Я жду, когда в дверь постучат с завтраком. Как обычно, это старый, молчаливый слуга с каменным лицом. Он ставит поднос на стол и уже разворачивается, чтобы уйти.

— Подождите! — Мой голос звучит чуть громче, чем нужно.

Он останавливается, поворачивается. Его взгляд пуст.

— Мне… мне надоела эта еда, — говорю я, стараясь придать голосу капризные нотки. — Я хочу приготовить что-то сама. По семейному рецепту. Это… это поможет мне чувствовать себя лучше. Спокойнее.

Я смотрю на него широко раскрытыми глазами, пытаясь изобразить тоску и наивность. Внутри всё обрывается от страха. Он не купится. Он доложит Нортанну.

Слуга смотрит на меня несколько секунд. Его лицо не выражает эмоций.

— Кухня находится на нижнем уровне. Посторонним там быть не положено, — произносит он наконец.

— Я же не посторонняя, верно? — Настаиваю я, слабо улыбаясь. — Владыка… он хочет, чтобы я… адаптировалась. А что может быть лучше домашней еды? Пожалуйста?

Я вкладываю в последнее слово всю свою надежду. Кажется, проходит вечность.

Он медленно кивает. Явно не хочет ощутить на себе гнев Нортана.

— Хорошо. Следуйте за мной.

Моё сердце готово выпрыгнуть из груди. Первая часть плана сработала!

Я иду за ним по коридорам, которые уже начинаю потихоньку запоминать. Мы спускаемся по узкой винтовой лестнице, и я чувствую запах специй, свежей выпечки и корицы.

Кухня огромная, сияющая медью и нержавеющей сталью. Здесь царит идеальный порядок. Ни души.

Слуга останавливается у одного из столов.

— Здесь вы можете готовить. Продукты в холодильниках. Не трогайте приборы на главной плите.

— Спасибо! — Говорю я, сияя самой искренней улыбкой за все время моего заточения. — Вы не представляете, как это для меня много значит!

Он кидает на меня короткий взгляд и отворачивается, чтобы проверить что-то в кладовой. Это мой шанс.

Его тёмный, простой коммуникатор лежит на краю стола, рядом с блокнотом для записей. Сердце колотится так громко, что мне кажется, он услышит его. Я делаю шаг, прикрывая собой стол, и мои пальцы сжимают холодный пластик. Я молниеносно засовываю его в складки своего платья.

— Кажется, мне нужно… принести кое-что со склада, — говорит слуга, выходя из кладовой. — Вы будете здесь?

— Да, да, конечно! — Я киваю так энергично, что голова кружится. — Я буду выбирать рецепт!

Он уходит. Я остаюсь одна на огромной кухне, сжимая в потной ладони украденный коммуникатор.

Дрожащими пальцами я активирую его. Сервер здесь, слава богам, тот же. Я набираю номер. Самый главный номер в моей жизни.

Ответ звучит почти мгновенно, после первого же гудка.

— Алло? — Голос мамы такой измученный, такой надломленный, что слёзы сразу наворачиваются на мои глаза.

— Мама… это я, — шепчу я, прижимая трубку к уху так сильно, что она больно впивается в кожу.

На той стороне слышится резкий вдох, потом тихий, сдавленный стон.

— Мири? Боже мой, Мири! Дочка! Ты жива! Где ты? Что с тобой? С тобой все в порядке?

— Да, мам, жива, — говорю я, и голос срывается от слез. — Со мной всё… всё нормально. Я в безопасности. Я не знаю, где я. И не могу сказать, с кем. Но я жива.

— Мири, милая, я так испугана… Полиция… Они ничего не находят… — она рыдает в трубку, и мне хочется провалиться сквозь землю от стыда и боли.

— Мам, слушай, у меня мало времени, — перебиваю я её, стараясь говорить как можно быстрее и тише. — Я должна спросить тебя кое о чём очень важном. Правда ли… Правда ли есть что-то во мне… необычное? Что-то, что ты от меня скрывала?

Наступает тишина. Такой ледяной ужас, что мне кажется, я слышу, как замерзает воздух.

— Мири… что?.. Почему ты спрашиваешь? — Её голос становится испуганным, почти виноватым.

— Мама, пожалуйста! Это вопрос жизни и смерти! Я должна знать! — Я почти кричу в трубку, сжимая коммуникатор так, что трещит пластик.

