Я выскакиваю из комнаты и почти бегу по коридорам. Тени шепчутся у меня за спиной, но мне плевать. Я сметаю всё на своем пути, не знаю, куда иду, но точно знаю, кого ищу.

Я нахожу его в кабинете. Он стоит у огромной карты, и что-то обсуждает с Вейном. Оба оборачиваются на то как я стремительно приближаюсь.

— Мири? — Его брови сдвигаются. Он видит мое лицо, мой взгляд, полный ярости и отчаяния. — Что случилось?

— Правда ли это? — Выпаливаю я, не в силах сдержать дрожь в голосе. — Правда, что мой отец был Темным?

Воздух в кабинете застывает. Вейн замирает, становясь похожим на статую. Нортан медленно выпрямляется. Все его внимание теперь приковано ко мне. На его безупречном лице нет удивления. Есть лишь… настороженность. И холод.

— Откуда ты узнала? — Его голос тихий, но в нем слышится стальная опасность.

— Я спросила! — Почти кричу я. — Я связалась с мамой! Я украла коммуникатор у твоего слуги, обманула его! Я сделала это, потому что должна была знать! И она мне всё рассказала! Всё!

Я вижу, как его лицо становится каменным. Не просто холодным, а смертельно опасным. Он медленно обводит взглядом кабинет, и кажется, будто тени сгущаются, становясь плотнее, темнее.

— Какой слуга? — Твердо произносит Нортан.

Я замираю. Я не хотела… я не думала…

— Это неважно! Я спрашиваю тебя! Правда ли это?

— КАКОЙ СЛУГА? — Его голос раскатывается по кабинету, как удар грома. От его могущества дрожат стекла в окнах.

Я вздрагиваю, по телу бегут мурашки. Я никогда не видела его таким.

— Старый… который приносит еду… Эйгар, кажется…

Он резко поворачивается к Вейну.

— Привести его. Немедленно.

Вейн исчезает без звука. Мы остаемся с Нортаном наедине. Он смотрит на меня, и в его взгляде такая ненависть, такое разочарование, что мне хочется провалиться сквозь землю.

— Ты… глупая, маленькая сучка, — шипит он. — Ты понятия не имеешь, что ты натворила.

Через несколько мгновений дверь открывается. Вейн вталкивает в кабинет старого слугу. Эйгар бледен, его руки дрожат. Он бросает на меня испуганный, предательский взгляд.

— Владыка, я… я не знал… она сказала… — он заикается, падая на колени.

Нортан не слушает его оправданий. Он поднимает руку. Тени срываются с места, сгущаясь вокруг шеи старика в мертвую, удушающую петлю. Эйгар хрипит, его глаза вылезают из орбит, лицо синеет.

— НЕТ! — Кричу я, бросаясь вперед. — Нет, остановитесь! Это я виновата! Я его обманула! Он ни в чем не виноват! Не убивай его! Пожалуйста!

Я хватаю Нортана за руку, пытаясь оттянуть её. Он смотрит на меня, и в его глазах нет ничего человеческого. Только холодная ярость.

— Этот червяк допустил ошибку. Он нарушил мой приказ. Его жизнь ничего не стоит, — голос Владыки звучит мертво.

— Его жизнь стоит так же, как и моя! — Рыдаю я, цепляясь за него. — Если ты убьешь его из-за меня, я никогда… никогда этого не прощу! Пожалуйста!

Наши взгляды встречаются. Я вижу борьбу в его глазах. Гнев. Желание покарать. И смятение. Оно заставляет его руку дрогнуть.

Тени ослабевают. Эйгар падает на пол, давясь кашлем и хватая ртом воздух.

— Отправь его в темницу, — бросает Нортан Вейну, не глядя на слугу. — Пусть побудет там, пока не поймет цену своей беспечности.

Вейн кидает на меня короткий взгляд и увлекает за собой ещё не очнувшегося старика.

Дверь закрывается. Мы снова одни.

— Ты понимаешь, что ты сделала? — Нортан поворачивается ко мне. Его ярость сменилась ледяным, всесокрушающим спокойствием, которое страшнее любого крика. — Твой звонок могли отследить. Они уже ищут тебя. Теперь у них есть ниточка. Ты поставила под удар всё. Все мои планы. Нас всех.

— Мне нет дела до твоих планов! — Выкрикиваю я, слезы текут по моим щекам ручьями. — Я не просила, чтобы меня похищали! Я не просила быть твоей… твоей пленницей! Ты украл меня! Ты втянул меня в свои больные игры! Ты виноват во всем! Во всем!

