— Те фотографии из первой поездки… которые ты находил странными…
— Да?
— Посмотри на вот эти.
Джордж-Профессор являл собой незабываемое зрелище — рукава закатаны, ноги подогнуты, как у очкастого Будды-курильщика. Он раскладывал снимки стопками — как открытую версию пасьянса. Выражение было твёрдым, почти суровым, чёрные глаза ясными и острыми за нелепыми линзами, правый уголок рта взведён, как курок.
Закончив раскладку, он дал первый залп. Стопки, объяснил он, были отдельными категориями. Первая — самая простая: снимки Старого Монреаля. Они, по крайней мере, были едины по времени, сколь бы странными ни казались. Вместе они образовывали базу для изучения остальных.
— Это же загадка, не правда ли?
— Загадка… Да, наверное…
Вторая стопка состояла из повторов, снятых во второй поездке. Джордж тихо выругался и добил «Экс».
— Вот здесь ты меня прижал. Вот здесь, вот где проблема. Почему повторы?
— Не знаю, — пробормотал Виктор.
— Не знаешь. Хитрая бестия. Я разберусь, вот увидишь.
Дальше — оставшиеся снимки второй поездки из нового Старого Монреаля.
Он изучал стопки долгое время. Когда красный огонёк «Кэмела» добрался до перепонки пальцев, он рассеянно придавил окурок и сказал просто: — Даты.
Можно было с таким же успехом заговорить по-санскритски. Виктор сжал костяшки, зная лишь, что ему не нравится этот звук.
Но Джордж смотрел на «доску» с видом человека, которому игра повернулась. — Уверен, что это даты.
Виктор всё время забывал, что в голове Джорджа он сам же и придумал эту игру. Он еще достаточно вовремя опомнился, чтобы с невозмутимостью сфинкса пожать плечами и подняться за ещё двумя порциями пива.
Джордж хмыкнул в восхищении. — Боже, ты абсолютный негодяй! Но я в этом разберусь, хоть лопну. — Виктор, по дороге обратно, загляни на книжную полку, хорошо? Третья сверху, правая сторона. Там у меня книги по Старому Монреалю. Выбери что-нибудь себе. Это может занять время.
Час спустя Джордж плюхнулся, вытащил ноги и потянулся. Поднял очки янтарным пальцем и помахал перед собой блокнотом.
— Voilà. — Три аккуратно расчерченных столбца были заполнены головокружительными иероглифами. — Как я и говорил — даты.
Виктор подался вперёд. Это загадка… не больше чем игра…
— Ты слишком много, — сказал Джордж. — Ты заставил меня наполовину поверить, что у тебя нет ни малейшего понятия. Ладно, двое могут сыграть в эту игру.
Три столбца, объяснил он, — по одному на каждую стопку. В каждый он занёс объекты фотографий с датами строительства. Результаты были захватывающими — но несколько проблемных снимков держали его за горло.
— Что значит — проблемных?
— Ну, как ты знаешь, в третьем столбце есть снимок, который, кажется, принадлежит первому. И повторные снимки бессмысленны — насколько я могу судить.
Виктор опомнился достаточно, чтобы пожать плечами. — Если ты так говоришь, Джордж.
— Чёрт возьми, именно так. Иди сюда.
Справа от стола, сквозь дым, он следовал за карандашом Джорджа.
СТОЛБЕЦ 1 — ПОЕЗДКА 1 и СТОЛБЕЦ 2 — ПОВТОРЫ
Рю Сен-Сюльпис (1672)
Рю Сен-Поль (1674)
Рю Сен-Жак (1678)
Рю де л'Опиталь (1680)
Пляс Руаяль (1645)
Рю Сен-Франсуа-Ксавье (1678)
Сюльпицианская семинария (1685)
Часовня Нотр-Дам-де-Бонсекур (1657)
Карандаш продолжал постукивать до конца списка. — Пока всё ясно, — сказал он. — У всех этих снимков есть нечто общее. Как я и подозревал — все они семнадцатого века. Запишем даты вот здесь: с 1645 по 1685.
Джордж сдвинул стопки влево, словно изолируя элементы, которые держал под контролем. — Теперь усложним задачу.
