Мне стоило труда, чтобы не рассмеяться, больно уж серьёзно напарник рассказывал.

Пока я раздумывал, в какую сторону податься, ситуация изменилась, рядом с порталом из водяных катакомб, появилась красная сигнатура твари.

— Дружок наш пожаловал… Да не дёргайся ты, он себя скромно ведёт.

— Пожиратель, да скромно? — не поверил Цезарио и решил удостовериться, начал выглядывать с пролёта лестничной площадки.

— Сам в шоке.

Обычно эта тварь не церемонилась, только засекла цель и сразу нападает, а тут, будто боится чего-то.

Время работы портала вышло, он схлопнулся, отсекая небольшую часть тела твари, вода ушла, пожиратель растёкся тонкой металлической лужей. Я поднял с пола кусок бетона и кинул его, попав примерно в центр «лужи». Та резко вспучилась, принимая снаряд, а затем потянулась в нашу сторону.

— А ну-ка стоять! — скомандовал я, захватывая тварь Союзником.

Пожиратель подчинился и начал собирать своё тело в шарообразную форму, я скомандовал на выход, и тот покатился, расплёскивая оставшиеся лужицы с водой.

— Куда это? — возбуждённо спросил Цезарио.

— А ты разве не хочешь отомстить, сраным мартышкам?

В жизни бы не подумал, что смогу управлять чьим-либо организмом, кроме своего, им тоже не всегда получается. Начать с того, что это совсем не просто, нужно держать под неустанным контролем все части тела, потому что сознание жертвы мне не подчиняется.

Я как бы отсекаю его на время, так что это не ментальный навык, а скорее паразитический. Пришёл, занял тело и даёшь команды ручкам и ножкам, если они есть.

Можно, конечно, подумать, что управлять пожирателем проще, у него же нет конечностей, кати себе шарик, куда хочешь. Но это далеко не так, всё тело пожирателя и есть один большой орган, комок жидких сухожилий и мышц, этакий чужой, кислотный кошмар.

Его тело — это единая живая субстанция, не зверь, не машина, а сгусток воли и кислоты, попробуй его удержать в нужном тебе направлении. А ещё нужно заставлять двигаться, чтобы он при этом не растекался в лужу. Я справлялся, выкатил тварь за пределы здания, а сам побежал к ближайшему окну.

Под ухо орал Цезарио, на улице мартышки, можно было положиться на органы чувств пожирателя. Я попробовал. Это слишком экстремально для меня. Его зрение настолько отличается от человеческого, даже от любой другой твари, перемещающейся на четырёх лапах и имеющих глаза. Пожиратель не видел в общепринятом смысле, а скорее слышал по вибрации почвы, либо стен.

Деревья двигались от дуновения ветра, создавая светлые столбы во тьме, выделялись и ветви, но здесь скорее за счёт обезьян. Гадкие тварюшки буквально взбесились, увидев пожирателя, а тот видел их как светлые, подвижные пятна. В итоге я не выдержал и вернулся к своему зрению, но продолжал удерживать контроль над пожирателем.

Обезьяны чувствовали опасность, но вели себя предсказуемо, орали на всю округу и кидались в металлический шар, своим дерьмом, не понимая, что таким образом подкармливают хищника. После него оставался чёрный след на земле, он питался любой органикой. И, если тварь не остановить, она достигнет таких размеров, что сможет за раз поглощать всё живое, что находится в небоскрёбе.

Пожиратель и сам не прочь полакомиться обезьянами, а тут ещё я его подталкиваю. Дал приказ телу, занять дерево и принялся с интересом наблюдать.

— О-о, он что, дерево сожрёт? — возбуждённо спросил напарник. — На макак, на макак его, пусть лучше их жрёт и начнёт с маленьких вонючих задниц! Уродцы ***, — он понюхал поочерёдно обе своих кисти.

— Я стараюсь. Поверь, это непросто. Тварь и дерево жрёт и наверх двигается.

Выглядело это отталкивающе и в то же время интересно, словно лужа ртути захватила ствол дерева и ползла, ползла наверх. Волны, проходящие по телу пожирателя, создавали впечатление, что его подгоняют ветром снизу.

Раздался треск, и древесный ствол шириною в человеческое тело, сломался у самого основания. Дерево с шумом, свистом и визгом обезумевших от страха обезьян, рухнуло на землю, припечатав таким образом несколько десятков волосатых тушек.