Снова пауза. Потом тихий шепот:

— Он… он же велел никогда… никому… особенно тебе…

— Кто? Папа? — У меня перехватывает дыхание.

— Да, — она всхлипывает. — Он… твой отец… он не был слабым магом, дочка. Он… — её голос срывается в беззвучный шепот, — он был Тёмным.

Мир переворачивается с ног на голову.

Земля уходит из-под ног. Я хватаюсь за холодный металл стола, чтобы не упасть.

— Что?.. — Это даже не слово, а хриплый выдох. — Не может быть…

— Это правда, — голос мамы звучит отчаянно, полный слез. — Он скрывался. Всю жизнь. Он бежал из своего города… того, что уничтожили. Он смог спрятать свою природу. Он боялся… боялся за нас. Он любил нас больше жизни. И я… я поклялась ему, что никогда тебе не расскажу. Что ты будешь расти как обычный, слабый светлый маг. В безопасности. Я хотела уберечь тебя, доченька! Прости меня!

Её слова обрушиваются на меня лавиной, сминая всё, что я знала о себе, о своей жизни, о своих родителях.

Мой отец. Мой тихий, добрый, смешливый папа, который учил меня печь пироги и чинить сломанные игрушки… Тёмный маг. Беженец из уничтоженного города. Из Мортвена.

Его «слабая магия»… Он просто никогда ею не пользовался. Никогда не рисковал. Ради меня. Ради мамы.

И моя собственная магия… она никогда не была слабой. Она была… спящей. Подавленной. Чужой.

Все сходится. Почему Нортан выбрал именно меня. Почему зеркало показало мне то отражение. Почему моя магия вырывается наружу черной, густой волной. Почему я… нравлюсь ему.

Я не просто какая-то девушка. Я дочь двух кровей. Наследница того мира, который он хочет возродить.

— Мама… — мой голос звучит чужим, пустым. — Я должна идти. Я… я всё поняла.

— Мири, подожди! Где ты? Вернись домой! Я умоляю тебя!

— Я не могу, — шепчу я. — Но я люблю тебя. Помни это.

Я разрываю связь. Руки трясутся так, что я едва могу положить коммуникатор обратно на стол, точно на то же место.

Я стою, опершись о стол, и пытаюсь перевести дыхание. Мир рухнул. Старый, привычный, безопасный мир. А на его обломках возник новый, страшный и невероятный.

Я дочь Тёмного. Во мне течёт его кровь. Я не та, кем себя считала.

И Нортан… он знал. Он знал это всё время.

Дверь на кухню открывается. Возвращается слуга.

— Вы решили, что будете готовить? — Спрашивает он своим бесстрастным голосом.

Я медленно выпрямляюсь. Слезы высохли. Осталась только ясность.

— Я передумала, — говорю я, и мой голос звучит удивительно твёрдо. — Аппетит вдруг пропал. Можно я вернусь в свою комнату?

Он кивает и провожает меня обратно. Я иду по коридорам, но теперь всё выглядит иначе. Эти темные стены, эти тени… они больше не кажутся мне чужими. Они кажутся… знакомыми. Частью того, что спит глубоко внутри меня.

Я захожу в свою комнату, закрываю дверь и снова подхожу к зеркалу.

В зеркале застыло отражение. Голубые глаза моей мамы. И… нечто темное, унаследованное от отца.

— Кто ты? — Спрашиваю я у девушки в зеркале.

Но ответа пока нет. Есть только ужасающее понимание, что моя роль оказалась гораздо сложнее, чем я могла представить.

Глава 26

Мири

Правда.

Она гудит прямо в висках, тяжелым, отравленным звоном.Тёмный. Мой отец. Его кровь течёт во мне. Половина меня — это то, чего меня учили бояться, ненавидеть, презирать. Половина меня — этоони.

Я сижу на краю кровати, и комната плывет перед глазами. Всё встает на свои места с ужасающей, леденящей душу ясностью. Его интерес. Его странная забота. Его взгляды, полные не простого любопытства, а четкого понимания. Он знал. Он всегда знал.

Ярость поднимается во мне, горячая и слепая, сметающая весь шок, весь страх. Он знал! И он использовал это. Играл со мной, как кошка с мышкой, зная мою главную тайну, пока я сама металась в неведении.

Мне нужно найти его. Сейчас же. Я не могу сидеть здесь с этой правдой одна. Я должна посмотреть ему в глаза и увидеть… что? Признание? Торжество? Я не знаю. Но я не могу оставаться здесь.