе, пока не заканчивал её. Насколько я знаю, он вёл исследования регенерации или повторного роста клеток.

– В этом нет ничего такого, за что можно было бы убить человека, – пробормотал Лэрд. – Были ли у него здесь личные враги?

Ревер смутился.

– Коллард, в общем-то, был непопулярен, поскольку являлся весьма холодным и недружелюбным человеком. Но, конечно же, у него не было врагов, что могли бы пойти на такое…

– Другими словами, никто ничего не знает, – поморщившись, сказал Лэрд. – Ладно, мы заберём его отсюда и позже вернёмся.

Когда тело увезли, доктор Ревер вышел вместе с офицерами полиции, озабоченно обсуждая возможность пресечения негативной огласки.

А Райан бросился к Шелли. Девушка едва держалась на ногах, и он усадил её.

– Со мной всё в порядке, – сказала она, всё ещё бледная. – Никто не может работать в подобном месте и быть слишком чувствительным. Просто я вошла и увидела его в таком виде…

– Разумеется, я всё понимаю, – кивнул Райан и похлопал её по плечу. – Меня тоже неприятно поразило, когда я так весело вошёл сюда. Кому же могло понадобиться убивать старика Колларда?

Вернулся доктор Ревер с несчастным выражением лица.

– Боюсь, нас всё же ждёт неприятная огласка. Мне сказали, что придётся теперь на время закрыть эту лабораторию. – Он посмотрел на животных в клетках – трёх морских свинок и чёрного кота. – Нужно избавиться от подопытных животных, Райан. Возможно, Коллард испытывал на них какие-нибудь вирусы, а, не зная точно, чем он с ними занимался, держать их может быть опасно.

Райан кивнул.

– Я отнесу их в подвал и усыплю. Увидимся позже, Шелли.

Когда все ушли, Райан поднял две клетки. В одной дремали морские свинки. А в другой уныло мяукал чёрный кот, тощий, со злобными глазами.

– Прости, старина Питер, – сочувственно сказал коту Райан. – Тяжело расставаться с тобой, но настал твой час.

Питер стал своего рода героем, после того, как несколько недель назад сумел выбраться из клетки и чуть было не разгромил лабораторию Колларда, к ярости биолога и радости младших ассистентов.

Чёрный кот, похоже, чувствовал, что сейчас должно произойти и злобно рычал, пока Райан нёс клетки вниз, в подвальное помещение. Там Райан, желая как можно быстрее выполнить свою неприятную задачу, поместил морских свинок в ванну с хлороформом.

Через несколько минут он поднял клетку из ванны, вынул из неё усыплённых грызунов, а на их место впихнул клетку с громко протестующим Питером. После чего снова стал ждать, думая о нынешнем убийстве. Зачем кому-то понадобилось убивать Колларда?..

Затем, взглянув на часы, Райан достал из ванны клетку и с удивлением обнаружил, что Питер вполне себе жив. Котяра сердито рычал и царапал когтями стенки клетки.

– Недостаточно хлороформа в ванне… – недовольно пробормотал себе под нос Райан.

Он добавил столько хлороформа, что его хватило бы и на десятерых кошек и сунул клетку с Питером на верную погибель.

Когда Райан снова вытащил клетку, запах хлороформа был почти невыносимым. Но, к изумлению молодого учёного, Питер был жив-здоров и орал ещё громче прежнего.

– Кошачья мать! – воскликнул Райан, тупо глядя на орущего кота. – Слышал я, что у кошек девять жизней, но это уж слишком…

Единственное объяснение, пришедшею на ум Райану – некачественный хлороформ. Тем не менее, морских-то свинок он убил.

«Может быть, Питера так часто пичкали хлороформом, что у него каким-то образом выработался к нему иммунитет?» – подумал Райан.

Он пошёл в кладовую и взял пузырёк с синильной кислотой. Надев на лицо респиратор, он бросил пузырёк в ванну, чтобы тот разбился о клетку Питера, и поспешно закрыл её.

Затем открыл окна, а чуть позже открыл ванну и включил электрический вентилятор, чтобы выгнать пары кислоты. Потом он снял респиратор и пошёл за клеткой.

– М-р-р-я-а-а-у! – завопил Питер.

Кот был жив. И не только жив, но и выглядел таким же энергичным, как и прежде, бил хвостом по прутьям клетки, а его зелёные глаза пылали от ярости, словно ему нанесли оскорбление. У Райана так и отвисла челюсть. Это уже не шутка. Это попросту невозможно! Это огорошило биолога так же, как огорошило бы и физика, если бы сила гравитации изменила своё направление.