Его руки на её талии. Его смех, который был когда-то только моим. Её взгляд поверх моего плеча – полный торжества и… жалости.

Предательство. Острое, как лезвие, обжигающее, как кислота. Оно прожигает меня изнутри, сжигая весь страх, всю неуверенность. Остаётся только чистая, неразбавленная ярость. Ярость на них. На него. На весь этот несправедливый мир.

— ДА!!! — мой крик разрывает тишину леса.

Что-то внутри меня взрывается. Не вспышка света, как раньше. Это волна густой, чёрной, всепоглощающей энергии. Она вырывается из меня с силой взрыва, сокрушительной и слепой.

Я не вижу, не слышу, не чувствую. Я – просто эпицентр бури.

Раздаётся оглушительный треск, похожий на удар молнии. Я открываю глаза, которые сама же зажмурила.

Прямо передо мной, огромная, вековая сосна, толщиной в два обхвата, переломлена пополам. Ее верхняя часть, с грохотом ломая ветки соседей, медленно, неумолимо падает. Прямо на меня.

Время замедляется. Я вижу каждую иголку, каждую щепку, летящую в воздухе. Я слышу оглушительный грохот, который вот-вот поглотит меня. Мысли пусты. Остаётся только холодное, безотчётное принятие.

Вот и все. Так и закончится моя жизнь. Не от руки Тёмного Владыки, а от моего же собственного бессилия, обернувшегося разрушением.

Я закрываю глаза, готовясь к удару.

Но его нет.

Только оглушительная тишина, ворвавшаяся после грохота.

Я открываю глаза. Массивный ствол замер в сантиметре от моего лица. Он дрожит от напряжения, обвитый плотными, живыми тенями, которые удерживают его на весу. Они исходят от Нортана.

Он стоит в той же позе, но его рука вытянута вперёд, пальцы сжаты в кулак. На его лице – не гнев. Не ярость. Что-то другое. Шок? Испуг? Нет, не может быть. Но что-то сорвало с него привычную маску холодности.

Тень с рычанием отбрасывает сломанное дерево в сторону. Оно с грохотом обрушивается на землю, заставляя лес содрогнуться.

И тут меня накрывает. Волна адреналина отступает, и на её место приходит осознание того, что я только что сделала. И того, что почти умерла. Слёзы, которые я сдерживала все это время, прорываются наружу. Это не тихие слёзы обиды, а рыдания, выворачивающие наизнанку. Тело трясёт от нервной дрожи.

Я не думаю. Просто действую. Делаю шаг, потом другой, и бросаюсь к нему. Я впиваюсь пальцами в его чёрную куртку, прижимаюсь лицом к груди, ищу хоть какую-то опору в этом рушащемся мире.

Он замирает. Я чувствую, как его естество напрягается от неожиданности. Он не обнимает меня. Но… и не отталкивает. Его руки остаются по швам, но он не делает ни шага назад, позволяя мне плакать, позволяя мне держаться за него, как за единственную скалу в бушующем море.

Постепенно мои рыдания стихают. Я чувствую запах его кожи – дождь и холодный ветер. Слышу ровный, чуть учащённый стук его сердца под ухом. Оно бьётся сильно. Очень сильно.

Я медленно поднимаю голову. Мои глаза, полные слёз, встречаются с его. Серебряные глубины, в которых я раньше встречала лишь лёд и насмешку, сейчас тёмные, почти чёрные. В них бушует буря. В них нет ни слова упрёка, ни злости. Только невероятная, всепоглощающая интенсивность.

Напряжение нарастает с каждой секундой. Воздух между нами сгущается, трещит от невысказанных слов, от запретного влечения, от ярости, которая так легко превращается в нечто иное.

Он смотрит на мои губы. Я чувствую его дыхание на своём лице.

И он отпускает контроль.

Его рука с силой впивается в мои волосы, откидывая мою голову назад. Его губы находят мои с такой стремительной яростью, что перехватывает дыхание. Это не поцелуй. Это нападение. Это утверждение власти. В нём вся его злость, всё его разочарование, вся та тёмная, необузданная энергия, что бушует в нем.

Я не сопротивляюсь. Мои пальцы впиваются в его плечи, отвечая с той же дикой страстью. В этом поцелуе – вся наша ненависть, все наши обиды, весь тот невыносимый трепет, что был с первой секунды. Это битва, и я не намерена проигрывать.