СТОЛБЕЦ 3 — ПОЕЗДКА 2, ЧАСТЬ 2
Шато Рамезé (1765)
Больница Серых монахинь (1694)
Дом Дю Кальве (1725)
Дом Бодуэн (1750)
«Ше Жак» (1780)
Он отстукивал ещё с полдюжины. Долгий глоток пива и затяжка по щиколотку. — Как я сказал, одна дата торчит и режет глаз: 1694-й. Иначе бы игра кончилась: одна группа — семнадцатый век, другая — восемнадцатый… Конец, не считая повторов… Всё равно запишем даты: с 1694 по 1780.
— Итак. Теперь — к делу. — Джордж поставил пиво на пол, а пепельницу — на Уитмена. Сидел совершенно неподвижно, тон был точно отмерен.
— Пункт первый. Снимки в первой стопке — семнадцатый век. Исключительно. Снимки второй стопки — повторы первой. В третьей — мы переходим в восемнадцатый. За исключением вот этого гада. — Джордж держал снимок перед собой, как ядовитую жабу. — Больница Серых монахинь. 1694 год. Ты пропустил полдюжины великолепных кадров и обошёл квартал ради вот этого: снимок руин первоначального крыла.
— Итак, дата, дата, дата — но, по всей видимости, не века.
— Пункт второй. Это не может быть диапазоном: первая стопка охватывает сорок лет, третья — почти сто.
— Пункт третий. — Джордж остановился, чтобы раскурить первый «Кэмел» с начала своего доклада. — Остаётся одна альтернатива: граничные даты. И это похоже на конец игры.
— Но почему? Что не так? Ты не можешь сдаваться!
— Да всё в полном порядке, — сказал Джордж, — за исключением того, что пяти лет это не исправить. Первая группа: с 1645 по 1685. Вторая: с 1694 по 1780. Я знаю, когда меня бьют.
У Виктора отвисла челюсть. Он навис над столом, хрустя костяшками. — Но, Джордж—
— Не надо мне «но, Джордж». Я чувствую себя так, будто меня выпороли.— Эй…
— Что?
— Подожди-ка… — Взгляд Джорджа ушёл к стопке повторов. Он извлёк фотографию Сюльпицианской семинарии и положил рядом с «парой». — Это не одно и то же, — сказал он.
— Нет?
— Виктор, не играй в игры. Ты прекрасно знаешь, что нет. Смотри. На первом снимке ты сузил фокус до каменной стены и ворот. Есть фрагмент здания — выглядит случайно. Здесь у тебя — стена, ворота, здание и часы! — Джордж смотрел так пристально, что Виктор решил: его сейчас хватит удар.
— Когда построена стена?
Джордж смотрел на него пустым взглядом. — Что ты имеешь в…Оооооооооооооооооо! Ты дьявол! — Он перелистывал с одного текста на другой, читая вполголоса. — 1685… 1685… Всё повторяют одно… Стой! — Он сломал переплёт четвёртой книги и положил её плашмя на стол. — Вот! Ха-хааааааааааааааааа! «Старейшая каменная стена Монреаля, построенная в 1658 году, окружала первоначальную резиденцию священников-сюльпицианцев. Здание было снесено в 1680 году, и началось строительство нынешней семинарии». Началось строительство… Это значит, что в том году стояло очень немного — вероятно, лишь то, что ты снял… Часы добавили только в 1701 году… Ого… — Джордж посмотрел на Виктора взглядом, которого до тех пор берёг для «Листьев травы».
— Ты понял? Ну?
— Восхищение моё растёт… Будь хорошим мальчиком и принеси ещё два пива, пока я систематизирую свои мысли.
Виктор покачнулся обратно — пьяный и разбитый от слишком большого количества затяжек. И всё же закурил снова. Завтра ещё есть время остановиться. Сейчас ему нужны были внутренние пальцы… Господи, как они ему были нужны…
— Посмотри на тебя! Расслабься. Я тот, кто прошёл через мясорубку. Итак. Логики не знаю, но знаю вот что. — Глюг-глюг. Пуффффф. — Стопка первая: это здания и улицы, существовавшие до 1680 года — или в 1680-м. Не в 1681-м, не в 1694-м. Стопка третья: это здания и улицы, существовавшие до 1780 года — или в 1780-м.
Виктор прошептал что-то, чего ни один из них не понял.
— Не благодари меня пока, дорогой. Есть ещё один рыхлый конец: дубликаты. Они должны быть здесь по какой-то причине.
— Существовавшие… — Глюг-глюг.
Пуффффф. — Что?
