И вот тогда я чувствую не горе, не печаль, а яростную, обжигающую волну уязвлённого эго.

Какого чёрта? Как она посмела? Это был мой ход! Моя ошибка, которую я должен был исправить, великодушно вернуться к ней. Знаю, что дверь назад была ещё приоткрыта. А она взяла и захлопнула её. Намертво. Без моего согласия.

— Ант? Ты меня слышишь?

— Слышу, — отрезав сталью в интонации. — Я на работе. Это не повод для истерик. Потом.

Вешаю трубку, не давая вставить и слова. Смотрю на свои руки. Они не дрожат. Сжаты в кулаки. Я не испуган. Я в ярости.

Три дня – слишком много. Зная Мири, она бы не исчезала просто так.

Мири. Она верила в мои безделушки. Смотрела на мои первые, корявые работы с искренним восхищением, которого не купишь ни за какие деньги. Она была… удобной. Предсказуемой. Тёплой.

А Лина. С ней нужно постоянно быть идеальным, даже когда мы одни. Она, несомненно, весёлая и яркая, сексуальная, но не даёт расслабиться.

Вечер. Возвращаюсь в квартиру моей новой девушки. Лина встречает у порога, глаза горят азартом охотницы.

— Ну? Что будешь делать? — выпаливает, будто мы планируем увлекательный поход, а не поиски пропавшего человека.

Медленно снимаю пальто, вешаю его на вешалку – идеально, ровно, как она любит.

— Что подразумевается под «делать»? — спрашиваю, поворачиваясь к ней. На лице – маска спокойствия.

— Ну как что! Искать! Использовать свои связи! Создай что-нибудь! Сканер, трекер, — говорит с воодушевлением.

Во мне что-то щёлкает. Холодная, острая ярость.

— Перестань нести чушь, Лина, — голос тихий, но в нём такой лёд, что она замирает. — Я не собираюсь нарушать законы о магическом слежении, потому что тебе захотелось поразвлечься.

Её лицо искажается обидой и злостью.

— Не говори так. Я не чудовище и тоже переживаю! Позвоню своему отцу. Он точно сможет сделать хоть что-то в отличие от тебя. — Берёт коммуникатор и набирает номер.

Удар меткий. Но я не краснею. Лишь сужаю глаза.

— Она не ты, — говорю спокойно. — Ей не от кого было сбегать. Если что, то до чего-то плохого её довели мы!

Делаю ударение на «мы», давая понять, что она тоже часть проблемы, а не невинная жертва.

Она отступает на шаг, будто я её ударил. Глаза вспыхивают.

— Ага, значит так? Жалеешь о сделанном выборе? — Лина отодвигает коммуникатор в сторону.

— Я, блять, хочу тишины и порядка, — Уже не выдерживаю, взгляд скользит по безупречной гостиной. — А здесь не вижу ни того, ни другого. Хочу побыть один. Оставь меня.

— Не говори со мной в таком тоне! Что будешь делать? Сидеть и дуться? — не унимается девушка.

Вспышка гнева рвётся наружу – не криком, а действием. Резко взмахиваю рукой. Ваза из дымчатого стекла на консоли со звоном разлетается на осколки, которые падают у её ног.

Лина замирает с открытым ртом. В глазах шок. Красивая картинка дала трещину. Молча, с мертвенно-бледным лицом, разворачивается и уходит, хлопнув дверью.

Остаюсь один среди стекла. Дышу ровно. Руки не дрожат.

Она права лишь в одном. Я сожалею, не потому, что люблю Мири, а потому, что совершил стратегическую ошибку. Променял надёжный, проверенный вариант на яркий, но абсолютно бесполезный и бессмысленный. Разрушил работающий, пусть и скучный, механизм жизни и не получил ничего взамен – кроме головной боли и разбитой вазы.

Смотрю на осколки. Я могу их собрать. Силой магии вернуть каждую молекулу на место. Сделать вид, что ничего не произошло.

Но не могу починить то, что сломалось во мне. И не могу вернуть тот единственный стабильный элемент, который хоть как-то скреплял эту конструкцию.

Она исчезла. И запасной выход исчез вместе с ней. Осталась только холодная, раздражающая реальность. И тишина, на которую я обречен.

Знакомство с Антом и частичкой его внутреннего мира.

Как он Вам?))

