Вейн, словно тень, уже движется. Он не сражается – он убивает. Трое инквизиторов, ворвавшихся за Линой, уже пали. Первому он сломал шею резким, точным движением руки. Второму вонзил в горло обломок кристалла, вырванный из стены. Третий пытался наложить щит, но тени Вейна, острые как бритва, пронзили его насквозь. Это жестоко, яростно и с пугающей эффективностью. Машина смерти, работающая на полную мощность.

Нортан, превозмогая боль, отталкивается от стены. Его взгляд на секунду задерживается на мне – быстрый, оценивающий. Он оставляет меня и бросается в бой. Тени, ещё не окрепшие после ритуала, срываются с его рук, но всё ещё могущественные. Они обрушиваются на новых противников, сметая их с пути.

В дверном проёме появляются двое. Один – незнакомый мужчина. Ещё один инквизитор. А второй… второго я знаю. Маркус Рейнхарт. Отец Лины. Его лицо, такое же холодное и надменное, как у дочери, искажено гримасой чистого, беспримесного отвращения.

Я отползаю в угол, за груду обломков. Прижимаюсь спиной к холодному камню. Просто наблюдаю. На меня никто не обращает внимания. Я для них никто. Сломанная кукла отброшенная в угол.

Именно в этот момент первый мужчина, в такой же форме, как и у Лины, едва переступив порог, оценил ситуацию с одного взгляда. Он не видит миражи Лины, но он видит главное: его напарница застыла с остекленевшим взглядом, а темноволосая ведьма у стены смотрит на неё с сосредоточенной, хищной улыбкой.

У него нет времени на сложные манёвры. Его реакция молниеносна.

Он не стал кричать Лине, пытаясь вывести её из транса. Он не стал атаковать Астру мощным заклинанием, рискуя задеть Лину. Мужчина действует с безжалостной эффективностью.

Он сделал резкий выпад вперёд, и его тело, явно натренированное для ближнего боя, сгруппировалось. Не замедляя шага, он наносит короткий, сокрушительный удар ребром ладони по руке Лины, в которой та держит бластер.

Раздаётся глухой хруст. Бластер с треском вырывается из онемевших пальцев Лины и отлетает в сторону.

Его голос, резкий и командирский, прямо у её уха:

— Рейнхарт! Очнись!

Физический шок и властный окрик вырывают Лину из паутины чужого внушения. Кошачьи глаза Астры на мгновение расширяются от ярости – её тонкое воздействие было грубо разорвано. Мираж рассыпается, как ветхая ткань.

И прежде чем Лина успевает полностью сориентироваться, её напарник уже находится в движении. Он не проверяет, в порядке ли она. Он, видимо, доверяет её стойкости. Его цель теперь только одна – нейтрализовать источник угрозы.

Он возникает перед Астрой, его серые глаза холодно сверкают. Руки его уже описывают в воздухе быстрые, точные руны сдерживания.

Лина видит, как инквизитор атакует. И этот вид – вид реальной, осязаемой угрозы её напарнику – заставляет её инстинкты сработать на полную мощь. Ярость, которую Астра направила на неё, теперь обрушается на саму искусительницу.

— Руки прочь от него! — Её крик звучит хрипло от недавнего ступора, но полон решимости. Иллюзия закончилась. Началась настоящая битва.

Подруга против соблазнительницы. Какой идиотский фарс.

Астра отбивается, но силы не равны. Мужчина в форме ловким движением заключает её в сияющую сферу-купол. Она бьётся в ней, как пойманная муха.

И тут Вейн, закончив с остальными, с рёвом обрушивается на парня, сбивая его с ног. Он мчится выручать Астру. Преданный пёс спешит на помощь той, кто всегда смотрела только на хозяина.

А в центре зала разворачивается главное действо. Отец Лины, не сводит с Нортана ледяного взгляда.

— Сдавайся, выродок, — его голос звеняще спокоен. — За это преступление ни один из вас не покинет это место живым. Смерть – единственная милость, которую вы заслуживаете.

Нортан не удостаивает его ответом. Он выпрямляется, и, кажется, все тени в зале сжимаются, готовые к прыжку. Воздух трещит от напряжения. И начинается танец.

Это не просто драка. Это поединок титанов. Нортан, даже ослабленный – это сама буря. Его тени хлещут, взламывают каменные плиты, пытаются схватить, разорвать. Он движется с грацией хищника, каждое его движение смертельно.

