— И знаешь, что? Я и правда начинаю наслаждаться.

Я наслаждаюсь тем, как на меня смотрят. Как женщины с завистью разглядывают моё платье. Как мужчины провожают меня взглядами. Наслаждаюсь музыкой, вкусом невероятно дорогого вина, которое нам подносят. Наслаждаюсь тем, что я – центр всеобщего внимания. Загадочная незнакомка, которую держит за руку самый могущественный человек в этом зале. Владыка тьмы!

И больше всего я наслаждаюсь тем, что вижу – для него это не просто игра. Никто не тратит столько сил и денег просто ради обычной девушки. Это что-то другое. Что? Я ещё не знаю. Но это заставляет моё сердце биться чаще, а мозг работать острее.

Он кружит меня в танце, и на мгновение его взгляд смягчается. Всего на мгновение.

— Ты сегодня сияешь, — говорит он так тихо, что я почти не слышу сквозь музыку.

— Это платье, — отмахиваюсь я.

— Нет, — он качает головой. — Не платье.

И в этот момент я понимаю, что заблудилась в самой прекрасной и опасной сказке на свете. И несмотря на страх и недоверие, не хочу, чтобы она заканчивалась.

Музыка, свет, его рука на моей талии, все это кружит голову. Но больше всего, его слова. «Не придумывай себе того, чего нет. Это была случайность». Они жгут изнутри, смешиваясь со сладким опьянением вечера.

Мне нужно прийти в себя. Остаться одной хоть на минуту.

— Мне нужно в уборную, — говорю я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Он кивает, освобождая мою руку. Его взгляд тяжёлый и не отпускающий.

Я прохожу через зал, чувствуя на себе взгляды, и проскальзываю в дверь, отмеченную изящной табличкой. Здесь тихо, прохладно и невероятно роскошно. Мрамор, золотые краны, огромное зеркало в позолоченной раме.

Я облокотилась о раковину, пытаясь отдышаться. В зеркале на меня смотрит незнакомка с алыми губами и горящими щеками. Я тянусь к сумочке за пудрой, чтобы скрыть следы волнения.

И тут дверь открывается.

Без стука. Быстро и бесшумно.

В отражении в зеркале возникает он. Дверь захлопывается за его спиной, и я слышу щелчок замка. Его лицо напряжено, взгляд тёмный, почти чёрный, без единого проблеска серебра. В нем нет ни капли прежней светской непринуждённости. Только голая, хищная интенсивность.

Мы смотрим друг на друга в зеркале секунду, две.

Он не говорит ни слова. Просто резко шагает ко мне, хватает за плечи, грубо разворачивает и прижимает к холодному мрамору раковины. Его губы обрушиваются на мои с такой силой, что у меня перехватывает дыхание.

— Не… не смей… — пытаюсь я вырваться, но его руки, как стальные обручи, держат меня.

Он отрывается на секунду, его дыхание горячее и прерывистое.

— Заткнись, — рычит он, и снова его губы захватывают мои, грубые, требовательные.

Я чувствую, как помада размазывается по моему лицу, по его губам. Он не целует. Он покоряет, заставляя подчиниться. Но моё сердце взбунтовалось.

Я упираюсь руками в его грудь, пытаясь оттолкнуть. Мужчина не поддаётся. Его пальцы впились в мои плечи, почти причиняя боль.

И тогда во мне проснулась ярость. Чёрная, знакомая ярость, что копилась все эти недели, смешалась с обидой, с желанием, со страхом, и вырвалась наружу.

Я перестаю сопротивляться. Наоборот. Я сама впиваюсь в его губы, отвечая ему с той же дикой, животной страстью. Мой язык встречается с его, мой поцелуй становится таким же требовательным, таким же яростным.

Он издаёт низкий, хриплый стон, и его хватка меняется. Из грубой она становится… жадной. Одна его рука запустилась мне в волосы, а другая скользит вниз.

Грубо, без всяких нежностей, его ладонь сжимает мою грудь через тонкую ткань платья. От этого по телу разливается предательское тепло. Из моего горла вырывается стон, и он воспринимает это как поощрение.

Его рука рвёт вниз, подхватывая тяжёлую юбку моего наряда. Холодный мрамор у меня за спиной, а его горячее, твёрдое тело спереди. Его пальцы впились в мою оголённую кожу бедра, поднимаясь выше, к самому интимному месту, и я чувствую, как все внутри сжимается и плавится одновременно.

