Я отталкиваюсь от стола и подхожу к окну, вернее, к тому, что его заменяет – магическому витражу, изображающему гибель Мортвена. Пламя, пепел, силуэты падающих башен. Это должно охладить пыл. Напомнить, ради чего всё это.

Но вместо этого ловлю себя на мысли, что сравниваю огонь на стекле с огнём в её глазах. Её гнев – живой, настоящий. Он здесь и сейчас. И он обращён на меня.

Она – проблема, которую нужно решить. Головоломка. И мой интерес – лишь любопытство мага к сложному и не до конца изученному феномену. Так я себе говорю.

Но это ложь.

Правда в том, что, когда я смотрю на неё, то вижу не просто сосуд для тёмной магии. Я вижу женщину. Красивую, даже измученную и озлобленную. И эта красота, эта сила духа, что не гнётся, а ломается с треском – всё это будит во мне инстинкты, которые я давно загнал глубоко внутрь, посчитав слабостью.

Завтра всё изменится. Нельзя держать дикого зверя в клетке и ожидать, что он проявит свою истинную суть. Нужно дать ему иллюзию свободы. Выманить из укрытия. Показать, что единственная рука, которая может его накормить – это моя рука.

Цепи… Да, возможно, пора их снять. Сделать её зависимость от меня не физической, а психологической. Более прочной и изощрённой.

Я поворачиваюсь от окна. Тени в углу комнаты шевелятся, улавливая моё решение.

— Вейн, — произношу я в пустоту, зная, что меня услышат. Из сгустка мрака через мгновение материализуется фигура моей правой руки.

— Владыка?

— Приготовь западный крытый двор. Завтра я выведу туда пленницу. Вейна ничто не может удивить. Он лишь безэмоционально кивает.

— Будет исполнено. — Он растворяется так же бесшумно, как и появляется.

Я остаюсь один. Предвкушение – острый, холодный металлический привкус на языке. Охота входит в новую фазу. И добыча даже не подозревает, насколько она мне интересна.

Глава 13

Мири

Цепь на лодыжке холодная и тяжёлая. Я привыкла к её весу, к этому постоянному напоминанию, что я – пленница. Но сегодня что-то изменилось. Воздух в камере стал гуще, будто зарядился молчаливой угрозой.

Дверь открывается бесшумно. В проёме – он. Нортан. Его серебряные глаза будто видят меня насквозь, читают каждую мысль, каждую трещину в моей душе. Он не похож на того холодного тюремщика, что приходил раньше. В его взгляде читается расчёт и нечто большее. Интерес.

— Ты носишь эти цепи как оправдание, — говорит мужчина, его голос звучит низко и спокойно. — Как будто они причина твоей слабости.

Я сжимаю кулаки. Гнев, знакомый и горький, поднимается из глубины.

— Что тебе нужно? Решил снова поиграть?

Нортан делает шаг вперёд, и тени за его спиной шевелятся.

— Я пришёл предложить тебе сделку.

— У меня нет ничего, что можно было бы тебе предложить.

— Ошибаешься, — он приближается, и я невольно отступаю к стене. — У тебя есть ярость. Та, что копилась годами. Та, что ты прятала ото всех, пытаясь быть удобной для того ничтожества Анта. Для подруги, что предала тебя.

Черт, он что вообще все обо мне знает?

Слова будто прожигают душу. Я чувствую, как кровь приливает к лицу.

— Заткнись.

— Почему? Боишься услышать правду? — Мужчина стоит так близко, что я чувствую его дыхание. Холодное, как лёд.

— Ты всю жизнь прожила в тени, стараясь угодить другим. И что ты получила? Предательство. Боль. Одиночество.

Я хочу крикнуть, что он неправ. Но не могу. Потому что это правда. Я стирала себя, чтобы другие были довольны. И в итоге осталась ни с чем.

— Я могу сделать тебя сильной, — говорит он, и в его голосе звучит нечто, от чего по спине бегут мурашки.

— Не такой, как те слабые маги, что пользуются готовыми заклинаниями. Я могу показать истинную силу. Которая рождается из боли. Из гнева.

— Чтобы стать твоим оружием? — я смотрю на него с вызовом. — Чтобы ты использовал меня в своих целях?

— Чтобы ты использовала себя, — поправляет он. — Я дам тебе знания. Научу тебя направлять твою ярость. А ты поможешь мне достичь одной цели.

