Сначала я просто погладила его через мягкую ткань штанов. Он уже был готов — твёрдый, обжигающе горячий, словно только и ждал, когда я наконец решусь. Артём выдохнул резко, почти со стоном, но вовремя сдержался.

Я осмелела. Осторожно зацепила пальцами резинку его штанов и потянула её вниз — на сантиметр, потом ещё на один. Когда мои пальцы наконец скользнули по гладкой, бархатистой коже его окончания, по моему телу прошла такая горячая волна, что я едва не вскрикнула.

— Нашёл! — победно крикнул Саша с кухни, и послышался звук наливаемого в кружку молока.

— Сань, я буду с молоком! — громко ответил Артём. Голос у него был слишком бодрый для человека, с которым в эту секунду происходило такое.

Я не сдерживала улыбку. Пока отчим шумел на кухне, заваривая вторую порцию кофе, я накрыла свою голову пледом и взяла его в рот. Медленно, с наслаждением. Сначала коснулась языком самого края, там, где кожа была особенно нежной, и провела влажную дорожку по всей длине. Он вздрогнул.

Моя рука сжала основание, а губы работали ритмично и глубоко. Я чувствовала, как он наливался силой с каждым моим движением, как он пульсировал на языке, и от этого кружилась голова.

Из кухни доносилось ворчание отчима: «Опять соль не там стоит… москиты… чёрт бы их драл, всю кожу изъели, надо фумигатор новый купить».

Артём до боли стиснул зубы, сдерживая рвущийся наружу стон. Его ладонь нырнула под плед и крепко сжала мой затылок — он не толкал, просто держал меня так, как держат самое дорогое и запретное.

Я почувствовала этот безмолвный приказ и ускорилась. Тихие, влажные звуки моих движений полностью тонули в шуме закипающей на кухне турки. Я ловила сумасшедший кайф от того, как он, теряя контроль, начинал едва заметно подавать бёдра навстречу, подстраиваясь под мой ритм. Сквозь тонкую ткань пижамы я ощущала, как до каменного состояния напряглись мышцы его пресса.

Каждый мой вдох был пропитан его запахом, а близость Саши, который что-то продолжал бормотать в паре метров от нас, только подстегивала. Артём закинул голову назад, его кадык судорожно дернулся, а пальцы на моем затылке сжались ещё сильнее. Он был уже на грани, балансируя между оглушительным удовольствием и страхом быть пойманным.

— Да где этот сахар… — послышался голос Саши, и звук выдвигаемого ящика прозвучал как выстрел.

Я не остановилась. Наоборот, я сделала глубокий, тягучий глоток, заставляя Артёма судорожно выдохнуть через нос.

Я сделала глубокий, тягучий глоток, принимая его почти до самого предела, и на несколько секунд замерла, ошеломлённая тем, как мощно и часто он бился у меня во рту. Казалось, он заполнял всё пространство внутри, не оставляя места даже для вдоха. Потом я снова пошла вперёд. И ещё раз. И ещё.

Горячая слюна, смешанная с его солью, потекла по подбородку, но я не обращала на это внимания — лишь на мгновение прижалась лицом к ткани пледа и снова взяла его, теперь уже с какой-то отчаянной жадностью, окончательно перестав осторожничать.

Артём тоже сорвался. Его дыхание превратилось в сдавленный хрип, а движения стали рваными и неистовыми. Он начал интенсивно подаваться навстречу, выбивая из меня последние капли самообладания. Одной рукой он мёртвой хваткой вцепился в мой затылок, пальцами запутываясь в волосах и буквально насаживая мою голову до самого упора, до боли. Другой рукой он с силой массировал моё горло снаружи, помогая себе входить ещё глубже, заставляя меня принимать его всего, до последнего миллиметра.

В финале его тело выгнулось, мышцы под моей щекой превратились в сталь, и он с глухим, утробным рыком разрядился. Горячая, густая волна ударила прямо в глотку, заполняя меня изнутри. В глазах на мгновение полыхнуло белым светом, а по позвоночнику пробежала такая судорога, что я едва не захлебнулась этим обжигающим чувством.

Я замерла под пледом, прижавшись губами к его коже, чувствуя, как он всё ещё пульсирует, постепенно затихая.

— Несу! — голос Саши раздался уже совсем близко, у самого входа в гостиную.

