— Я знаю её лучше, чем кто-либо. Её привычки, страхи, круг общения. Я была последней, кто с ней говорил перед исчезновением. Я уже работала с архивами, я видела отчёт о всплеске тёмной магии в библиотеке. Я не буду сидеть сложа руки и перебирать бумажки. Я хочу действовать.

Он молчит несколько секунд, и в его глазах появляется искра того, что я искала всю жизнь. Одобрения. Признания.

— Интересно, — произносит он наконец. — Похоже, в тебе все-таки есть стержень. Сила. Я ценю это. В нашем мире сила не в грубой магии, Лина. Она в статусе. В признании. В способности повелевать и контролировать. Ты, наконец, начинаешь это понимать.

Он встаёт и подходит ко мне, кладя тяжёлую руку на плечо. В этом прикосновении нет отеческой нежности. В нём читается твердость и уверенность.

— Хорошо. Ты получишь свой шанс. Работай усердно. Докажи, что чего-то стоишь. И кто знает… — его губы трогает подобие улыбки. — Возможно, однажды ты действительно возглавишь Инквизицию. Наш род должен сохранять влияние. Ты понимаешь меня?

Гордость. Холодная, острая, как лезвие, пронзает меня. Он гордится мной. Впервые в жизни он говорит со мной не как с глупой девочкой, а как с… наследницей.

— Я понимаю, отец. Я не подведу.

В этот момент дверь кабинета открывается без стука.

— Господин начальник, вам отчёт по… — голос властный, уверенный, с лёгкой насмешливой ноткой.

В дверях стоит молодой человек в идеально сидящей форме Инквизиции. Темные волосы, острые скулы, насмешливый взгляд серых глаз, которые скользят по мне с мгновенным, безошибочным интересом. Он красив. Опасно красив. И он знает об этом.

— Эрскен, — кивает отец. Видно, что этот мужчина уже успел заслужить его доверие и уважение. — Входи. Лина, это инквизитор Коул Эрскен. Лучший из нового поколения. Он как раз курирует расследование, в которое ты так рвёшься.

Инквизитор оценивающе смотрит на меня, и на его губах играет едва уловимая ухмылка.

— Лина Рейнхарт, — произносит он моё имя, растягивая гласные, будто пробуя на вкус. Такой дерзкий тон совсем неуместен в стенах этого кабинета. Я бы не позволила себе так общаться с дочерью начальника в его присутствии. Очевидно, он понимает свою ценность. И чувствует полную безнаказанность. Интересно… — Слыхал. Та самая, что чуть не разнесла архив в поисках подружки. Впечатляющий порыв.

Его слова должны звучать как насмешка, но в них слышится вызов. Мне хочется ответить колкостью, но я сдерживаюсь. Просто держусь прямо, встречаю его взгляд.

Отец наблюдает за нашим обменом взглядами, и я вижу, как в его глазах загорается расчётливая искорка.

— Коул, Лина присоединяется к группе. Обучи её, введи в курс дела. Докладывай обо всех успехах. - Он делает ударение на последнем слове.

Эрскен кивает, все так же ухмыляясь.

— Надеюсь, работоспособность соответствует рвению.

И тут я уже не могу сдержать себя.

— Моя работоспособность – это моя личная забота, мистер Эрскен. Я буду рада помочь вернуть пропавшую гражданку.

— Как скажете, шеф. Не сомневаюсь, скучно не будет. — Он игнорирует мой выпад, обращаясь напрямую к отцу. Бесит. — Одевайтесь удобнее, мисс Рейнхарт. Сегодня же начнём. У нас есть кое-какие зацепки по следу магии.

Он разворачивается и выходит, оставив после себя шлейф раздражающей уверенности.

Отец снова поворачивается ко мне. Выражение его лица становится серьёзнее.

— Как дела с тем… Антом? — Произносит он его имя с лёгкой брезгливостью.

Я пожимаю плечами, стараясь выглядеть равнодушной.

— Мы… работаем над нашими отношениями. Пока все сложно.

— Милая дочка, — он кидает резко. — Он никчёмный. Безродный выскочка со средними способностями. Совсем не тебе не чита. Ты должна быть с кем-то… равным. Сильным. Перспективным.

Он многозначительно смотрит на дверь, за которой скрылся Эрскен.

— Присмотрись к нему. Парень с будущим. Настоящим будущим.