Маркус Рейнхарт – опытный, хладнокровный боец. Его магия Света – это не грубая сила, а отточенный клинок. Он парирует удары теней вспышками ослепительной энергии, уворачивается с минимальными движениями, его щиты выдерживают самые яростные атаки. Он как скала, о которую разбиваются волны.

Я смотрю на это и не знаю, за кого болеть.

Нортан – мой похититель. Мой тюремщик. Тот, кто готовил меня в жертву. Но он же спас меня. Ценой всего. Он смотрел на меня как на женщину. Свою. Он… целовал меня. И сейчас он истекает кровью, сражаясь.

Лина… моя лучшая подруга. Заклятая подруга. Та, что предала меня, отняла всё. Но она пришла меня спасать. Её отец… он олицетворение системы, что объявила меня «выродком» с рождения, даже не зная об этом.

Кто враг? Кто друг? Границы стёрты, и я стою на пепелище всех своих прежних жизней.

Отец Лины, не сводя с Нортана ледяного взгляда, медленно снимает перчатку. Его пальцы испещрены старыми шрамами – карта всей его жестокой карьеры.

Я вижу, как Маркус снова атакует. Он не тратит время на сложные заклинания. Резкий взмах рукой – и сноп ослепительно-белых, раскалённых игл, похожих на солнечные лучи, со свистом рассекает воздух. Это не магия света – это магия ожога, быстрая и безжалостная.

Но Нортан уже не на месте. Он не уворачивается – он растворяется. Его тело на мгновение становится дымкой, и иглы пронзают пустоту, оставляя на стене за его спиной дымящиеся отверстия. Из клубов теней он материализуется в двух шагах от Маркуса, и его собственная атака – удушье. Сгусток живой тьмы обрушивается на голову инквизитора, пытается влезть в рот и нос, выжечь лёгкие изнутри.

Маркус не отступает. Он вскидывает руку, и вокруг его головы вспыхивает сияющий ореол. Тьма натыкается на него и с шипением рассеивается, будто вода на раскалённой сковороде. Одновременно его вторая рука описывает в воздухе руну. Пол под ногами Нортана вспыхивает ослепительным белым пламенем – «Очищение», заклинание, выжигающее тёмную магию вместе с носителем.

Нортан с рыком отскакивает. Он приземляется на колено, швыряя в ответ веер чёрных, как смоль, клинков, выкованных из осколков собственной ярости.

Маркус парирует их щитом, собранным из сияющих шестиугольников. Каждое столкновение света и тьмы сопровождается грохотом и вспышкой, ослепляющей глаза.

Он – буря. Он – скала.

Нортан – это хаос. Он не сражается, он окружает. Тени ползут по стенам, срываются с потолка, пытаются схватить, опутать, затянуть в гниющую пустоту. Он использует пространство, движется стремительно и непредсказуемо, как чёрная пантера. Каждая его атака на износ, на пролом.

Но Маркус Рейнхарт непоколебим. Его стиль – это экономия и точность. Он не растрачивает силу. Его щиты возникают ровно там, где нужно, и ровно настолько, чтобы отразить удар. Его контратаки – короткие, отточенные удары: «Копьё Света», пронзающее тень насквозь; «Карающий луч», выжигающий полосу на камне там, где только что был Нортан. Он читает бой, как шахматную партию, предугадывая движения противника.

Нортан пытается взять его измором. Он призывает целый рой визжащих теневых созданий, которые бросаются на инквизитора. Маркус, не двигаясь с места, одним мощным импульсом света «Вспышка Ауры» – обращает их в прах. Но эта секунда, потраченная на заклинание, именно то, чего ждал Нортан.

Он проваливается сквозь пол. Буквально. Камень уходит у него из-под ног, и он возникает прямо из тени самого Маркуса. Его рука, обёрнутая сгустком антиматерии, впивается прямо в спину. Это убийственный удар.

Но Маркус оказывается готов даже к этому. Он не оборачивается. Он бьёт локтем назад, и его локоть в этот миг покрывается сияющими, как солнце, рунами. Возмездие. Контратака, которая наносит урон, равный полученному.

Раздаётся хлопок. Нортан отлетает, кровь брызжет из его рассечённой брови. Маркус вздрагивает, на его спине дымится ткань мундира – его собственная защита обожгла его, но спасла от смертельного удара.