— Спасибо, — кивнул я, и стал снимать свой доспех.

Через час выходить. Надо было переодеться и привыкнуть к пиратскому скафандру. Заучить на всякий случай имена пиратов из экипажа, и составить легенду. А ещё написать Гвоздю инструкцию по наблюдению за подозреваемыми. То есть вообще за всеми. Эх, тяжело ему будет, но не тяжелее чем мне.

Пиратский скафандр оказался не только непривычным, но и крайне неудобным. Представьте себе самый обычный строительный комбинезон, который окунули в бетон и забыли почистить.

Свободы движения нет. Ноги и руки гнутся с трудом. Отсутствует тактическая система на визоре, а сам визор — это тупо прочный стеклопластик. Хорошо еще прозрачный, но царапины на щитке сильно ограничивают видимость.

Вишенкой на торте шла дырка от пули на спине. Я ее запенил, заклеил гермоскотчем, но так и не смог забыть о её наличии. Мысль о разгерметизации в открытом космосе из-за неудачного движения страшила меня больше, чем встреча с бритами.

— Неужели не нашлось чего лучше? — бурчал я, когда пытался влезть в этот саркофаг.

— Остальные вообще в лоскуты, — виновато отвечал Бобёр, крутившийся рядом. — Там был ещё один молодой, юнга, на «Чёрном моллюске» ходил. Но там и скафандром нельзя назвать то, что от него осталось, да и один человек из экипажа выжил, ушёл к пиратам.

— «Чёрный моллюск»? — уточнил Анджей, помогая мне поправить плечи у скафандра, и проверяя спину, — это у них нашивка похожа….

— На собачью кучу, да, — кивнул Бобёр, — это стало ещё одним минусом, почему не выбрали того юнгу.

— Да хоть на говно мамонта, — не выдержал я, когда внутренний замок рукавиц прищемил мне кожу на руке, — Главное, чтобы скаф был боевым, этот же вообще деревянный. В нём не повернуться.

— Так боевые мы уничтожили, да и юнга, кто ж ему даст норма….

— Ой всё, хватит, — не выдержал я. Миссия по внедрению, ещё не начавшись, оказалась под угрозой провала. Ну, скажите мне, пожалуйста, как я в этом гробу буду по шахте лезть, а потом незаметно пробегать мимо часовых? Да я их, пиратов, даже обезвредить не смогу.

— Может, отменим операцию? — спросил Анджей, обходя меня спереди. Его хмурое лицо слишком уж явно выражало сомнение насчет всего нашего мероприятия. Крайне явно.

— Сам знаешь, что нет, — буркнул я, подпрыгивая и пытаясь совершить наклоны в скафандре. — Иного выхода нет.

— Да ты в нём, как манекен со сломанным шарниром, — покачал головой Анджей, — даже вылезти из люка не успеешь, как тебя прихлопнут.

— Значит, сделаем так, чтобы не прихлопнули, — я оставил гимнастику и посмотрел на своего зама по отделению. — Операцию не отменим, но план внедрения поменяем.

— Как его поменяешь? — покачал головой Гвоздь, — путь входа-то один, через наружные люки.

— Зато способов входа несколько, — я закончил приготовления и посмотрел по сторонам, — нам понадобится ещё шесть человек.

На самом деле люков для выхода на поверхность астероида было больше шести штук. Если точнее, то шестнадцать. По восемь на каждом из двух астероидов, по четыре с каждой стороны от соединительных спиц. Сверху и снизу, если говорить грубо. Но использовать их все для моей задумки было слишком избыточно. Да и людей не хватит.

Шестеро бойцов: Фея, Гусар, Щука, Татарин, Труд и Осока; добровольно согласились участвовать в операции внедрения. Заставлять я никого не хотел, так что спросил парней прямо. Желали, если что, абсолютно все, и нам с Анджеем пришлось выбирать. Каких-то особых критериев для отбора у нас не имелось, так что ткнули пальцем наобум.

Остальные пытались возмутиться, но я успокоил их тем, что и у них будет важное задание — имитировать атаку по коридору оставшейся спицы.

Бойцы заняли позиции, и мы полезли наружу. О новых нюансах плана я никого не предупреждал. Сказал Климу и Джеку, что пошёл, всё, как обсуждали, а затем юркнул в люк.

— Всё чисто, наблюдателей не видно, — сообщил Анджей, стоило мне вылезти на поверхность астероида.

