— Она спит, — произнес он без предисловий. — Я дал ей успокоительное.

Я молча кивнул, всё ещё глядя мимо него, в стену.

— Ты изменился, — он бросил эту фразу будто обвинительный приговор.

Я медленно, очень медленно поднял на него глаза. В комнате резко похолодало.

— Повтори, — тихо сказал я. — Я не расслышал.

— Ты. Изменился. — Он сделал шаг вперед, и его тень удлинилась, сливаясь с моими. — Она сделала тебя слабым. Эта… Светлая шлюха.

Магия рванулась из меня прежде, чем я успел подумать. Тени сорвались с места. Они обвили Вейна, подняли его в воздух и с такой силой швырнули о стену, что каменная кладка треснула. Он не издал ни звука, только выдохнул. Вейн взглянул на меня без страха. С вызовом.

— Ты забываешься, — каждая тень в комнате замерла, повинуясь моей ярости. — Ты забываешь, кто я. Ты забываешь, кому обязан всем. Твоя жизнь, твоя цель, твое право дышать. Всё это мой дар. И я могу всё это забрать.

— Я не забыл! — Он выкрикнул это, и в его голосе впервые прорвалась настоящая, неконтролируемая эмоция. Боль. — Именно поэтому я говорю! Ты позволяешь ей слишком много! Ты смотришь на неё, и я вижу это! Вижу, как она тебя меняет! Её судьба предрешена, Нортан! Она не выживет после ритуала! Ты знаешь это! Нет ничего важнее нашего дела! Ничего важнее возрождения нашего народа! К этому мы шли все эти годы! Я убивал для этого! Преклонял колени! Я выполнял любой, самый грязный, самый мерзкий твой приказ! Не для того, чтобы ты всё бросил из-за первой же…

Тени сомкнулись, зажимая ему рот. Он захрипел, но не прекратил смотрет на меня. В его глазах загорел фанатичный, исступленный огонь. Огонь истинной веры. И это страшнее любой злобы.

Я встал и подошел к нему вплотную. Тени ослабли, позволив ему дышать.

— Ты прав, — прошипел я, глядя прямо в его ненавидящие, преданные глаза. — Её судьба предрешена. И твоя. Мы все пешки в этой игре. Но ходы делаю я. Только я. Понял меня? Я знаю, что делаю. У меня всё под контролем. И если ты ещё раз посмеешь усомниться в моих решениях, если ты ещё раз посмеешь назвать её так… я вырву твой язык и скормлю его тебе же. Это не угроза. Это обещание.

Он не моргнул. В его взгляде нет страха. Лишь убежденность.

— Это… было не неповиновение… — выдохнул он. — Это… предостережение. У нас… одна цель… Возродить Тёмных. всё остальное… тлен.

Я отпустил его. Тени отступили, и он грузно опустился на пол, откашлялся, поправил воротник.

— Цель не изменилась. — Бросил я ему вслед, когда он уже подошел к выходу, потирая сведенные судорогой мышцы шеи.

Он остановился у двери, не оборачиваясь.

— Убеди в этом меня, владыка. И… себя.

Дверь закрылась. Я остался один. Его слова, как жала, застряли у меня в груди.Она не выживет после ритуала.

Правда. Неизбежная правда, записанная в дневнике моей матери её собственной кровью. Цена, о которой Мири не знает. Цена, которую я должен буду заплатить, принеся её в жертву.

Вейн прав. Нам нужно спешить. Не только из-за инквизиции, которая, благодаря ему, пока что плутает в тенях. Но и потому, что каждый час, проведенный рядом с ней, каждое её доверчивое прикосновение, каждая её улыбка, добытая с трудом, всё это делает мой долг всё более невыносимым.

Я подошел к окну, за которым бушует ветер, и сжал кулаки, чувствуя, как по ним бегут искры тёмной энергии.

Ритуал должен состояться как можно скорее. Пока я ещё способен его совершить.

Глава 31

Мири

Я смотрю на своё запястье, и у меня перехватывает дыхание. Пятно. Оно стало больше. Значительно больше. Оно уже не просто синяк-клякса, а живое, пульсирующее образование, похожее на ветвистую тень или тёмную виноградную лозу, что медленно ползёт вверх по руке. Оно не горячее и не холодное. Оно… живое. И когда я прикасаюсь к нему пальцами, мне кажется, будто дотрагиваюсь самой тьмы. Это должно пугать. Но нет. Это чувствуется… правильно. Словно я наконец-то начинаю соответствовать самой себе.

