Артём будто дочитал мои мысли.

— А теперь представь, — сказал он, — что всю ту энергию, которую ты тратишь на него… всю, без остатка… ты вложила бы в себя.

Он сделал паузу.

— Где бы ты сейчас была?

Я молчала. В голове один за другим начали всплывать обрывки. Моя учёба, работа, старые идеи и планы. Вся моя нормальная жизнь, которую я тупо забросила, потому что круглосуточно занималась спасением этих дохлых отношений.

— Вася, пора просыпаться от этого сна, — тихо сказал Артём. — Давай. Просыпайся.

И почему-то именно эти слова зацепили сильнее всего. «Просыпайся». Ведь это и правда было один в один как кошмар — тяжёлый, липкий, где я без конца пыталась выслужить хоть каплю любви.

А он продолжил:

— Ты решила для себя, что по определению не можешь быть счастливой сама.

Я внутренне напряглась, потому что это тоже было стопроцентным попаданием.

— Будто полноценной ты становишься только тогда, когда тебя выбирают. — Он покачал головой. — Это логика товара на полке, Вась. Стоять и ждать, пока тебя выберут.

Я почувствовала, как внутри что-то с треском ломается и одновременно собирается заново, вставая на правильные места.

— Понимаешь, в какую позицию ты себя загнала?

Я молча смотрела в пол, не зная, что на это сказать. Артём поднялся с дивана.

— Всё, хватит на сегодня самокопаний.

— И что теперь? — спросила я, поднимая на него глаза.

Он улыбнулся — открыто, без своей обычной ухмылки:

— Теперь живи, кайфуй, тусуйся, наслаждайся жизнью.

У самой двери он остановился и обернулся:

— И, Вась.

— Что?

— Ты ахуенная. Не держи рядом людей, кто пытается доказать тебе обратное. Это токсины твоей жизни. Фильтруй окружение.

Как только за ним закрылась дверь, я разблокировала телефон, открыла чат с Мишей и быстро, не думая, напечатала: «Иди нахуй». Нажала «отправить» и тут же кинула его в чёрный список. Телефон полетел на стол экраном вниз.

Той ночью я спала так крепко, как не спала весь последний год. Мне снились яркие, цветные сны, а лёгкие наконец-то до краёв наполнялись чистым, свежим воздухом.

Глава 16

Глава 16

Утро наступило слишком быстро, буквально по щелчку пальцев. Казалось, я только закрыла глаза, а мама уже вовсю барабанила в дверь и своим фирменным, невыносимо бодрым голосом выдавала: «Подъём! Собираемся! Через час выезжаем!»

Я кое-как разлепила веки, тут же уткнулась лицом обратно в подушку и пару секунд пыталась сообразить, где вообще нахожусь. В комнате пахло деревом, сыростью после вчерашнего ливня и немного — дымом от мангала. Точно. Дача.

Это было наше последнее утро здесь. Последние сборы, чертов чемодан и финальный кофе на старой кухне. Осталось всего несколько часов этого странного, сумбурного, слишком эмоционального мини-отпуска

Я медленно села на кровати и провела ладонями по лицу. Внутри, как ни странно, было тихо. Вот прямо по-настоящему тихо, без привычного фонового пресса и того вязкого дерьма, которое тянулось за мной всю последнюю неделю после расставания с Мишей. Будто всё это время в голове стоял невыносимый гул, а теперь кто-то наконец нажал на кнопку «выкл».

На кухне вовсю кипела привычная утренняя суета. Мама металась от холодильника к столу, паковала остатки еды в контейнеры, шуршала пакетами и одновременно строила всех вокруг. — Саша, кружки помыл? — донеслось до меня. Полина сидела абсолютно вареная, обняв кружку с чаем, и смотрела на этот хаос с таким видом, будто её в шесть утра отправили разгружать вагоны. — Можно я останусь тут жить? — буркнула она в никуда. — Можно, — отрезала мама, даже не оборачиваясь. — Только еду добываешь себе сама.

— А чё, даже ради любимой доченьки не сможете приезжать раз в неделю и привозить продукты? — Полина мученически закатила глаза. — Родная, если хочешь быть взрослой, будь ей во всём, — отчеканила мама. — Ну ладно, уговорили. Ради того, чтобы не ходить в эту бесячую школу, я даже научусь выращивать картошку. Где тут у нас грабли?