Ирония ситуации бьёт меня, как молотом по голове. Мой отец, который всегда видел во мне лишь красивое приложение к семейному статусу, вдруг заинтересован моей личной жизнью. Потому что теперь он видит во мне инструмент. Инструмент для укрепления своей власти. И этот инструмент должен быть с лучшим лезвием.

И самое ужасное, что мне это льстит. Ведь это лучше, чем полное безразличие.

— Я подумаю, отец, — говорю я, и мой голос звучит чуть теплее.

Он удовлетворительно кивает.

— Хорошо. И помни, Лина. То, что мы делаем – это благо. То, что случилось с твоей подругой… дело рук Темных. Отродий, скверны, которую мы должны искоренить.

Он подходит к окну и смотрит на свой город, на свой идеальный, сверкающий Вельдис.

— Я был там, знаешь ли. Двадцать пять лет назад. В Мортвене. — Его голос становится жёстким. — Я видел эту вонь, эту грязь, эту извращённую магию. Я лично очищал мир от этой нечисти. И горжусь этим. Каждый день. Именно поэтому мы сейчас живём в мире и процветании. Благодаря нам. Инквизиции. И если хоть один из этих выродков посмел поднять голову… — он поворачивается ко мне, и в его глазах горит холодный, беспощадный огонь. — Мы прикончим его. Как тогда. Без жалости и без сомнений.

Его слова должны пугать. Должны отталкивать. Но после вчерашней боли, после унижения от Анта, они на мгновение кажутся… правильными. Чёткими. Ясными. Есть добро – это мы, Светлые, порядок, закон. И есть зло – Тёмные, хаос, предательство. И я знаю, на чьей я стороне.

— Я готова сделать всё, чтобы найти Мири. И покарать тех, кто за этим стоит.

— Тогда иди, — говорит он мягче. — Иди и работай. И помни: сила семьи в её имени. А наше имя – это закон.

Я выхожу из его кабинета с горящими щеками и странной тяжестью на сердце. Я получила все, чего хотела. Шанс. Признание отца.

Почему же тогда в груди так саднит? Почему долгожданное признание моего отца не может перекрыть всплывающий перед глазами образ Анта, чьи губы вчера называли другое имя? И эта ледяная уверенность, с которой отец говорит о Тёмных… Я помню. В школе нам рассказывали о резне в Мортвене. Рассказывали о искажённой, губящей всё живое тёмной магии. Но уничтожать целый город, целый народ… Правильно ли это?

Я отгоняю эти мысли. Это слабость. А слабости в моём новом мире нет места.

Я иду по коридору навстречу Эрскену, своей новой миссии и своей новой жизни. Готовая на всё. Абсолютно на всё.

Глава 24

Мири

В комнате тепло и уютно. Я сижу на краю кровати и не могу поверить в то, что произошло. Я повалила огромное дерево! Я чуть не умерла! Я поцеловала Владыку Тьмы!

Сердце громко стучит, сбивая дыхание. Я провожу пальцами по губам. Они до сих пор горят. Помнят его прикосновения, и вкус губ…

Что этовообщебыло?

Ярость? Желание доказать власть? Или что-то ещё?

Нет. Нет, не может быть. Я сжимаю кулаки, пытаясь загнать обратно эту глупую, наивную надежду, что прорывается сквозь страх. Он похититель. Тюремщик. Холодный, расчётливый манипулятор. Он сказал это сам: Астра. Я. Вейн. Все мы для него инструменты.

Этот поцелуй… Жар стыда заливает мои щеки. Боги, я сама его поцеловала! Я вцепилась в него, как… как какая-то отчаянная, голодная дура! Он теперь точно знает, как легко меня сломать. Достаточно просто прикоснуться.

А его ответ после – холодное отстранение, которое лишь доказывает это.

Я зажмуриваюсь, пытаясь выкинуть из головы его образ. Взгляд, полный бури. Сильные руки, прижимающие к себе…

В дверь тихо стучат.

Я вздрагиваю, как на пружинах. Сердце замирает. Это он. Он пришёл закончить то, что начал. Или, что страшнее, пришёл насладиться моим смущением.

— Войдите, — выдавливаю я, голос дрожит.

Дверь открывается, но в проёме не его высокая фигура. Входит пожилой слуга с невозмутимым лицом. В его руках большая коробка из тёмного, матового картона, перевязанная шёлковой лентой цвета ночного неба.

— Вам, мисс, — произносит он почтительно и кладёт коробку на кровать.