— Какой?

— Это не важно сейчас. Важно то, что это будет честный обмен. Ты получишь силу, чтобы отомстить всем, кто причинил тебе боль. Чтобы больше никогда не быть тряпкой. А я получу то, что мне нужно.

Он протягивает руку. В его ладони – ключ. Маленький, тёмный, будто выкованный из ночи.

— Сними цепи, — несвойственно дерзко звучит мой голос, так что я сама не ожидала от себя такого. — Если хочешь равноценный обмен, говори со мной как с равной. Не как с рабыней.

Его губы трогает подобие улыбки.

— Как пожелаешь.

Похититель наклоняется, и я слышу щелчок. Цепь падает на пол с глухим стуком. Свобода. Она кажется такой странной после дней заточения. Я чувствую лёгкость и одновременно пустоту. Будто эти цепи были частью меня.

— Почему я должна тебе верить? — Спрашиваю я, смотря ему прямо в глаза. — Ты похитил меня, держишь в клетке.

— Потому что я единственный, кто видит тебя настоящей. Не ту, какой ты стараешься казаться. А ту, что прячется глубоко внутри. Ту, что способна на ярость. На месть.

Нортан прав. Вся моя жизнь – это ложь. Попытка быть удобной. Но сейчас… сейчас я чувствую, как что-то ломается внутри. Стена, что я годами строила.

— Хорошо, — Это слово будто обжигает губы. — Я согласна. Но не потому, что верю тебе. А потому, что хочу стать сильной. Для себя.

— Этого достаточно, — кивает он. — Пойдём.

Он ведет меня по лабиринту мрачных коридоров, и я впервые вижу его мир – мир, в котором я всего лишь пленница, а не желанная гостья. Мое положение не дает мне любоваться этой подавляющей роскошью. Я вижу не дворец, а огромную, искусно сделанную клетку.

Сводчатые потолки теряются в вышине, поглощенные бархатной тьмой, что колышется, словно живая. Стены из черного, отполированного до зеркального блеска камня испещрены светящимися рунами. Они пульсируют тихим, зловещим светом, и мне чудится, будто они следят за мной, выжидающе мигая. Воздух пахнет самой плотью магии, совсем не похожей на сладковатый, предсказуемый аромат магии Светлых. Эта сила давит на виски, шепчет что-то на забытом языке прямо в сознание.

И повсюду эти статуи. Застывшие рыцари в причудливых, явно старомодных доспехах стоят в нишах, их пустые глазницы устремлены в никуда. Хозяин замка, видимо, большой ценитель старины и театральности. Вся эта обстановка выглядит одновременно роскошной и пугающей, будто декорации к мрачной пьесе, в которую меня заставили играть против моей воли.

Тени шепчутся у нас за спиной, их шелест похож на сухие листья под ногами, и я чувствую на себе их незримые взгляды. Меня не прельщает это место. Как можно восхищаться замком, когда на тебе еще не выветрился запах тюрьмы, а на лодыжке, хоть и сняли цепь, будто бы остался ее фантомный вес? Каждый шаг по холодному, идеально отполированному полу, каждый взгляд на эти сияющие руны лишь напоминают: я здесь не по своей воле. Эта мощь, этот блеск – все это не для меня. Я здесь на правах вещи, которой решили показать владения. И от этой мысли по спине бежит холодок, куда более пронзительный, чем сквозняк, бродящий по этим бесконечным коридорам.

Мы выходим на улицу. Небо здесь всегда в тучах, но даже сквозь них пробивается холодный свет. Я вдыхаю полной грудью, чувствуя, как ветер касается кожи. Свобода. Она пугает и одновременно окрыляет.

— Зачем ты забрал меня? Почему именно я?

Нортан смотрит на меня, и в его глазах читается что-то, что заставляет меня содрогнуться.

— Потому что в тебе есть то, что ищут многие, но чем обладают единицы. Искра. И она может либо уничтожить тебя, либо сделать сильнее всех нас.

— А ты поможешь мне её разжечь?

— Я покажу тебе, как это сделать. Остальное – твой выбор.

И впервые за долгое время я чувствую не страх. Не гнев. А нечто новое. Надежду.

— Хорошо, — говорю я, поднимая голову. — Начинаем.

Глава 14