Пожиратель отреагировал мгновенно, я на секунду потерял контроль, а тварь рванула вперёд с удивительной скоростью и вышла из зоны моего влияния. Я не стал дёргаться, и так всё шло по плану. В «лапы» пожирателя попало сразу несколько обезьян, несчастные быстро заткнулись поглощённые кислотным телом, ветки, листья, всё шло в ход, всё давало энергию и объём для твари.

— Это круто, чувак! Вот бы мне такой навык! Давай-давай, жри всех засранок!

Пусть думает, что это я, хуже от этого не будет, — рассудил я, оглядывая окрестности.

Местные мартышки интеллектом не отличались, либо не понимали природы опасности, что в принципе одно и то же. Тварюшки попрыгали с деревьев и принялись кидаться всем, что попадало в загребущие лапы, камни, ветки и подступали к поваленному дереву всё ближе. Пожиратель до поры не предпринимал ответных действий, а когда мартышки подошли достаточно близко, брызнул своим телом сразу в несколько сторон.

Это было что-то, десятки обезьян были поглощены практически мгновенно. Моя радость сменилась тревогой, я начал переживать, что нарушил местный экобаланс и эту часть заводи ждёт запустение. Но не тут-то было. Сначала донеслось шипение, настолько мощное и глубокое, что визги мартышек отошли на задний план. Я почувствовал неприятное давление на мозги.

— Гляди-гляди, чувак! Друды пришли, две… нет целых три! Они по ходу сто плюс, зацени, как пожирателя колбасит.

С нашим диверсантом и вправду происходило что-то из ряда вон, растёкся широкой лужей, поверхность которой дрожала, словно при мелких подземных толчках. И самое интересное, жидкая тварь не предпринимала никаких действий.

А затем я увидел вершину местной пищевой цепочки. Большие ходячие деревья, верхняя часть тела заканчивалась широким закруглением, напоминая гигантскую голову. Что в принципе так и было, потому что имелась кривая пасть, подобие вдавленного носа и даже глаза. Из «головы» тянулись широкие скрученные ветки, подвижные, хватательные. Вспомнились слова Цезарио о ямайских головах, и правда очень похоже.

Друды обступали пожирателя с трёх сторон, по ходу движения хватая застывших на месте обезьян и закидывая в пасти, с земли с ветвей, докуда доставали, а ветки-лапы были длинными, так что популяция макак сегодня изрядно сократиться.

Для пожирателя всё закончилось плохо, лужу обступили с трёх сторон. Друды не побоялись в неё зайти, видимо, кислота ямайским головам не вредила либо потеряла свои свойства. А затем тело жидкой твари начало уменьшаться, иссыхая прямо на глазах. Можно было подумать, что влага уходит в почву, но это не так, пожирателя поедали друды.

— Вот почему он не хотел выползать из небоскрёба, почуял местных хищников, — догадался я.

— Да чувак, друды — это сила! Пошли отсюда, нельзя, чтобы они близко подошли, Безбрачие может начать сбоить… у меня уже мозги болят.

Мы спустились на первый этаж, Цезарио начал прислушиваться к своему навыку, я ему не мешал, старался мониторить обстановку на предмет опасности. Главная была на улице, всего-то в паре сотен метров от нас, и про неё забывать нельзя. Я не знал обо всех возможностях друд и потому вёл себя осторожно.

— Здесь глухо, — выдал вердикт напарник. — Может, к океану местному пойдём?

Звучало, конечно, дико, как это, местный океан? Но вполне разумно, здесь надо брать в расчёт размеры заводи, она просто гигантская. По тем сведениям, что получены с форума, районы у океана не исследованы, полно неизвестных тварей, есть подземелья. Навряд ли мы сегодня далеко продвинемся, но даже если на несколько километров — это уже хлеб. Поиск тайников — дело небыстрое, потихоньку, помаленьку, мы доберёмся до океана.

Зачем я опять полез в это сомнительное мероприятие с тайниками? Да всё просто — мне нужна мирозданка. На аукционе она не частый гость, так что даже с имеющейся суммой придётся ждать очень долго. А просить об услуге того же Коллекционера не было желания, я знал, какая будет ответная просьба. Делиться рецептами я не намерен, так что придётся попотеть и поохотится за тайниками. Согласиться ли Цезарио отдать мне мирозданку, в случае удачи — это другой вопрос, но шанс заполучить её всё равно выше.