Пока на кухне продолжались эти торги, Саша уже вытаскивал первые сумки на улицу. Я проскользнула мимо него во двор. Артём стоял у машины и курил, слегка щурясь от яркого утреннего солнца. Я подошла ближе, держа в руках горячую чашку, и остановилась рядом, ловя плечом его тепло.

— Не верится, что мы уже возвращаемся домой, — тихо сказала я, глядя на растворяющийся в воздухе дым. Он затянулся, выдохнул сизый шлейф в сторону и повернулся ко мне: — Всё хорошее слишком быстро заканчивается.

Артём понимающе подмигнул, и я не выдержала — улыбнулась. — Знаешь, после нашего вчерашнего разговора меня будто перезагрузило. Реально. Словно ты мне все мозги на место поставил и вытряхнул оттуда весь мусор. В голове наконец-то пусто, и это так круто. — Опыт, — усмехнулся он, скользнув по мне внимательным взглядом. — Глядишь, когда-нибудь и ты кому-то так поможешь. Иногда стоит просто на три дня сменить атмосферу и окружение, чтобы полностью вылечиться.

Когда все вещи наконец погрузили, оказалось, что на обратном пути машина будет полупустой. Все эти бесчисленные пакеты уменьшились вдвое, контейнеры с домашней едой мы благополучно доели, шашлыки бесследно исчезли, а пустые банки, которые мама с таким упорством тащила сюда, теперь сиротливо звенели на самом дне багажника. Места в салоне стало заметно больше.

Полина первым делом запрыгнула назад и заняла своё законное место у окна. Мама привычно устроилась на переднем сиденье пассажира, а Саша сел за руль. Я открыла заднюю дверь и с облегчением проскользнула внутрь — слава богу, теперь сиденье было полностью свободным, а не заваленным до самого потолка грудой сумок и шариками, как по дороге сюда.

Машина наконец тронулась, и дача медленно осталась позади. Дорога уходила вперёд длинной серой лентой, а за окном лениво мелькали зелёные деревья, поля и редкие дачные домики. Мама почти сразу переключилась на быт и начала громко обсуждать с Сашей, что нужно срочно купить домой из продуктов. Полина, не теряя времени, воткнула в уши наушники и отвернулась к стеклу. Саша сосредоточенно крутил руль.

А мы с Артёмом молчали. Салон был просторным, но на крутых поворотах его колено то и дело мимолётно касалось моего, посылая по коже едва заметные разряды. Иногда мы сталкивались локтями, и я кожей чувствовала его тепло, но внутри меня в этот момент происходило кое-что куда более важное.

Я смотрела на пролетающий мимо пейзаж, и в голове по кругу крутилась одна и та же мысль. Простая, четкая и оглушительная: «Я тебя не люблю!» Я

ТЕБЯ

НЕ

ЛЮБЛЮ

Боже мой, какое же это счастье. Я тебя больше не люблю, Миша!

Меня натурально накрыло волной такого бешеного облегчения, что я сидела на заднем сиденье как полная дура и улыбалась во все тридцать два зуба, едва сдерживаясь, чтобы не закричать от восторга.

Я повторяла эту фразу про себя снова и снова, будто проверяя на вкус. «Я тебя не люблю». И с каждым разом мысль становилась всё легче, чище и правильнее. Как будто всё это время я тащила на спине неподъёмный хлам и только сейчас до меня дошло: господи, я же могу просто сбросить его прямо здесь, на обочине. И всё. Никто, блин, не заставляет меня волочь этот груз дальше.

Я вдруг вспомнила, как ещё неделю назад задыхалась в собственной комнате и выла в подушку от мысли, что он ушёл. Что он выбрал не меня. Что со мной, наверное, что-то глобально не так, раз меня так легко вычеркнули из жизни. А сейчас я сидела в этой душной машине, ехала в город, кожей чувствовала надёжное тепло чужого плеча рядом и внутри звенела абсолютная уверенность: со мной всё так.

Спасибо тебе, Миша. Серьёзно, огромное спасибо за то, что ты оказался таким козлом и ушёл сам. Потому что у меня бы никогда не хватило духу сделать это первой. Я бы до последнего цеплялась за иллюзии, унижалась и ни за что не нашла бы сил сказать тебе «пока». Спасибо, что вышвырнул меня, растоптал моё эго и опустил ниже плинтуса. Ты сотворил со мной худшее, зато теперь я до конца своих дней ни одному ублюдку в мире не позволю обращаться со мной как с грязью.