Птицей быть хотела я,

Хорошо тебе любиться,

Лебедиха белая!

За горами белый лебедь…

Через горные хребты

Полетите в чистом небе

Либо лебедь, либо ты.

Только знаю: я — не птица,

А не птице — нелегко.

Одинокой не сидится,

И любимый далеко.

До него дойдешь не скоро.

Каждый путь — по две версты,

Через весь широкий город,

Через реки и мосты.

Я сижу одна в печали

И гадаю день-деньской,

Кабы стала я начальник

Самый главный городской!

Я пришла бы в горсовет, —

Никаких задержек нет, —

Дайте стекол, дайте лесу,

Кирпича в бордовый цвет.

Перед дверью, под окошком

Я построила бы дом

С белокаменной дорожкой,

С палисадником кругом.

Я поставила бы в спальне

Сторублевую кровать.

Я прибила б к окнам ставни,

Чтобы на ночь закрывать.

На минуту отложила

Неотложные дела,

Я на личной бы машине

Дорогого привезла.

Я вошла бы с важной речью,

Чтобы слушал он один:

— Отдаю вам дом навечно,

Драгоценный гражданин.

Запрещаю потаенно

В этих комнатах глухих

Целовать глаза девчонок,

Кроме синих глаз моих.

Получайте и живите,

Хоть до ста дремучих лет!

В день два раза заходите

В мой домашний кабинет.

Чтобы справиться в начале

И в конце большого дня:

Нет ли горя и печали

В тихом сердце у меня?

1937

ЛЕСНИК

Глава из поэмы «Аленушка»

Ой, стоят леса сыр-дремучие,

Выше лету стоят вороньего,

Ниже лету стоят орлиного.

Как медведь пойдет — елка сломится,

Старый волк пойдет — хрустнет косточка,

А пойдет лиса землянищница —

Тишина кругом высока, густа.

* …В тех сырых лесах дремучих

Льется речка тыщу лет,

И стоит над самой кручей

Черноборский сельсовет.

А отсюда с давних пор

Шла дорога в черный бор.

Дальше в бор — поменьше ветра,

Дальше в бор — побольше дров.

На тридцатом километре

Жил да был лесник Крылов.

Николай Ильич Крылов —

Черноборский зверолов.

До сих пор Крылову снится,

Как в дивизии служил,

Возле Волги за Царицын

Чудом жизнь не положил.

Отгремели все сраженья,

И пришел он в край родной

Весь в военном снаряженье,

В шапке с красною звездой.

Год за годом мирно прожил,

Шубы, шапки черной кожи

От конторы получал,

Но военную одежу

Не снимал Крылов с плеча.

Где протрется — залатает,

Латку к латке ниткой шьет,

Но одежа фронтовая

Износилась боевая

На четырнадцатый год.

И остались у солдата

От походной справы той

Ремень вечный, узловатый,

Шапка с красною звездой.

Шапка пулями пробита,

Шапка ливнями промыта,

Шапка возрасту не знает,

Был у смушки сизый цвет, —

Смушка по лесу летает,

А на шапке смушки нет.

* На спине Крылова нес

Конь каурый, уши врозь.

Конь печатает подковы

На песке в неровный ряд.

Слева бродит шум сосновый,

Справа елки говорят.

Едет в качке приседая,

Упираясь в стремена,

Из-под шапки чуб спадает,

А на чубе — седина.

Седина летит, как иней,

Прямо в синий левый глаз.

Был и правый тоже синий,

Да от пули глаз погас.

Сжата кожаная куртка

В перекрестные ремни.

…Дремлет старый конь-каурка,

Спотыкается о пни.

* Так с винтовкой в годы мира