Что он несёт? Да тут бы любой с моей биографией рассмеялся ему в лицо! Я с трудом подавил желание расхохотаться. Сделал морду кирпичом, напустил на себя глупую улыбку и стал слушать дальше.

— Вот там ты можешь разменивать своё «должен» на равноценные смыслы, а здесь ты один. Здесь свободный мир, здесь не работают те правила. Империя далеко, жена далеко, и при этом у тебя есть задание, — шёпот Сильвера стал яростным, уже и не шёпот, а тихая, убедительная речь. Он играл интонациями, словно бывалый ментор. — Чтобы вернуться домой, тебе надо выполнить это задание, но его нельзя выполнить, если действовать по правилам и законам той жизни. Забудь обо всём, чему тебя учили, что вбивали в голову с детства. Здесь всё другое, и тебе надо работать по местным правилам, — Сильвер широко улыбнулся и развёл руки в стороны, — надо приспосабливаться, надо быть гибким, и понимать, что это всё не считается. Здесь нет верности жене, здесь есть нужда для дела. Надо переспать с официанткой, значит надо. Нет в этом ничего плохого. Ты же не принуждаешь её, она сама согласна. Тут одни только плюсы. Поэтому гони сомнения прочь, решайся и иди в палатку. Выпусти пар. От этого будет лучше и тебе и твоему делу. В свободном мире будь свободен в своих решениях.

Сильвер закончил говорить и смотрел на меня с добродушной, покровительственной улыбкой. Даже его лицо, покрытое татуировками, стало каким-то приятным, домашним что ли. Он сидел напротив меня будто добрый дядюшка, который открыл тайны жизни неразумному племяннику.

Если честно, я аж заслушался. Он так мастерски играл смыслами, так здорово лицедействовал, что хотелось захлопать в ладоши, засвистеть и попросить ещё, на бис. В нём точно пропал великий актёр. Хотя, возможно, в его мире иначе не выжить.

Я вздохнул, словно собирался с силами, кивнул и сказал:

— Ну и кашу ты замесил, Сильвер. Всё в одну кучу собрал. Перемешал тёплое с мягким, твёрдое с горячим, и подал это, как истину жизни, — я усмехнулся ему в лицо. — Свобода и вседозволенность разные понятия и местный мир он не про свободу, а про второе, — я качнул головой в сторону двоих бритов в доспехах, что усаживались через несколько столов от нас, — пойди и надавай им лещей, или пошли их куда подальше, скажи, что таверна эта не для них, не место им здесь.

Сильвер бросил на бритов тяжёлый взгляд, но даже не пошевелился с места.

— Не можешь, да? — усмехнулся я, — потому что здесь так не принято, потому что ответку получишь такую, что унести не сможешь. Так о какой свободе ты говоришь? Ты даже свалить отсюда не можешь, и твоих дружков бриты забрали куда-то. Да у вас здесь правила хуже, чем в тюрьме. Балом правит тот, кто сильнее, а вам, как дворнягам, бросает кость вседозволенности над слабыми, — я качнул головой в сторону официантки, спешившей к бритам. — Что же касательно «никому не должен», это путь в никуда, и ты это знаешь, ты как раз в конце этого пути. Я же брал на себя обязательства, давал присягу, давал слово жене, друзьям, родным, клялся самому себе.

— Сам дал, так сам и забери, — пожал плечами Сильвер. Он уже всё понял, и потерял интерес к разговору, но я хотел договорить, расставить точки над «и».

— Нельзя уехать от этих клятв и творить, что захочется, они всегда со мной, это мои клятвы, — продолжил я, удерживая его взглядом, не давая отвернуться. — Мои обязательства и мои слова. Империя и её законы всегда находятся там, где нахожусь я, мой мир, мои убеждения находятся вокруг меня, где бы я ни был. Так что заканчивай нести чушь, и давай займёмся делом. Ты обещал помощь, так давай, излагай, чем готов помочь.

— Какой ты принципиальный и твердолобый, аж тошно…. — протянул Сильвер и, слегка встрепенувшись, пристально вгляделся в моё лицо, — слушай, а мы с тобой раньше не встречались? Прям дежавю…

— Приверженность принципам и их стойкость не означает твердолобость и отсутствие гибкости, — перебил я его и спокойным тоном добавил: — и мы точно не встречались, а твоё дежавю от того, что все нормальные люди знают и считают, что гибкость выражается в поиске и нахождении альтернативного варианта действий. Пусть из-за этого дорога станет длиннее и труднее, но смысл именно в пути, а не в цели.