Визуал прилагаю))

Глава 11

Мири

Дни сливаются воедино. Серый камень, голубоватый свет кристаллов, холод металла на лодыжке. Я почти привыкла к этому ритму: сон, еда, тишина, отчаяние, снова сон. Как механизм, который тикает в ожидании поломки.

Дверь открывается беззвучно. Ожидаю увидеть его – высокий силуэт, серебряные глаза, несущие новую порцию боли или непонятной, пугающей заботы. Но входит женщина.

Она плывёт по моей камере, словно заходит в будуар подруги. Её фиолетовое платье кажется слишком ярким пятном в этой монохромной темнице. От неё пахнет чем-то сладким и удушающим, как увядающие цветы.

— Привет-привет! — Её голос звучит наигранно женственно. — Кажется, я застала нашу птичку не в духе.

Я не отвечаю. Просто смотрю на неё, сжимая край матраса. Цепь на ноге звякает при малейшем движении.

— Ну что ты на меня так смотришь? Я же не кусаюсь. — Она подходит ближе, её глаза скользят по моим спутанным волосам, свободной рубахе, цепи. В её взгляде – не злоба. Любопытство. Как будто она рассматривает интересное насекомое в банке.

— Как тебе твои новые апартаменты? Нортан старался, знаешь ли. Для… особо важных гостей.

— Что тебе нужно? — мой голос звучит хрипло.

— Просто проведать. Составить компанию. Здесь ведь так одиноко, — она делает ещё шаг, наклоняется ко мне. Её шёпот становится интимным, доверительным.

— Знаешь, мне тебя правда жаль. Из всех мест, где можно было оказаться, тебе выпал, наверное, самый худший вариант.

Она говорит это с такой искренней, почти дружеской жалостью, что у меня на мгновение перехватывает дыхание.

— Что… что ты имеешь в виду?

— О, ничего особенного, — девушка отводит взгляд, играя с полупрозрачным рукавом своего платья. — Просто… Нортан редко кого-то так сильно хочет. А уж когда хочет… он обычно своего добивается. До конца. И это редко бывает приятным для… объекта его желания.

Ледяная полоса страха пробегает по моей спине. Она говорит намёками, но каждое слово – как укол тонкой, отравленной иглой.

— Он тебе что-то обещал? — снова смотрит на меня, и в её фиолетовых глазах читается что-то вроде предостережения. — Красивые слова о силе? О том, что ты особенная? Не верь. Для него все мы всего лишь инструменты. Одни – для удовольствия, другие – для… более масштабных планов. И поверь, тебе не повезло оказаться во второй категории.

— А тебя, по всей видимости, здесь держат для первого варианта? — я хочу продолжить язвить, потребовать объяснений. Но в дверном проёме возникает другая фигура.

Нортан. Он стоит молча, его лицо – идеальная каменная маска. Но я умею улавливать мельчайшие детали. Его серебряные глаза сужены. Он всё слышал.

— Астра, — его тон тихий, но в нём вибрирует стальная пружина. — Я не помню, чтобы ты была в списке одобренных посетителей.

Астра резко выпрямляется, но личина не спадает. На лице расцветает сладкая, невинная улыбка.

— Нортан! Я просто решила составить нашей гостье компанию. Она же скучает в одиночестве.

— Компания? — мужчина делает шаг в комнату, и тени сгущаются за его спиной, словно готовясь к прыжку. — Мне показалось, я слышал что-то про «инструменты» и «невезение». Это новая форма светской беседы в твоём понимании?

Ухмылка на лице Астры наконец меркнет. В глазах мелькает страх, быстро подавляемый яростью.

— Я просто…

— Выйди. — Он перебивает её. Это не просьба. Это приказ, облитый ледяным ядом. — И не смей сюда возвращаться без моего разрешения. Ты забыла своё место.

Астра бросает на него испуганный взгляд. Затем её глаза скользят по мне – и в них я читаю презрение. Она разворачивается и выходит, высоко держа голову, но это было скорее бегство.

Дверь закрывается. Тишина снова заполняет комнату, но теперь она напряжённая, густая. Нортан смотрит на меня.

— Она тебя обидела? — спрашивает он. Вопрос странный. Лишённый той холодности, к которой я привыкла.

Что ему сказать? Что её слова были правдой? Что они лишь подтверждают все мои самые страшные догадки?