Мир сужается. До вкуса его губ, до жара его тела, до гула магии, которая вибрирует в воздухе вокруг нас.

Он первый разрывает контакт. Резко, словно ошпаренный. Он отстраняется, его грудь тяжело вздымается. Его глаза снова становятся ледяными, но в них читается смятение. Он потерял контроль. И он ненавидит это.

— Довольно, — его голос хриплый, сдавленный. Он отворачивается, поправляя манжет куртки резким, отрывистым движением. — Мы возвращаемся.

Он не смотрит на меня. Проходит к машине, садится за руль и заводит двигатель.

Я стою на месте, все ещё дрожа, прикасаясь пальцами к своим распухшим, обожжённым его поцелуем губам. Лес вокруг будто затаил дыхание, заворожённый только что разыгравшейся здесь драмой.

Медленно подхожу к машине и опускаюсь на своё место. Мы молчим. Только рёв мотора и свист ветра в окнах сопровождают наш путь назад.

В замок. В клетку. Но все уже изменилось. Стены между нами дали трещину. И я не знаю, что страшнее: его гнев или то, что скрывается за ним.

Спасибо за прочтение главы! Буду очень признательна за любую поддержку моего творчества!))

Вот так и случился первый поцелуй Нортана и Мири))

Глава 22

Лина

Я стою у панорамного окна и смотрю, как огни Вельдиса зажигаются один за другим, превращая город в россыпь фальшивых алмазов. Такие же фальшивые, как и все, что меня сейчас окружает.

Сзади доносится шарканье. Я не оборачиваюсь. Знаю, что это он. Знаю по запаху – дорогой виски с кислыми нотами, что стало для него естественным в последние недели.

— Лина… — его голос хриплый, слова спотыкаются друг о друга. — Что тут у нас? Опять грустишь у окна? Скучно?

Я сжимаю кулаки, чувствуя, как острые ногти впиваются в ладони. Боль хотя бы реальна, неподдельна.

— Оставь меня в покое, Ант. Я не в настроении.

Но он не слышит. Или не хочет слышать. Его руки тяжело ложатся мне на плечи, влажные от выпитого стакана. Он прижимается ко мне сзади, и его дыхание, густое и спёртое, обжигает шею.

— А я в настроении, — сипит он прямо в ухо, и по моей спине пробегает не волна желания, а поток омерзения. — Ты же всегда говорила, что у тебя отличное настроение. Весёлая такая. Праздник всегда с тобой. Так повесели меня.

Он начинает водить руками по моему телу, грубо, настойчиво. В его прикосновениях нет ни нежности, ни страсти. Только привычное, пьяное требование.

— Перестань, — я пытаюсь вывернуться, но его хватка становится железной.

— Куда это ты? — он усмехается, и эта усмешка режет слух. — Мы же взрослые люди. Давай относиться ко всему проще, а?

Эти слова как плевок в лицо. Я замираю, и он, почувствовав мою слабину, поворачивает меня к себе. Его лицо расплывчатое, глаза мутные. В них нет того огня, того обожания, что сводило меня с ума, когда он смотрел на… на неё.

— Ну вот так-то лучше, — он тянется к моему лицу, но я отворачиваюсь. Его губы приземляются куда-то на щеку. Он хрипло смеётся.

— Что, стесняешься? Королева вечеринок и всеобщего внимания? Или просто шлюха, которая не знает, чего хочет?

«Шлюха». Слово жалит, как оса. Остро и унизительно.

— Ант, прекрати, — мой голос дрожит, предательски выдаёт всю мою боль и унижение. — Ты пьян.

— Я трезвее, чем когда-либо, — его пальцы сжимают мой подбородок, он лжёт, глядя прямо в глаза и грубо заставляя смотреть на него. — И я наконец-то все вижу. Ты… ты просто красавица Лина. Блестящая упаковка, а внутри – ничего.

Каждое слово – как удар ножом. Я пытаюсь вырваться, но он держит слишком сильно.

— Я думал, ты… другая. Что ты… весёлая, смелая… — его речь снова становится невнятной, взгляд теряет фокус. Он смотрит на меня, но словно не видит. Видит кого-то другого. — А ты… ты как все. Ноющая. Скучная. Вечно недовольная.

Хочется ответить ему, но подходящих слов не находится. Слезы подступают к глазам. Я ненавижу себя за них. За эту слабость.