— О, у самурая нет цели, есть лишь путь? — ехидно хмыкнул Сильвер, — это ты почерпнул, когда язык джапов учил?

— Да, — кивнул я, по доброму вспоминая разговоры с моим другом Хасидзи Тэкео. Именно из них я почерпнул много интересного.

— Хорошо, — Сильвер хлопнул ладонью по столу, — я тебя услышал. Нет, так нет, но, прежде чем говорить о деле, я должен быть уверен, что ты нас не сдашь. Так что реши вопрос со своими татухами. Хочешь не хочешь, но пар тебе выпустить надо.

Вот же клещ. Вцепился и никак не отвалит. Ладно, пусть будет по правилам его мира, раз по-хорошему не понимает.

— А что пар? — оскалился я, — пар можно выпустить и по-другому….

— Гы гыыы, — вдруг взоржал Сильвер и застучал кулаком по столу, — тебе для этого всё равно в палатку идти….

— Холодный душ, сила воли и контроль организма, сломать второй палец Сильверу, — не дал я ему сбить себя с мысли, и он заткнулся, — или просто дать ему по морде. Хороший мордобой, он, знаешь ли, способствует внутреннему спокойствию.

Я замолчал. Мы побуравили друг друга тяжёлыми взглядами, и я добавил:

— А ещё он избавляет от забывчивости, и лишний раз напоминает — не надо проверять пределы допустимого. Это последнее предупреждение. Либо ты запоминаешь, кто здесь главный, либо я буду действовать один.

— Угу, — промычал Сильвер, — только без меня ты не справишься.

— Уверен? — ухмыльнулся я и дал ему ощутить ауру моей внутренней силы. Всего на миг, чтобы татуировки не засветились, но этого хватило.

Взгляд Сильвера забегал, а на лицо наползла задумчивость. Он явно искал подходящий ответ. В этот момент к нам вернулась официантка. Выгнула спину, наклонилась, бросая на меня томные взгляды. Поставила на стол поднос и снимать с него жестяную посуду с едой.

В нос тут же шибанул аппетитный запах жаркого. Не какая-то кислятина сублиматов, а мощный аромат жареного с картохой мяса. Рот наполнился слюной, а живот скрутило спазмом. Только сейчас я осознал, как сильно голоден. Казалось бы, недавно ел, а вот же. Так что в этот раз прелести официантки никак на меня не повлияли. Тягу к прекрасному полу перебил другой, куда более мощный инстинкт.

Я дождался, когда бутылка рома звякнула о столешницу, а девушка выпрямилась, и сказал:

— Повторите заказ ещё раз, пожалуйста. И ром заберите. Принесите вместо него чай.

— Э нет, — Сильвер схватил бутылку и спрятал её за спиной, — ром не трожь.

— Хорошо, — немного растерянно, даже испуганно, ответила девушка, потупила глазки и спросила: — так ещё одну бутылку принести или нет?

— Нет, — ответил я и, улыбнувшись, поторопил её: — не пугайтесь, всё хорошо. Несите заказ по мере готовности, очень хочется есть.

— Поняла, — приободрилась девушка и тут же, слегка смутившись, неожиданно добавила: — меня Клариса зовут.

— Очень приятно, Клариса, Георг, — кивнул я, — пожалуйста, поспешите, очень уж кушать хочется.

Девушка упорхнула, а я, притянув к себе одну из тарелок с курицей, взялся за вилку.

— Ты совсем… обалдел, Георг? — возмутился Сильвер, крайне тщательно подбирая выражения. Я, было, подумал, что он из-за еды, но ошибся. — Ты зачем хотел ром вернуть?

— Потому что знаю я вас, пиратов. Нажрётесь рому — и на виселицу.

— Ты читал? — выпучил глаза Сильвер.

— Одни боялись Лафита, другие Сильвера, а меня боялся сам Сильвер.*

— Но я не боюсь те….

— Ты уверен? Это ты зря, — ответил я, закидывая в рот очередной кусочек курицы. Живот урчал, как кот перед свежей рыбой, но я не спешил, жаркое и в самом деле оказалось вкусным, но очень, очень горячим, и я не хотел обжечь нёбо. — Хочешь обсудить это?

— Нет, — стушевался Сильвер, и уже нормальным голосом, без претензий, добавил: — ром нам нужен, чтобы угостить приятелей.