хмельного вина.

       Забыл, видно, парень,

       проснувшись с тоской,

       что все мы живем

       на земле городской,

       что громом и славой

       пропитан здесь воздух,

       цеха и забои —

       в знаменах и звездах…

       И песню, руками

       пуская в полет,

       по старой привычке

       с надрывом ведет.

       Мы слушали долго

       и парню сказали:

— Довольно гармонику

мучить слезами.

Сыграй-ка, товарищ,

по совести, честно

про наши участки,

бригады и дни,

для сердца — такую

чудесную песню,

которая стала бы

жизни сродни.

Чтоб каждый, кто нынче

по-нашему стойко

горбом своим строит

Магнитострой,

от песни с улыбкою

вышел на стройку,

и город наш

родиной сделал второй…

       Товарищ спокойно

       ответил тогда,

       что песен таких

       не сложили года.

И только гармошка

с тоскою молчала,

что сорвано

песни привычной начало.

Но молча лады

тяжело сберегать.

И песню товарищ

берет наугад.

И вдруг, будто с ветру,

с налета, с разгона,

от самой земли

закачала барак

великая песня

Буденновской конной,

то маршем, то плясом,

то дробью атак.

Она началася

чеканно, игриво,

но скоро — торжественней,

строже, грозней

пошла по бараку

единым порывом,

сроднившись с губами

поющих друзей…

За окнами вечер

       рванули сердито

гремящие горы

       пальбой динамита.

Ночная работа

       и с песней, и с нами

сливается грохотом,

       звоном, огнями.

Полночным призывом

       тугая сирена

зовет отдохнувшую

       новую смену.

Гармоника сложена. В смену пора.

А песня походкою правит.

А стройка, как сказка, — в огнях

       до утра

вся в звездах невиданной славы.

1933

ПЕСНЯ О БРЕЗЕНТОВОЙ ПАЛАТКЕ

Мы жили в палатке

с зеленым оконцем,

промытой дождями,

просушенной солнцем

      да жгли у дверей

      золотые костры

      на рыжих каменьях

      Магнитной горы.

Мы жили в палатке,

как ветер, походной,

постели пустели

на белом восходе,

      буры рокотали

      до звездной поры

      в нетронутых рудах

      Магнитной горы.

На северный ветер,

на гул ураганный,

в размет снеговых

да бескрайных курганов,

      проложены в лет

      от зари до зари

      походные ночи

      Магнитной горы.

Но мы приходили,

смеялись и жили,

и холод вгрызался

в синие жилы,

      без пляски в мороз

      отоспаться невмочь,

      жару наживали

      в походную ночь.

А наш гармонист

подыграл для подмоги,

когда бы не стыли

и руки и ноги.

      Озяб гармонист

      и не может помочь,

      озябла двухрядка

      в походную ночь.

Потом без гудка

при свинцовом рассвете

мы шли на посты,

на отъявленный ветер —

      большим напряженьем

      ветра превозмочь,

      упрямей брезента

      в походную ночь.

А мы накалялись

до пота, досыта,