— Я воспитал тебя слишком хорошо, мальчик, — прохрипел он, и кровавые пузыри выступили на его губах.
Я не чувствовал ничего. Ни боли, ни радости. Лишь ледяную пустоту. Он научил меня не чувствовать. Он был последним, кто хоть как-то связывал меня с тем миром, что был до Резни. И я убил его. Потому что он хотел сделать из меня молчаливое оружие. Но тогда я уже решил, что буду не оружием, а архитектором боли и страха, тем, кто нажимает на курок. Для светлых, что отняли у меня всё.
И тогда из теней возник он. Вейн. Немногим старше меня, весь в шрамах, с мёртвыми чёрными глазами.
— Владыка, — произнёс он без тени эмоций, глядя на тело своего предыдущего хозяина. — Тебе нужна помощь.
Он не спрашивал, не выражал соболезнований. Он просто констатировал факт. Он был продуктом того же ада, что и я. Сирота, воспитанный Креолом для службы. Его ненависть к Светлым была не эмоцией, а самой тканью его существования. Он тоже видел, как они убили его семью, и выжил лишь чудом. Он был идеальным инструментом.
— Что ты умеешь? — спросил я, вытирая окровавленный клинок о плащ Креола.
— Всё, что прикажешь. Убивать. Считать. Управлять.
И он не солгал. Именно Вейн принёс мне тогда старый ларец Креола. В нем не было золота. В нем были документы. Акции. Деловые контракты. Десятки подставных фирм и имён, опутанных такой паутиной, что даже Инквизиция Света не могла докопаться до истины.
Это было наследство. Не только месть, но и инструмент для её осуществления. Креол, при всей своей жестокости, был гениальным стратегом. Он понимал, что против системы Светлых не выстоять одной грубой силой. Нужно бить их же оружием. Деньгами. Влиянием. Информацией.
Именно он создал компанию «Солнечный Сплав» – якобы передового производителя магических предметов быта для Светлых. Ирония судьбы: те, кто уничтожил нас, сами финансируют наше возрождение, покупая сферы-светильники, коммуникаторы и стабилизаторы магии, произведённые на наших же фабриках. Их золото льётся в нашу казну, их общество зависит от наших технологий. Это – идеальная маскировка.
А Элрик… Его семья служила Тёмным веками. Они не маги, они – управленцы. Те, кто ведёт бухгалтерию, подписывает контракты, ходит на светские рауты. Их верность куплена не деньгами, а кровью. Инквизиция Светлых уничтожила и их родню, заподозрив в пособничестве. Для них это – личная война. Для меня – надёжные руки и легитимное лицо моего теневого влияния.
Астра… Её появление было другим.
Её привезли в чертог пять лет назад. Совсем юную, испуганную, но с уже загоревшимся в глазах пламенем мести. Её нашёл один из наших агентов в приюте для сирот, павших «на благо общества» магов. Она не помнила своих родителей, только смутный кошмар – вспышки света, крики, кровь.
Но в её метриках чёрным по белому было написано: «Родители – выходцы из Мортвена. Ликвидированы как нестабильные элементы». Она была одной из нас. Последним отголоском. Я дал ей крышу над головой, имя, цель. Обучил. Её магия искусителя оказалась сильна и полезна. Она научилась видеть слабости людей и играть на них. Она стала ценным активом.
И где-то по пути она решила, что я – не просто владыка, а объект для обожания. Она смотрит на меня с тем же голодом, с каким Вейн смотрит на неё. Это неудобно. Глупо.
Чувства – это слабость, иллюзия, которую создают слабые, чтобы оправдать своё ничтожество. Я позволял ей иногда приближаться, потому что это было удобно. Физическое удовлетворение – не более того. Никаких иллюзий.
И сейчас её ревность становится всё более неуправляемой. Её визит к Мири, её слова… Они могут всё испортить. Посеять сомнение раньше времени. Мне пришлось одёрнуть её, и теперь она обижена. Это создаёт ненужную напряжённость.
Вейн молча наблюдает за этим, и в его взгляде я читаю не просто преданность, а нечто большее. Одобрение моего решения? Или тихое недовольство тем, что я причинил боль объекту его тайной страсти? Он слишком предан, чтобы ослушаться. Пока что. Но я чувствую, как что-то меняется. Как его собачья преданность начинает давать трещины под давлением личных чувств. Это – слабость. А слабость нужно либо искоренять, либо использовать.