Он отрывается от моих губ, они скользят по моей шее, оставляя влажные, горячие следы.

— Ты видишь? — Шепчет он хрипло прямо в ухо. — Это то, чего ты хочешь. Признай это.

Я ничего не могу ответить. Только дышу, как загнанное животное, цепляясь за его смокинг, чтобы не упасть. Его пальцы уже у цели, и мир сузился до этого момента, до этого места, до этого человека, который разрушает меня и собирает заново с каждым прикосновением.

Внезапно он замирает. Его тело напрягается. Он отстраняется, его глаза метнулись к запертой двери, словно он что-то слышит. На его лице возникает гримаса ярости и… борьбы.

Он резко опускает моё платье, поправляет свой смокинг одним чётким движением. Его дыхание все ещё сбито, но взгляд снова становится ледяным и отстранённым.

— Приведи себя в порядок, — бросает он сквозь зубы. — И вернись в зал.

Он разворачивается, отщёлкивает замок и выходит, оставляя меня одну в сияющей, холодной роскоши уборной.

Я сползаю по мраморной стене на пол, не в силах держаться на ногах. Моё отражение в зеркале похоже на размытое пятно с размазанной помадой и растрёпанными волосами.

Он снова это делает. Снова доводит до края и отступает. Снова показывает, что я для него всего лишь вещь, игрушка, которую можно взять и бросить, когда надоест.

Но на этот раз… на этот раз во мне нет смятения. Появляется ещё и осознание собственной силы. Силы, которая заставляет его терять контроль. Силы, которая живёт во мне и так же темна и опасна, как он сам.

Я поднимаюсь, смахиваю слёзы тыльной стороной ладони и смотрю на своё испачканное лицо. Затем, медленно, с холодной решимостью, начинаю приводить себя в порядок.

Дорогие читатели!

Спасибо, что прочитали эту главу! Если история пришлась вам по душе, я буду очень рада вашей поддержке — подписке, звездочке или комментарию. Ваша оценка помогает книге становиться заметнее для других.

А в награду за ваше внимание — специальный арт к этой главе! Наслаждайтесь!))

Глава 25

Мири

Я просыпаюсь с улыбкой. Это так странно и так неправильно, что я даже на секунду замираю, прислушиваясь к себе. Но нет. В груди легкое, почти воздушное чувство. Как будто я съела на завтрак кусочек облака.

Я потягиваюсь в огромной постели, и воспоминания о вчерашнем вечере накатывают волной: мерцание хрустальных люстр, звуки оркестра, вкус дорогого вина на губах и… его рука на моей талии. Твердая, уверенная. Его взгляд, который на мгновение потерял свою ледяную неприступность.

Самый яркий, самый фееричный день в моей жизни случился не в Вельдисе, не на свободе, а здесь. В заточении. С моим похитителем.

Мысль должна пугать. Должна вызывать отвращение. Но почему-то не вызывает. Потому что вчера я была не пленницей. Я была… загадкой. Женщиной. Равной.

И эта мысль рождает внутри крошечный, хрупкий росток надежды. А что, если?.. Что, если он правда видит во мне нечто большее? Что, если все это не просто жестокая игра, а путь к чему-то новому? К силе? К… нему?

Мне до боли хочется поделиться этим чувством. Выложить кому-то на плечо всю эту кашу из эмоций. Восторг, страх, смятение, эту дурацкую надежду. И я знаю, с кем.

С мамой.

Её образ встает перед глазами таким ясным, что сердце сжимается. Я представляю, как она сидит в своей теплой квартирке, уставшая, с красными от слёз глазами, и смотрит в стену. Она не знает, жива ли я. Не знает, что со мной. А я тут кружусь в вальсе и ношу платья стоимостью её годовой зарплаты.

Вина накатывает, смывая эйфорию. Я должна дать ей знать. Должна услышать ее голос. Успокоить. Сказать, что я жива. Что со мной все… как ни странно, более чем нормально.

Но как? Нортан никогда не позволит. Его правило - никаких контактов с внешним миром.

И тут в голове рождается план. Безумный, рискованный, но единственный возможный в этой ситуации.