зачем-то поверил

в то, что, чудом пустившись в полет, —

в нашей комнате сказкой вечерней

Украина минутку живет:

с подоконников — ветер медовый,

потолком колыхается гай,

золотою днепровской водою

ударяет закат в берега…

И минуя края дорогие,

по тоннелям,

                  по грому мостов,

по дорогам России

                            на Киев

много скорых летит поездов.

Ты готова

               в полет, вырастая,

птицей грустной над песней паря,

полететь за последним составом,

за летучим огнем фонаря.

Чтобы родина встретила лаской,

приказав голосами садов:

век люби мои были и сказки,

по обрывам ходи за водой!

Отпущу.

            Да не слажу с собою.

И, почувствовав силу свою,

как последнею — первой любовью

крылья срежу и сердце скую.

От степей, запаленных кострами,

от Магнитной горы

                             никогда

не поедем в далекие страны

голубые искать города.

По России — от стойбищ оленьих

до Карпатских и Брянских лесов —

небывалое землетрясенье

начинается с наших высот.

Я когда-нибудь вспомню, старея,

расскажу, как смеялся и пел

в котловане восьмой батареи,

на холодной подземной тропе.

Ты спокойно стоишь над закатом.

Всходят звезды. И гром над тобой.

И летят по земле эстакады,

осыпаются скалы в забой.

И не спит, и волнуется город,

разметавшийся в камнях и мгле,

на каленом жарою просторе,

на размытой дождями земле…

А когда высоко и богато

в третий раз зацветут тополя —

на последнем полете заката

зорний город увидит земля.

От волненья пройдусь и устану,

оглянусь — не увижу следов.

И под звезды взорвутся фонтаны,

и над звездами крыш и садов.

Справим пир до полуночи поздней

и отправим пятьсот телеграмм,

чтобы знали про нас и про звезды

города, незнакомые нам.

Вспомним тучи.

                        Как жили под ними,

как любили и славили юг.

И стаканы спокойно поднимем

за великую силу свою.

Ты стоишь.

                 Нет огня у заката.

Только полночь и темь над тобой.

Незаметно летят эстакады,

глухо падают камни в забой.

Поздно. Спой на спокойствие улиц,

как в далеких днепровских гаях —

закувала та сыва зозуля

в тоскованье о наших краях.

1936

СТИХИ

Из цикла «Девушки-подружки»

I Золотой, неповторимый,

Словно тополь, весь прямой,

И желанный, и любимый,

Без конца и края мой,

Ясным летом поутру

Встал на каменном яру.

Птица-чайка, привечая,

Легкий голос подает,

Волны светлые качают

Отражение твое.

Над моим ты встанешь сердцем,

Птицы кланяются мне,

Ты в моем глубоком сердце,

Словно в утренней волне.

Я тогда тебя забуду,

Покоренная, когда

Сквозь железную запруду

Хлынет синяя вода.

Когда встанут облаками

Все березы над тобой,

Когда вырастет на камне

Колокольчик голубой.

Когда в месяце июне

Остановит речку лед,

Когда ночью в полнолунье

Солнце на небе взойдет.

И польется из колодца

Меду желтого струя,

Когда сердце не забьется

И остынет грудь моя.

От неслыханной разлуки

Припадут к земле цветы,

Понесут меня подруги

Бездыханной,

       Когда ты,

       Как в бреду, пойдешь за ними,

       С горя слова не сказав,

Сестры шапку твою снимут.

Ветер высушит глаза.

II Два крыла у белой птицы,