Он смотрит на меня, и вдруг в его глазах появляется нечто похожее на усталость. Это даже выглядит как-то по-человечески.

— Да, твой отец был Темным, — говорит он тихо. — Ты дитя двух миров. Баланс. Равновесие между Светом и Тьмой. В тебе есть то, что может все изменить. То, что может восстановить справедливость.

Его слова должны звучать величественно. Но для меня они просто оправдание морального уродства.

— Справедливость? — Срываюсь на хриплый смех. — Какая справедливость? Ты убивал невинных людей! Держишь меня в заточении! Чуть не убил старика только за то, что он проявил к мне человечность! Какая же это справедливость?

Он не отвечает. Просто смотрит на меня. И в его молчании вся пропасть, между нами.

Я не могу больше это выносить. Этот взгляд. Эту холодную, расчетливую жестокость, прикрытую высокими словами о судьбе и равновесии.

— Я ненавижу тебя, — шепчу я, и это звучит правдивее всего, что я говорила сегодня. — Я ненавижу тебя за то, что ты сделал со мной. И за то, что ты заставил меня чувствовать.

Мозг отказывается думать. Сердце разбито. Я разворачиваюсь и выбегаю из кабинета. Я бегу по коридорам, не видя ничего перед собой, пока не врываюсь в свою комнату и не захлопываю дверь.

Больно падаю на пол, обхватывая себя руками, и рыдаю. Рыдаю о своем отце, который всю жизнь жил в страхе. О матери, которая хранила эту ужасную тайну. О себе, обманутой, использованной, разорванной на части чужими амбициями и чужими войнами.

И снова. Снова он использовал меня. Снова я позволила себе надеяться, что за его холодностью есть что-то большее. А там только лёд и камень. И бесконечная, всепоглощающая тьма.

Я снова обманута. И в этот раз проигрываю я.

Друзья, спасибо за внимание к этой главе!

Понравилось? Поддержите книгу подпиской, звездочкой или комментарием. Это очень поможет ей в развитии!

А теперь заслуженный бонус: эксклюзивный арт! Надеюсь, он вам понравится))

Глава 27

Нортан

Ярость пульсирует в висках, сливаясь с мерным гулом теней, наполняющих кабинет. Воздух здесь плотный, пропитанный ароматом старых книг, магии и горького разочарования. Из-за наивного порыва этой глупой, импульсивной бестии под угрозой оказался весь мой тщательно выстроенный план, все многолетние приготовления. Но могу ли я винить её, маленькую, несчастную, сломанную девушку? Вкус её губ всё ещё преследует меня, и я не в силах перестать о нём думать.

Вейн стоит напротив, его обычно бесстрастное лицо искажено редкой гримасой недовольства. Его молчание красноречивее любых упреков.

— Они отследят звонок. Инквизиция не дремлет. Мы теряем преимущество внезапности. — Его голос ровный, но в нём слышится стальное напряжение.

— Она почти готова, — констатирую я, больше убеждая себя, чем его. — Сила в ней проснулась. Ритуал состоится. Она справится.

Слова звучат пусто. В памяти всплывает не её ярость в лесу, а её глаза, полные слез и предательского понимания, когда она умоляла за жизнь того ничтожного слуги. Эта слабость. Эта… человечность.

Мысль невольно уносит в прошлое. Не в Мортвен. Позже. Люминас. Город Светлых, что слишком громко заявлял о своей праведности. Пламя, пожирающее белоснежные стены. Крики. Хаос. Но не тот, беспорядочный и кровавый, что учинили в моем доме.

***

— Женщин и детей не трогать. Дать им уйти, — приказ прозвучал хрипло, против воли. Тени повиновались, расчищая путь к окраинам. А потом… магический купол. Чтобы огонь не расползся дальше, не тронул соседние поселения. Бессмысленная сентиментальность. Слабость.

И он. Инквизитор. Тот самый, с лицом, выжженным в памяти десятилетнего мальчика. Он пытался организовать оборону, его голос, полный ненавистной праведности, резал слух. Его жесты, его уверенность… все было точь-в-точь как тогда, в Мортвене.

Когда он упал, сраженный моим клинком, его глаза расширились от ужаса и непонимания. И тогда я наклонился и прошептал ему в самое ухо, вкладывая в слова всю накопленную за годы боль: