— Первые два пройдены. Осталось провоцировать. Сильно. Любую эмоцию. Ярость. Ненависть. Страх. Даже возбуждение. Всё, что заставит её магию вырваться и смешаться с тем, что мы вольём.

Вейн молчит на секунду дольше обычного. Его бездушный взгляд наконец фокусируется на мне.

— Это рискованно. Боль надёжнее. Она даёт предсказуемый результат. Вы отходите от плана, владыка. — Он произносит это не с вызовом, а с холодной констатацией факта, как солдат, указывающий командиру на ошибку в картах.

Воздух в комнате застывает. Тени по углам перестают шевелиться. Я медленно поворачиваюсь к нему, и в серебре моих глаз отражается нечто, от чего даже его непоколебимая уверенность даёт трещину.

— План, — произношу я тихо, и моё слово падает, как ледяная глыба, — это то, что я говорю делать. Я не отхожу от плана. Я его совершенствую. Она показывает не слабость, а потенциал. И я намерен его использовать. Боль рождает раба, ярость рождает оружие. Мне нужно второе. Это понятно? Или тебе требуется более… наглядное объяснение?

Моя тень на стене дёргается и вытягивается, теряя человеческие очертания. Вейну хватает ума опустить взгляд.

— Понятно, владыка.

— И источником раздражения буду я, — добавляю, отворачиваясь и давая ему понять, что инцидент исчерпан. — Лично.

В этот момент на столе вибрирует коммуникатор. На экране – логотип «Солнечного Сплава», оплетённый змеёй. Деловая рутина Вельдиса.

Я с раздражением чиркаю по руне. В воздухе всплывает голографическое изображение упитанного человека в безукоризненно белом костюме. Маг-олигарх Элрик. Идеально причёсан, идеально ухожен. Идеальная марионетка.

— Господин Нортан, — его голос маслянисто-сладкий. — Возможно, беспокою по пустяку… Инквизиция устроила проверку на границе, задерживают поставки обсидиана…

— Реши это, Элрик. Я нанял тебя для решения проблем, а не для их констатации.

Он бледнеет, на лбу выступает пот.

— Но… инквизиторы… они задают вопросы…

— И ты найдешь ответы, — мои слова тихие и острые, как лезвие бритвы. У меня совершенно нет настроения на то, чтобы говорить очевидное. — Платишь. Убиваешь. Делаешь всё, что потребуется. Или я приезжаю и решаю вопрос сам. Ты же знаешь, как я не люблю солнечный свет.

Элрик замирает, понимая каждое несказанное слово. Его «золотой кокон» – империя, которую я возглавляю, – был одновременно его защитой и клеткой.

— Да, господин Нортан. Слушаюсь.

Разрываю связь, не давая ему договорить. В кабинете воцаряется тишина.

Я поднимаю руку, и тени послушно хлынули к ней, как железные опилки к магниту. Они сгущаются в идеальную, пульсирующую сферу чистой тьмы у меня на ладони. Воздух трещит, предметы на столе звенят, протестуя против сконцентрированной здесь мощи. В этой сфере нет ничего. Ни света, ни звука, ни времени.

Я сжимаю пальцы в кулак. Сфера исчезла, поглощенная самой собой. Тишина вернулась, став еще более гнетущей.

— Она не представляет, с какой силой шутит, — тихо говорю я, глядя на пустое пространство перед собой. — И какую мощь я предлагаю ей в обмен на лояльность.

Вейн молча кивает. Сомнений больше нет. Охота продолжается, но дичь внезапно начинает вести свою собственную игру. И это делает всё в тысячу раз интереснее.

Глава 16

Лина

Коридоры магической полиции Вельдиса бесконечны и безлики. Отполированный до блеска пол отражает бездушные светильники-сферы, а на стенах мерцают руны служебных объявлений. Я иду за отцом, стараясь не отставать от его широкого, привыкшего к роли командира шага. Моё новое удостоверение стажёра-следователя лежит в кармане плаща. Оно – мой пропуск. Мой шанс.

— Не высовывайся, Лина, — бросает он через плечо, не глядя на меня. — Сиди, слушай, учись. И ни под каким предлогом не лезь в дела, которые тебе не поручали. Понятно?

«Особенно в дело о пропаже Мири», — не произносит он вслух. Но я слышу это между строк. Моё пребывание здесь — всего лишь причуда дочери влиятельного начальника. Дочери, которой вдруг взбрело в голову поиграть в сыщика.

— Понятно, папа, — отвечаю я сладким голосом, который ненавижу.

Он оставляет меня в крошечной каморке, заваленной пыльными папками с допросами преступников. Воздух пахнет старой бумагой и тоской. Я делаю вид, что погружаюсь в работу, но всё моё существо ждёт одного – когда вокруг поутихнет.

Сердце колотится, как сумасшедшее. Я не могу просто сидеть и ждать, пока они делают вид, что ищут. Я знаю, они уже списали её со счетов. Ещё одна легкомысленная девушка, сбежавшая от проблем.

Но Мири не такая. Она не сбежала бы. Не бросила бы мать.

Когда коридоры окончательно пустеют, а светильники приглушаются, переходя в ночной режим, я выскальзываю из своей конуры. Моё сердце готово выпрыгнуть из груди. Я иду к архиву – старой, заброшенной комнате с терминалами, куда уже давно никто не заглядывает, ведь все данные давно оцифрованы и перенесены в центральный кристалл.

Но старые логи остаются здесь. И именно они мне и нужны.

Мои пальцы дрожат, когда я ввожу её имя. «Мири Эллендар». Система задумывается на мгновение, а затем выдаёт скудную информацию: «Заявление о пропаже принято. Статус: в процессе расследования».

Чёрт.

Я лихорадочно пролистываю отчёты. Ничего. Ни свидетелей, ни записей с камер наблюдения вокруг библиотеки. Словно её просто стёрли из реальности.

И тут я вспоминаю старую систему – журнал автоматических вызовов экстренных служб. Он ведётся отдельно, на случай сбоев в основном массиве. Я вновь ввожу её имя, дату…

И он здесь. Один-единственный запрос. От автоматической системы безопасности библиотеки «Рид». Сработал датчик аномального выброса магической энергии. Уровень угрозы: критический. Тип магии: неопознанный, спектр соответствует… тёмной магии.

Время совпадает. Почти до минуты. Последний след Мири – и тёмная магия. По моей спине бегут ледяные мурашки. Это не побег. Это что-то гораздо более ужасное.

«Не лезь в дела, которые тебе не поручали».

Голос отца звучит в голове, но теперь он кажется не заботливым, а трусливым. Они знают. Они видели это. И они ничего не делают.

Внезапно память отбрасывает меня на три года назад. Университетская вечеринка. Я в своём самом ослепительном платье, центр внимания. И он – Ант. Стоит у стены, такой красивый, что больно смотреть. Я уже готовилась сделать шаг, улыбнуться, поймать его взгляд… а он прошел мимо. Мимо меня. Прямо к Мири, которая скромно стояла в углу с коктейлем.

Я тогда увидела, как он наклонился к ней, что-то сказал, и она вспыхнула, как маков цвет. А он смотрел на неё так, словно она была единственной женщиной в зале. В ту секунду во мне что-то переломилось. Я отвернулась, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. Я ушла в тень, позволила им быть вместе. Но червячок зависти и обиды поселился во мне навсегда. Почему она? Чем она лучше?

Я выдыхаю и стираю историю запросов. Дрожащими руками достаю коммуникатор. Надо позвонить Анту. Предупредить. Может быть, он…

Я набираю его номер. Он не отвечает. Я звоню снова и снова. Тишина.

Тревога сжимает горло. Я мчусь домой, на свой сороковой этаж, не чувствуя под собой ног. Он должен быть дома. Должен!

Я влетаю в квартиру. В гостиной полумрак, пахнет дорогим виски и чем-то кислым.

— Ант?

Он сидит на полу, прислонившись к дивану. Пустая бутылка валяется рядом. Его глаза мутные, волосы растрёпаны. Он смотрит на меня, и в его взгляде нет ни капли тепла. Только пустота и раздражение.

— А, это ты, — сипит он, и его слова пьяно спотыкаются друг о друга. — Припёрлась… Искательница приключений. Нашла уже свою… свою пропавшую подружку?

— Ант, ты не понимаешь… Я была в полиции… Там есть запись… Тёмная магия… Её кто-то забрал! — Я задыхаюсь, пытаясь выдать всё разом.

Он медленно, с усилием поднимается на ноги, покачиваясь. Подходит ко мне вплотную. От него разит перегаром.