Я в панике быстро натянула резинку домашних штанов Артёма повыше и наотмашь вытерла подбородок тыльной стороной ладони. Сердце колотилось так, что, казалось, плед над моей спиной подпрыгивал в такт ударам.

— Василиса, ты спишь? — спросил отчим, уже звеня ложечкой в чашке прямо над нами.

Я высунула лицо из-под края пледа и нарочито сонно моргнула, с трудом переключаясь из того безумия, в котором только что тонула. Мой рот был мокрым и неприлично припухшим, но я просто облизала губы и зевнула — громко, театрально, прикрывая лицо ладонью.

— Сплю… — пробормотала я севшим голосом и снова уткнулась носом в бедро Артёма, прямо туда, где на серой ткани штанов расплылось влажное пятно.

— Ты бы спать пошла в кровать, — Саша поставил кружку на столик. — И вообще, я говорю — надо провериться на клещей. Всем. Принесло их с пляжа, наверняка. Артём, слышишь меня?

Артём взял чашку, сделал медленный глоток, и я кожей почувствовала, как его рука под пледом больно сжала моё плечо — то ли предупреждая, то ли пытаясь привести в чувство себя.

— Слышу, Сань. Проверимся, — ответил он, и его голос звучал на удивление твердо, хотя я чувствовала, как под моей щекой всё еще дрожит его мышца. — Вась, просыпайся, — он наигранно «разбудил» меня, легонько тряхнув.

Глава 13

Глава 13

*10 дней назад*

Он открыл почти сразу. Был в своей серой футболке, босиком. Лицо — абсолютно отстранённое, пустое. Ни поцелуя, ни объятий с порога. Он просто отошёл в сторону, давая мне дорогу.

— Заходи.

От этого короткого брошенного слова у меня всё внутри неприятно сжалось — я сразу почувствовала себя здесь лишней. В квартире стояла мёртвая, какая-то неестественная тишина. Обычно у него всегда фоном работал телевизор или играла музыка, а тут — глухо, хоть шёпотом разговаривай.

Я прошла на кухню и поставила пакет на стол.

— Я тут поесть привезла.

— Ну, поставь, — отозвался он.

Сухо так, вообще без эмоций. Я обернулась к нему:

— Что случилось-то?

Он стоял у окна спиной ко мне, руки в карманах. Смотрел куда-то вниз, во двор, словно там происходило что-то куда более важное, чем мой приход.

— Нам надо поговорить. Терпеть не могу эту фразу. После неё никогда не бывает ничего хорошего.

Я попыталась как-то криво усмехнуться. Сделала вид, что мне всё равно, хотя внутри всё уже похолодело.

— Ну, говори.

Он молчал. Так долго молчал, что у меня в ушах звенеть начало. А потом просто выдавил:

— Вась… я больше не хочу быть с тобой.

Я даже не сразу поняла, что он несёт. Слова долетали, а смысл — нет. Будто он на иностранном заговорил.

— Что?

Он повернулся. Спокойный такой, будто всё уже давно для себя решил и просто ждал момента, чтобы это вывалить.

— Я устал.

— От чего?

— От тебя.

Я смотрела на него и в упор не понимала. Как это — «устал»? Всего три дня назад всё было нормально. Ну, как нормально… по-нашему. С моими вечными попытками не отсвечивать и быть удобной. Но это же были отношения. Мы же живые были. Разве нет?

— Это из-за той ссоры? — спросила я.

Он усмехнулся, и в этом звуке не было ничего доброго.

— Вась, да при чём тут одна ссора? Дело вообще не в ней.

— Тогда в чём?

Он с силой провёл ладонью по лицу. Раздражённо, будто я — бестолковый ребёнок, которому нужно в сотый раз разжёвывать очевидные вещи.

— Ты тяжёлая, Вась.

Вот так. Коротко. Спокойно. Как будто констатировал погоду за окном. Я даже глазами захлопала, не веря ушам.

— В смысле — тяжёлая?

— С тобой сложно. Вечно у тебя какие-то драмы, качели эти бесконечные, вечные претензии и обиды на ровном месте.

Я смотрела на него, и мне казалось, что внутри всё просто осыпается трухой.

— Претензии? Макс, да я же молчала почти всегда! Слово боялась лишнее сказать. И вообще, ссоры — это же нормально, все иногда ругаются!