В день 40-летия литературной и общественной деятельности Горького магнитогорцы посылают письмо юбиляру: «День твоего юбилея, Алексей Максимович, является днем развертывания широкой массовой работы по созданию «Истории Магнитогорского завода», — заверяют они любимого писателя. В августе 1932 года Бюро Магнитогорского горкома ВКП(б) вынесло специальное постановление об организации при редакции журнала «За Магнитострой литературы» кабинета рабочего автора. Его возглавил Виктор Светозаров. Кабинет производил литературно-консультационную работу, организовывал дискуссии и литературные вечера, поддерживал связь с другими писательскими организациями. Деятельность магнитогорского кабинета рабочего автора была одобрена I Всесоюзным съездом советских писателей.

Большим событием в жизни литераторов Магнитогорска был I съезд писателей Урала, который открылся в Свердловске 18 июня 1934 года. На нем присутствовали члены Оргкомитета Союза советских писателей В. Гусев и В. Инбер. В своем выступлении В. Гусев рассказал о творчестве поэтов Урала. Среди лучших было названо имя Бориса Ручьева, которому присудили горьковскую премию, учрежденную на съезде.

Тогда же были избраны делегаты на I Всесоюзный съезд советских писателей. Магнитогорская писательская организация была представлена на съезде Б. Ручьевым, А. Авдеенко, П. Хорунжим, В. Макаровым^[8].

Магнитогорцы гордились, что их писательская организация носит имя Алексея Максимовича Горького. Судя по приведенным нами документам, великий писатель был хорошо знаком с деятельностью литбригады, носящей его имя, знал творчество магнитогорцев. Он лично подписывал членские билеты Б. Ручьева, В. Макарова, М. Люгарина.

С творчеством писателей, пришедших в литературу в начале 30-х годов, Горький связывал большие надежды.

«Вы стоите в центре жизни, — говорил он, обращаясь к начинающим писателям, — вращаетесь в ее гуще, это не может не питать вас очень сытно, очень богато опытом, не может не дать вам прекрасный и новый материал. Вы войдете в жизнь гораздо лучше и богаче вооруженными, чем входили люди моего поколения»^[9].

II

Заметным явлением советской литературы стало творчество Бориса Александровича Ручьева (Кривощекова).

Поэт родился 15 июня 1913 года в городе Троицке в семье учителя. Его отец, Александр Иванович Кривощеков (в последние годы жизни заслуженный учитель школы), был человеком широко эрудированным, увлеченным литературой, прекрасно знающим устное народное творчество. Известно, что он писал стихи и очерки в местные газеты, на протяжении всей жизни изучал обычаи и нравы оренбургских казаков и опубликовал ряд работ этнографического характера. В 1913 году в Уфе и Троицке были изданы книги его рассказов, написанных на материале русско-японской войны.

Большое внимание уделяли в семье воспитанию детей. Мать, Евгения Лаврентьевна, учительница приходской школы, часто читала детям стихи Некрасова, Никитина, Кольцова.

«По вечерам у нас часто собирались молодые учителя. Пели русские и украинские песни», — вспоминает сестра поэта Г. А. Шумкова^[10]. Любимыми песнями отца были «Реве та стогне Днипр широкий», «Поехал казак далеко на чужбину», «Закувала та сыва зозуля».

Лучшие воспоминания детства связаны были с бабушкой Александрой Дмитриевной Калашниковой. Г. А. Шумкова пишет: «Она была очень добрая, ласковая, с тихим спокойным голосом. А сколько знала сказок! И как умела их рассказывать! Сказки ее были очень разные, но смысл был один: всегда доброе побеждало, а злое было наказано. А как она умела петь колыбельные песни! Несомненно, она большое, положительное влияние оказала на наши детские души. Это была наша Арина Родионовна, и смерть ее была для всей семьи большим горем. Помню, когда мы уже подросли, вечерами она сначала сама нам рассказывала, потом просила нас что-нибудь рассказать. У меня получалось плохо, не хватало фантазии. Зато Борис всегда рассказывал много и интересно»^[11].