— Отправляй ребят на позиции, — сказал я, цепляясь руками за камень, чтобы не улететь в открытый космос.

Гребаный саркофаг. Тут не было не только страховочного тросика, но и экзоскелета с усилителями. Толстые, как сардельки, пальцы соскальзывали даже с неровной поверхности. Приходилось прилагать все силы, чтобы удержаться на месте. Встроенная связь, к слову, тоже отсутствовала, так что с гвоздём я говорил по внешней гарнитуре.

— Помочь? — спросил Анджей спустя пару минут наблюдений за тем, как я корячился около люка.

— Угу.

Его хватку я даже не ощутил, но моментально взлетел вверх и повис, едва касаясь ногами поверхности астероида.

— Теперь я знаю, как ощущает себя котёнок в зубах матери, — буркнул я, наблюдая, как шестеро моих бойцов стремительно превращались в маленькие точки, пока не исчезли совсем. Гребаный скафандр, ощущаю себя инвалидом. Верните мой доспех!

— Полезай на спину и хватайся за меня, — встряхнул меня за шкирку Анджей, — донесу тебя до точки, только не вздумай шутить про смену позывного на ослика.

— Ага, — улыбнулся я, — но если ты попросишь не давить на шею, то предложу сменить на Карлсона.

— Это кто? — ровно спросил Гвоздь, закидывая меня себе за спину.

— Мужик с пропеллером на спине, — сбив дыхание, пропыхтел я, когда, наконец, обхватил руками шею Анджея.

— С пропеллером? Как вертолёт?

— Угу.

— Интересно, — протянул Анджей, начав короткий разбег. Затем он прыгнул вперёд и выстрелил страховочным тросиком. — Расскажи потом подробнее, я Разумовского троллить буду. У него какой-то бзик на эти твои вертолёты, а тут целый человек с пропеллером.

— Лучше не надо, — сквозь сжатые зубы выговорил я, приходилось напрягаться, чтобы не соскользнуть со спины Гвоздя. — вдруг он в психушку загремит.

— Ему же лучше будет, подлечится, а ты картинку сможешь нарисовать?

— И когда Клим успел заработать к себе такое отношение? — Качая головой, спросил я вслух, когда Анджей очередной раз подпрыгнул, и мне не грозило сверзнуться. — Нормальным же парнем был.

— Был, — в голосе Гвоздя слышалось сожаление, — да всплыл, лучше бы сидел и дальше в столице под бочком у отца.

— Думаешь, служба его сломала?

— Или молока мало пил, — ответил Анджей, а я задумался, насколько Климу тяжело пришлось, когда он переехал на Владивосток.

Он ведь и правд, а работал себе спокойно в столице, набирал репутацию. Всегда был под крылом и в тени отца. Никто и посметь не мог перечить ему. А тут могущественного родителя нет рядом. Не с кем посоветоваться, всё приходится делать самому. И ответственность за решения нести тоже.

Казалось бы фамилия та же. Разумовский старший в столице, но когда ещё до туда дойдут новости? А когда придет ответ? Хотел Клим самостоятельности? Что ж, мечта исполнилась, но изменила его до неузнаваемости.

— Надо ему что-то от нервов пропить, — размышлял я вслух.

— Угу, и от приобретённой противности, — поддержал мои мысли Гвоздь, а затем добавил: — мы на месте.

Благодаря разговорам путь к гермолюку на астероиде пиратов прошёл незаметно. Я аккуратно слез со спины Анджея. Упал на карачки и, ухватившись за стальной поручень недалеко от лаза в шахту, зафиксировал себя на камнях. Стальная крышка с гермозамком оказалась на одном уровне с моей головой, и я с сомнением посмотрел на толстые пальцы скафандра.

— Поможешь разминировать заряды? — спросил я Анджея, — Тут стандартная растяжка стоит, но этими сардельками я и её не смогу снять.

— Ага, держи, — Гвоздь открепил с держателей на бедре пороховой автомат и передал мне.

— Взрывчатку тоже давай, — напомнил я о новом элементе изменённого плана.

— Я тебе и крышку открою, — в голосе Анджея снова слышалось сомнение.

— Всё будет нормально, не переживай, — сказал я, чтобы его успокоить.

— А я не переживаю, — ответил он, снимая растяжку и проворачивая вентиль гермозамка, — меня, знаешь ли, успокаивает твоя пометка в плане, что через двадцать четыре часа надо считать тебя погибшим и идти на штурм. — Он помолчал и добавил: — очень обнадёживает.