В дверь тихо стучат. Я натягиваю рукав халата, прикрывая пятно.

— Войдите.

Дверь открывается, и на пороге появляется Эйгар. Старый слуга. Он выглядит ужасно. Бледный, осунувшийся, глаза избегают встречаться с моими. Он держится так, будто каждое движение причиняет ему боль.

— Владыка ожидает вас к ужину, мисс, — его голос звучит измученно хрипло.

— Эйгар… — я делаю шаг к нему. — Как вы? Я… мне так жаль, что так вышло.

Он вздрагивает, словно от удара, и я на секунду улавливаю в нём животный страх.

— Пожалуйста, мисс, — он качает головой, и его руки слегка трясутся. — Не надо. Не говорите со мной об этом. Не смотрите на меня. Просто… пожалуйста, не подставляйте меня больше. Второго раза мне не простят.

Я киваю, сжимая губы. Вина и жалость тяжёлым камнем ложатся мне на сердце.

— Хорошо, Эйгар. Я поняла. Извините.

Он молча кланяется и торопливо удаляется, словно боится, что его уличат в непозволительной беседе.

Я остаюсь одна, и мои мысли снова возвращаются к тому что произошло. К ужину. К нему. Неожиданная волна тёплого, сладкого возбуждения смывает неприятный осадок от разговора со слугой. Скоро я увижу его. Мы будем сидеть за одним столом. Говорить. Возможно, он коснётся моей руки…

Я отгоняю глупую улыбку и бегу к шкафу. Что надеть? Что-то красивое. Что-то, что заставит его смотреть на меня. Я выбираю платье глубокого синего цвета, почти такого же, как его магия. Оно мягко облегает стан, и шёлк приятно холодит кожу. Распускаю волосы и старательно их расчёсываю, пока они не заблестят. Из зеркала на меня смотрит не пленница, а… женщина. Женщина, у которой есть тайна. Женщина, которую ждёт могущественный мужчина.

Пока я наношу на губы лёгкий блеск, в голове рождаются картинки, от которых щемит сердце и кружится голова. А что, если… что, если всё это к чему-то? К чему-то хорошему? Предательство Лины и Анта, боль, одиночество… всё это привело меня сюда. К нему. Мы победим. Мы восстановим справедливость. И потом… потом он посмотрит на меня и поймёт, что я его судьба. Мы будем вместе. Возможно, поженимся. У нас будет малыш… Он будет самым сильным и любимым ребёнком на свете. И мы будем счастливы. Наконец-то. Оба.

Я вся горю от этих мыслей, когда вхожу в столовую. Огромный зал освещён тусклым светом магических сфер. Стол накрыт, но атмосфера далека от романтической.

Астра сидит, отодвинувшись от ужина, её лицо искажено гримасой обиды и злобы. Она смотрит в пустоту, сжимая в руках сверкающий кубок так, будто хочет его раздавить.

Вейн стоит у камина, его пальцы чертят в воздухе сложные магические знаки. Он что-то проверяет, подготавливает. Его взгляд скользит по мне, холодный и оценивающий, и возвращается к работе. Ни тени приветствия.

И он. Нортан. Восседает во главе стола. Величественный и недосягаемый. Он не смотрит на меня, когда я вхожу. Его взор устремлён вдаль, он погружен в свои мысли. Его поза, выражение лица – всё кричит о ледяном, абсолютном отстранении.

Моё радостное возбуждение натыкается на эту стену. Я замираю с недоумением.

— Садись, Мири, — говорит он, наконец поворачивая ко мне голову. Его голос ровный, безжизненный, лишённый тех тёплых, хриплых ноток, что были тогда в спальне. — Ешь. Эти блюда наполнят тебя силой для ритуала.

Я медленно опускаюсь на стул напротив него. В животе неприятно сосёт.

— Что… что с тобой? — Тихо спрашиваю я.

— Со мной всё отлично, — он отламывает кусок хлеба. Его движения резкие, точные, лишние. — Ритуал состоится очень скоро. Тебе нужно набраться сил.

Астра громко фыркает и отпивает из кубка.

— Да, кушай, дорогая. Набирайся сил, чтобы стать идеальной жертвой, — её голос звенит ядовитой ненавистью.

— Астра, — предупреждающе произносит Нортан, даже не глядя на неё.

— Что? Разве не так? — Она вскакивает, её глаза наполняются слезами ярости. — Мы все здесь только для того, чтобы обслуживать твою новую любимицу? Хотя чего это я… Всё ведь и так решится, само собой.