Шли годы. Борис рос впечатлительным и смышленым мальчиком. В детстве он перечитал все книги в библиотеке отца. Сильное впечатление произвели на него «Слово о полку Игореве», «Сказание о Китоврасе», «Хождение Афанасия Никитина». Они стали для будущего поэта примером яркости и образности народного мышления.

Позднее, будучи учеником школы крестьянской молодежи села Звериноголовского, Борис Ручьев познакомился с творчеством Сергея Есенина. В его стихах покорила мальчика любовь к родному краю, удивительное чувство природы, связь с народным творчеством. Поэт Михаил Люгарин пишет в своей автобиографии:

«Под сильным влиянием Есенина и Уткина мы были с Ручьевым в одинаковой мере, ко многим их стихам мы подбирали мелодии и исполняли их, что называется, на все лады. Пели, уходя в степь в поздние вечера»^[12].

В 1928 году Борис Ручьев — постоянный участник «Литературных четвергов», организованных при газете «Красный Курган» (в Кургане Ручьев закончил школу-девятилетку). Сюда принес он свои первые произведения, которые были рекомендованы в печать. В этом году газета опубликовала его стихи «О субботнике», «На озере», «Граммофон», «В школе», «Зима».

Для этих стихов характерно восприятие окружающего мира, как чего-то одушевленного, движущегося. Такое представление о природе Б. Ручьев, как и С. Есенин, почерпнул в народных сказаниях, песнях, легендах.

Осенью 1930 года Борис Ручьев вместе с Михаилом Люгариным едет в Москву в надежде опубликовать там свои стихи. В редакции журнала «Октябрь» друзей встретил Николай Полетаев. Он одобрительно отнесся к творчеству ребят, но сказал, что им надо много учиться и работать над собой, чтобы стать настоящими поэтами. По совету Н. Полетаева Б. Ручьев и М. Люгарин завербовались на строительство Магнитогорска и в конце октября прибыли на стройку. Магнитка стала литературной родиной Бориса Ручьева.

В течение первых двух лет пребывания на стройке Борис Ручьев создает цикл стихотворений «Вторая родина», изданный в 1933 году в Свердловске отдельной книгой. Спустя некоторое время она была переиздана в Москве под редакцией Эдуарда Багрицкого и Алексея Суркова.

В книге стихов «Вторая родина» Борису Ручьеву удалось нарисовать правдивые лирические портреты своих современников, разглядеть сущность процессов, происходящих в сознании и психологии рабочего человека под влиянием нового, коммунистического отношения к труду.

Уже первая его книга обратила на себя внимание виднейших литературоведов и критиков. О ней писали К. Зелинский, В. Ермилов, А. Селивановский, А. Маленький, А. Ладейщиков и другие.

В рецензии на первый сборник стихов Бориса Ручьева Корнелий Зелинский писал:

«Как ни подходить к этим стихам, нельзя в них отрицать двух вещей: во-первых, что эти стихи являются очень характерным документом, иллюстрирующим и объясняющим идеологические процессы, совершающиеся в среде рабочей молодежи, только вчера пришедшей из деревни. Во-вторых, стихи Ручьева свидетельствуют о том, что в нем есть то, что мы называем поэтическим голосом, есть темперамент, а, главное, внутренняя цельность»^[13].

Окрыленный первым успехом, Борис Ручьев с увлечением продолжал работать. Стихи из циклов «Соловьиная пора» и «Девушки-подружки» должны были составить вторую книгу поэта. В 1934 году он написал поэму «Песня о страданиях подруги», опубликованную в журналах «Красная новь» и «Штурм». Она была встречена критикой как «значительное явление уральской поэзии». По свидетельству современников, ее высоко оценил Эдуард Багрицкий.

Поисками настоящего героя современности были ознаменованы для Ручьева 30-е годы. Он предпринимает попытки создания больших эпических полотен. Павел Хорунжий вспоминает, как читал Борис Ручьев своим товарищам главы из новой поэмы в доме писателей под Свердловском в 1934 году. Новая его работа была встречена с большим интересом и одобрением.

«В печати ее не было, и хотя я знаю ее только по кускам, но те куски хорошо помню и узнал бы, появись они в печати», — пишет П. Хорунжий^[14].