Появилась она. И планы начали давать сбой. Не глобально, но… детали смещаются. Я должен был сосредоточиться на подготовке к ритуалу, на пробуждении её силы. Но…
Вдруг я ловлю себя на мысли том, как она посмотрела на меня сегодня. О том, какой была бы её реакция, если бы…
Я прерываю себя. Это непозволительно. Я – последний Владыка Тьмы. Мой долг – возродить свой народ, отомстить за тех, чьи тени шепчутся у меня за спиной. А я трачу силы и время на какую-то…
Но она не «какая-то». Она – дитя двух миров. Ключ. И что-то ещё. Что-то, что заставляет меня чувствовать не только холодную ярость, но и… интерес. Любопытство. Желание сломать её, не чтобы уничтожить, а чтобы увидеть, какой она станет после. Сильнее? Темнее? Ближе ко мне?
Как же раздражает эта неуверенность. Я привык командовать, а не сомневаться.
Нужно действовать. Укреплять позиции, готовить запасные выходы. План должен быть безупречен. Ритуал должен состояться. Любой ценой.
Мысль о том, что может что-то пойти не так, заставляет меня оскалиться. Я должен быть готов ко всему.
Я протягиваю руку и активирую коммуникатор – не тот простой, что используют Светлые, а чёрный обсидиановый диск, испещрённый рунами. Связь шифруется магией самой Тьмы.
Элрик отвечает почти мгновенно. Его голос, обычно масляно-спокойный, сейчас почтителен.
— Владыка. Я к вашим услугам.
— Ситуация развивается. Мне нужны новые точки отступления. Несколько. В разных районах Вельдиса. И за его пределами. — Мои слова звучат чётко и холодно.
— Понимаю. Бюджет? Требования?
— Бюджет неограничен. Требования: полная анонимность. Покупка через подставные лица, на документы из нашего резерва. Никакой связи со «Сплавом». Тихие, неприметные места, но с возможностью установить усиленную защиту.
— Будет исполнено. Я займусь этим лично.
— Элрик, — мой голос становится тише, но от этого только опаснее. — Это вопрос нашей общей безопасности. Конфиденциальность абсолютна.
На том конце провода слышно, как он сглатывает.
— Моя семья служила Тьме три столетия, владыка. Мы не подведём. Вы получите все необходимое.
— Жду отчёт через сорок восемь часов.
Я разрываю связь. Он не посмеет ослушаться.
Я откидываюсь на спинку кресла. Дело сделано. Контроль восстановлен.
Но пространство снова наполняется шёпотом. И сквозь него пробивается другое – навязчивый образ больших глаз цвета неба, в которых плещется ненависть и… того, что я не могу определить. Что-то, что заставляет моё холодное сердце биться чуть чаще.
Я сжимаю кулаки, и тени вокруг сгущаются, становясь почти осязаемыми.
— Отомсти, — нашёптывают они. Но кому? Светлым? Или той части меня самого, что внезапно заинтересовалась жизнью одной единственной девушки, забыв о долге перед тысячами мертвых?
Я Нортан Рэвенкрофт. Последний Владыка Тьмы. Я могу приказать купить себе убежище и готовиться ко всему. Могу управлять корпорацией и быть призраком.
Но я до сих пор не могу понять, что делать с тобой, маленькая Светлая. И это бесит меня больше всего на свете. Потому что впервые за долгие годы я чувствую нечто, что не в силах контролировать. И это чувство… пугающе живое.
Я с силой выдыхаю, разжимая кулаки. Шёпот теней стихает, отступая перед железной волей. Нет, не сейчас. Я не позволю им – ни мёртвым, ни живым – диктовать мне мои же действия.
Мысли о ней – это слабость. Но слабость, которую можно обратить в силу. Её дерзость, её неконтролируемая магия, её пробуждающаяся тьма – все это топливо для ритуала. Чем сильнее она станет, чем больше в ней проснётся наследие предков, тем мощнее будет результат. Я должен ускорить этот процесс. Заставить её тёмною кровь закипеть по-настоящему.
Каменные стены чертога, даже эти роскошные покои, давят на неё. Она все ещё чувствует себя пленницей, и это заставляет сжиматься, сопротивляться. Ей нужен простор. Нужен вызов, который сломает последние барьеры не физически, а ментально. Ей нужно оказаться в ситуации, где единственным спасителем буду я. Где она почувствует свою силу и абсолютную зависимость от меня одновременно.
